Махасамадхи

Чанбин остался для обрядов. Он опустился на колени рядом с Джисоном, положив подбородок на ладонь Чана. - Черный лоб скептика, - Чан намазал лоб Чанбина пеплом, - затуманивает его видение пути к просветлению.” - И высшие планы Божественного.- Джисон улыбнулся, когда Чан провёл большим пальцем по его переносице, - мы просим тебя войти в тело этой юной души. Чтобы ты мог наполнить его своим светом и сделать его образом для себя и своей вечной любви.” Кролик противно пискнул, когда Чан принес его в жертву. Он провел ножом по его шее,и кровь растеклась в его сложенной ладони. - Мы приносим в жертву одну душу за другую в знак признания Вашей Божественной силы и намазываем себя этим напоминанием. Чтобы вы могли давать и отнимать. Что все, что вы любили, тоже было уязвимо.- Чан обмазал кровью заднюю часть шеи Джисона. Теплая и липкая. Джисон ощутил жар Божественного на затылке, словно некое вселенское око светило на него сверху вниз. - Мы просим, чтобы вы научили этого падшего брата истинному пути к вашему свету.- Окровавленный большой палец Чана усеял глаза Чанбина и прошелся по обеим сторонам его лица, выдавливая мягкие щеки. - Мы просим, чтобы вы простили его и приняли обратно в свой свет с прощением и любовью. Мы любим друг друга.” “Я люблю вселенную и готов принять ее божественный свет, - хором пропели Джисон и Чанбин. Последний выглядел парализованным. “Мы верим.” “Я доверяю Вселенной и готов принять ее божественный свет.- Чан подошел к Джисону сзади и стянул через голову белую рубашку младшего, по пути стряхнув с его волос несколько сухих цветов. “У нас есть вера.” “Я верю во Вселенную и готов принять ее божественный свет.- Чан также стянул футболку с Чанбина, его руки блуждали по его голому торсу и сжимали грудь. Чанбина передернуло. “Повернитесь лицом друг к другу и разделите свой вселенский свет. Проводите этого скептика обратно на его путь к просветлению” - приказал Чан. Он помассировал плечо Джисона и мягко подтолкнул его к Чанбину. Чанбин выглядел смущенным и застывшим, поэтому Джисон подполз к нему. Тонкие руки Джисона обвились вокруг туловища Чанбина. Он провел ногтями по спине Чанбина и поцеловал его в шею. Снова и снова. “Мы скучали по тебе, Чанбин.- Он сжал талию Чанбина и притянул его ближе, сжимая их бедра вместе. Чанбин наклонился, чтобы поцеловать Джисона в ответ. Где-то по пути его руки коснулись крови за шеей Джисона, и все внутри него замерло, но Джисон продолжал целовать, шепча ободряющие слова на ухо Чанбину и мягко устраиваясь на его спине, притягивая Чанбина к себе. Джисон раздвинул ноги и позволил своему позвоночнику распластаться на деревянном полу. Чанбин выглядел как демон, склонившийся над ним в тусклом свете, его лицо потемнело от пепла и крови. Его темнота раскрывалась с каждым поцелуем, и Джисон сиял в ней. Джисон наполнит его светом. Джисон убрал руки назад, засунул их под пояс штанов Чанбина и сжал его задницу, прижимаясь к нему. Стон мягкий и теплый. Чанбин то и дело встречался взглядом с Джисоном и отводил глаза, его энергия волнами возвращалась к нему. Он стянул с Джисона штаны и подтянул его ноги к груди, начав толкаться так сильно, что у Джисона начали болеть сухожилия, но потом они снова встречались глазами, и что-то грустное овладевало им. Джисону приходилось все время тянуть его назад, целовать, уткнувшись лицом Чанбину в плечо и направляя его внутрь. Чанбин медленно набирал ритм. Руки Джисона крепче сжались вокруг него, и Чанбин начал входить сильнее. Быстрее. Он гнусаво заскулил, уткнувшись в шею Джисона. Он прикусил кожу Джисона, и тот откинул голову назад в божественном экстазе. Пальцы Чана впились в волосы Чанбина, и он притянул брата к себе в поцелуе. Чан глубоко поцеловал Чанбина, а затем начал оставлять синяки на шее Чанбина сбоку, его тело закрыло лицо Джисона. “Мы так сильно любим тебя, Чанбин” - прошептал Чан, и руки Чанбина сжались на теле Джисона, оставляя на нем синяки. - Мы так рады, что ты дома.”- Руки Чанбина скользнули вверх по его торсу и сомкнулись на горле Джисона. Его хватка становилась все сильнее и сильнее, пока зрение Джисона не наполнилось случайными цветами. Чан подошел ближе к Джисону, когда Чанбин трахал его все сильнее и сильнее. На потолке дома сороконожка пожирала двух мух.