Маленький помощник - большие неприятности

Мидория сделал глубокий вдох и дрожащими руками набрал номер Шоты. Морально он уже приготовился, но страх все равно окутал тело, не давая двинутся ни на миллиметр. Зеленоволосый уже видел мужчину в гневе и, поверьте, повторение этого кошмара он не переживет. Тогда он был по настоящему злым. Ярость кипела в венах, а Айзава рвал и метал почти два часа. Какой кошмар. — А-Алло, Шот-та… м, — страшно. Страшно за свою чертову жизнь. Парню оставалось только молиться, чтобы мужчина до недавнего времени был в хорошем настроении. — Изуку! Какого черта ты не отвечаешь?! Неважно, где ты сейчас?! — мальчик вздрогнул. Айзава кричит… Он злится, он беспокоится. Лишь близкие мужчине люди могут услышать такой тон. Сотриголова злиться, но вперемешку с яростью идет и беспокойство за проблемного ребенка, что стал ему почти как сын. Да, он никогда этого не признавал, и, скорее всего, не признает, но это и без слов понятно. — Я… Н-ну… Я на кладбище рядом со школой А-Альдера, — у Мидории дрожит голос. Его трясет от холода. Пальцы еле-еле сжимают такой тяжелый телефон, а звуки порой застревают поперек гортани. Тело пробирает мелкая дрожь и мурашки. Глаза сами по себе медленно закрываются из-за чего зеленоволосый дергается, ударяясь виском о край каменной плиты. Больно. Холодно. Спать на снегу плохо. — Никуда не уходи! Я сейчас приеду, — Шота сбрасывает, и мальчик убирает телефон. Будет хорошо, если он отделается обычной простудой. Как-никак заснуть на снегу, в не очень теплой куртке и лёгких джинсах, без шапки и перчаток, не самая лучшая идея. Заснуть на улице вообще не самая лучшая идея. Изуку выдохнул. Лёгкие опаляет морозный воздух. Внутри все жмется в комок. Мидория молча смотря на надгробие. Он мог бы сейчас лежать головой на коленях мамы,завернувшись в плед, и смотреть новости. Мама, мам.

