Махасамадхи

Чану всё ещё красили волосы. Теперь это было слишком долго. Он, вероятно хотел, чтобы Джисон срезал их, избавившись от мёртвых кончиков. Ему нравилось, когда его обесцвечивали. Его волосы отлично подходили к его белой одежде, и когда свет падал на него, они отражали все вокруг, как солнце. У Чана была прямая связь с Божественным светом. С Духами, или богами. Джисону понравилось, что они оказались инопланетянами. Ему нравилось как они говорили через Чана, водили своими божественными руками по фигуре Джисона и учили его поклоняться. Жженый шалфей и цветы. Пепел на переносице и кровь на затылке. Чан сделал Джисона похожим на тотем божества, и тогда они брали его по очереди. Кормили его. Сначала Чан, а затем все остальные вставляли свои члены в горло Джисона и кончали ему на губы. Потому что такой обмен энергией был частью их Божественного путешествия, а Джисон был так близок к просветлению. Вода в ванной была теплой. Джисон осторожно опустился в нее, позволив своим укусам от жуков опуститься ниже поверхности. Это было успокаивающе. Чан протянул руку и сорвал несколько клопов, прилипших к бедрам Джисона. “Я выстираю эти простыни сегодня,”- пробормотал Чан, поддерживая нижнюю часть спины Джисона, когда тот откинулся назад, пока его шея не уперлась в край ванны. Джисон наблюдал, как вода плещется о коричневое пятно на стенке ванны, а Чан мыл его. Чан начал мыть его ещё много лет назад, когда увидел Божественный свет в Джисоне. “Ты похож на них,” - Говорил Чан, - “Я вижу в тебе Божественных матерей.” Так что Джисон стал его трофеем, навсегда привязанным к Чану. Он всё ещё работал в саду, как и все остальные, и раньше, когда они продавали драгоценности, он ткал браслеты до крови на пальцах, но теперь он тоже был особенным. Он спал не на койках, как все остальные, а в комнате Чана. На красных шёлковых простынях, чтобы Чан мог перевернуться посреди ночи и сжать ему горло. Приколоть к кровати и трахнуть, говоря на разных языках. Чан обычно шептал одеяния, когда мыл Джисона, маленькие молитвы, когда он проводил мыльной тряпкой по ногам и лодыжкам Джисона, слова на языках, которые Джисон не мог понять. Чан ополаскивал волосы Джисона и напевал звуки Вселенной, в его голосе звучала божественность. Позже, в ванной стало гораздо тише, но Чан все еще тщательно его мыл. Почти почтительно. “Ты получал какие-нибудь сообщения в последнее время?”- Спросил Джисон, наклоняясь вперед, чтобы Чан мог провести мочалкой по его спине маленькими мыльными кругами. “Конечно. Связь всегда доступна.”- Чан зачерпнул немного воды и сполоснул кожу Джисона, - “На самом деле, они отправили мне сообщение сегодня утром, во время моей медитации.”- Он слегка повернул тело Джисона на бок так, чтобы начать интенсивно тереть его мочалкой между ног. - “Они сказали, что наш сад будет плодоносным в этом году, и мы даже сможем увидеть, как некоторые члены семьи вернутся, пока мы остаемся верными. Ты ведь был мне верен, правда, Джисон?”- Чан запустил намыленный палец между ног Джисона и засунул его внутрь. В первый раз, когда Чан сделал это, Джисон был так потрясен, что чуть не закричал, но после, это стало обычным делом. Он должен быть чистым. Он был воплощением божественного. “Да, так и есть.”- За спиной Чана по полу пробежал таракан. - “Мне очень жаль, Чан, я буду лучше.” “Это хорошо, Джисон.”- Его посадили обратно и немного приподняли, чтобы вымыть голову. - “Вселенная очень сильно любит тебя. Никогда не забывай об этом.” “Я не буду.”- Джисон зажмурился, чтобы мыльная вода не попала в глаза. - “Я не буду забывать это. Ты действительно думаешь, что они вернутся?” “Конечно, они так и сделают. Они - семья”.