Прости меня, пожалуйста

Щеку обжигает мокрая дорожка. Больно. Холодно. *** Через двадцать минут мужчина был около входа на кладбище. Скрип ржавой калитки оповестил о приходе. Изуку шумно выдохнул и медленно встал, опираясь о надгробие. Голова кружилась, в висках пульсировало. Спать на снегу плохо. — Изуку! Господи, какого, мать его, черта, ты здесь делаешь в полвосьмого утра? — Айзава злится. Да что уж там, он просто в ярости. Почему этот ребенок никогда не думает о себе? — Я... — слова застревают в глотке. Перед глазами плывет и темнеет. Ноги становятся ватными. Веки настолько тяжелеют, что хочется закрыть глаза, и больше не открывать. Никогда. Мальчик больше не контролирует свое тело. больно. Холодно. И все-таки на снегу спать не надо. *** — Мм...м,— Изуку морщит нос и медленно открывает глаза. Разум еще затуманен, но все равно понятно, что он не у себя дома. В комнате темно. Глаза быстро привыкают. За окном снегопад, и мягкое солнце скрыто за тяжелыми облаками. Мидория пытается пошевелиться и сесть. Почему-то каждое движение отдается жуткой болью. Онемение? — Ляг обратно, — этот голос... Айзава? Что он тут делает? Или что я тут делаю? Что вообще происходит? Обладатель малахитово-зеленых глаз аккуратно приподнялся на локтях, заглядывая в смольные глаза. — Изуку, кому сказал? Ляг обратно, и не двигайся, — мужчина аккуратно надавил на грудь мальчика, что бы тот упал обратно на подушку, и громко вздохнул. — Айзава...угх, да ладно, я уверен, что это простая простуда. Ничего страшного,— врать про то, что все заебись, Мидория умел. Он был просто мастером в этом. Да, может, это и не всегда на руку зеленоволосому, но навязывать свои проблемы другим — еще хуже. — Изуку Мидория, — прошипел Айзава, пытаясь прожечь дыру взглядом в мальчишке. — Вы пролежали большое количество времени на холодной земле, в снегу, в легкой одежде. Ты правда думаешь, что после всего этого я отпущу тебя домой? — Шота говорил абсолютно серьезно. Раньше он терпел все эти выходки по теме: "Угробь свое здоровье как можно быстрее, того глядишь наконец помрешь", но это было последней каплей. Теперь это маленькое, непослушное недоразумение будет жить у него. Под присмотром и без возможности сделать что-то тупое или опасное для своей жизни. Мужчина был уверен: он скорее сломает себе все кости, чем обидит адекватного и доброго человека. Нет, ну серьезно. — Ну...да? — Изуку сделал глубокий и рваный вдох, но не отрывал взгляда от глаз Шоты. — Ну, тогда, спешу тебя огорчить, ты слишком самонадеянный, — в голосе слышится легкая усмешка. Мальчишка вздыхает, а на уголки губ слегка приподнимаются. - Эхх... Ладно, ладно, ты меня победил — Мидория хихикнул, на лице расцветает солнечная и милая улыбка. — Ну, вот и хорошо, — усмехается Айзава и, встав с кресла, направляется к выходу из комнаты. — Как сможешь подняться с кровати, спускайся вниз, поешь, — хлопок, и Изуку остается один в комнате. Здесь не холодно, но зеленоволосый все равно сильнее кутается в плед, которым был накрыт ранее. В комнате эхом разносится громкий "шмыг" носом. И все-таки, он заболел. Ну почему все всегда так сложно? Завтра надо в академию... Обладатель малахитово-зеленых глаз глубоко вдохнул. Пойдет он завтра в простой маске, ничего такого в этом нет. Всем скажет как есть: залежался на кладбище, и заболел. От таких мыслей передернуло. Ладно, надо вставать...кушать-то хочется. Парень аккуратно спускает ноги, кончиками пальцев придерживая плед. Он медленно подходит к двери и открывает деревянную дверь. Когда Изуку наконец выходит из комнаты и быстро оглядывается. Похоже, он на втором этаже. Что ж, этого, наверное, стоило ожидать. Мидория спустился на кухню, все также аккуратно придерживая плед, и встречаясь с Айзавой глазами. — Ты в пледе есть будешь? Серьезно? - Эм...ну...да, пожалуй — зеленоволосый неловко улыбнулся и сел за стол, с интересом рассматривая свои руки. Шота поставил перед лицом мальчика тарелку, в которой лежала горячая соба. Хех, забавно. — Я так понимаю, завтра в академию ты не идешь, да? — приподнимая бровь, спросил мужчина. — Ну... нет, иду. Просто одену маску и буду шататься от любого живого существа, что появится в радиусе двух-трех метров. — Та-ак... — сделал паузу Шота. — Ты же знаешь, что в этом году основы геройской деятельности будет вести Всемогущий? — Изуку чуть не подавился. Что? Стоп, ЧТО? Почему об этом он узнает только сейчас? Это издевательство или как? — Э-Эм, нет, не знал, — хрипит парень, поднимая взгляд на собеседника. — Что ж, поздравляю с открытием. И у них там вроде будет какой-то тренировочный бой, а-ля "злодеи против героев". Для тебя это будет отличной возможностью, не думаешь? — Ну... Да, там можно будет получить много полезной информации...но... — Мидория замялся, сжимая край своей толстовки, — я не думаю, что смогу находится рядом с Всемогущем достаточно долго. Точно не после...кхм, короче, я вообще сейчас ни в чем не уверен, — вздыхает парень и продолжает поедать собу. Следующий день обещает быть тяжелым. *** На часах полшестого утра. Изуку с трудом разлепляет глаза, и моргает пару раз в попытке вспомнить, что это, черт возьми, за комната. Лишь спустя пару секунд до него наконец доходит, что Айзава не отпустил его домой, потому что уже задолбался с его выходками а-ля "Посмотрим, может и сдохну". Мидория зевает и потягивается, спокойно вставая с кровати. Он медленно выходит на площадку второго этажа, и сон как рукой снимает. В голове звенит вопрос: А куда дальше-то? Он же не знает планировки дома. Обреченно вздыхая, зеленоволосый отправляется блуждать по комнатам, в надежде найти душ. Лишь спустя пять минут, он открывает заветную дверь. — Наконец-то! — облегченно выдает парень, заходя во внутрь. *** Экран телефона показывает 7:14. В этот раз он не слишком рано, но учителей все равно нет. Оно и к лучшему. Мальчик сегодня конечно в маске, но она не является стопроцентной защитой, поэтому все же лучше держаться подальше от всего живого. Изуку быстро пробегается пальцами по клавиатуре, закусывая нижнюю губу. Сегодня слишком напряженное утро. А все потому, что Всемогущий теперь будет регулярно появляться на уроках! Какого черта?! Почему никто не предупредил пацана заранее? Это же будет настоящая пытка! Зеленоволосый сделал глубокий вдох. Спокойно... Еще панической атаки не хватало. Это же просто урок, да? Один...просто один урок, да? — А! — мальчик вскрикнул, когда чья-то рука опустилась на его плечо. Мидория быстро развернулся. За спиной стоял Ямада. В глазах читалось волнение и беспокойство. — Я-Ямада-сан? — слегка дрожащие руки перестали стучать по клавишам, переходя на подрагивающие колени. — Изуку, все хорошо? Ты выглядишь обеспокоенно, — голос Сущего Мика как всегда громкий, но успокаивающий и мягкий. - А... Н-нет, в-всмысле да! Все хорошо, просто... Просто сегодня у класса 1-А будет урок основ геройской деятельности...и.. — зеленоглазый замолчал. — И вести его будет Всемогущий, да? — любезно закончил за юношу учитель. — Все будет хорошо, Изуку. Просто не смотри на него. Сконцентрируйся на причудах студентов, хорошо? — Д-да, Ямада-сан! — Мидория выдавил из себя улыбку, параллельно пытаясь унять дрожь в коленях и на руках. Выходило скверно. Впрочем, так было всегда. Когда мальчишка волновался, ему было очень сложно успокоится. А тут такая проблема! Сам Всемогущий! Собственной персоной! Кошмар, не иначе. Мужчина позади кивнул, и направился к своему рабочему месту. *** — Изуку, — Шота стоит рядом и смотрит но на бумаги, что которую неделю лежат на столе, то в изумрудные глаза проблемного ребенка. — М? — Мидория сидит в кресле с ногами, иногда шмыгая носом и кашляя в маску. Он просто ненавидит болеть. Определенно. — Сейчас большая перемена. Иди в класс 1-А, и сиди там пока не закончится перемена и не начнется урок основ геройской деятельности, — голос твердый и отливает сталью. Он серьезен. — Айзава! Блин, серьезно? Да ну е мае... — мальчик бурчит, ворчит, негодует, возмущается, но все-таки встает со своего удобного креслица и направляется во все еще полный класс. Какой кошмар. Странно... Шота не исключил ни одной первогодки за два дня. Вот так чудо. Зеленоволосый нервно хихикает, открывая дверь с надписью 1-А. Тихий скрип и двадцать пар глаз устремляются на него. Блять.