basics

Факультативы после обеда должны были появиться только на второй неделе, потому вот уже четыре дня Вэй Ин изнывал от вынужденного из-за вновь дождливой и промозглой погоды пребывания в четырёх стенах и по телефону умолял отца в свободное время подвезти ему — и непременно Чэн-Чэну тоже — резиновые сапоги. Впрочем, тому отсутствие подходящей обуви ничуть не мешало ежедневно строго после обеда, собирая в туфлях образцы из каждой лужи, неторопливым шагом прогуливаться мимо медицинского блока. Так, на всякий случай, вдруг там понадобится помощь. Втайне он даже однажды, забыв захватить зонт, надеялся, что идеально белая сеть жалюзи вдруг расступится, его заметят, заставят срочно проходить обследование, может, даже лечиться. Может, он даже уколы бы потерпел. Вэй Ин, например, в детстве несколько раз пускался на такие уловки, лишь бы заполучить побольше внимания. Увы, и в тот раз, и во все остальные просвета, в котором могло бы появиться серьёзное и невыносимо уставшее лицо доктора Вэнь, не возникало. Лишь один раз от приоткрытой форточки едва уловимо повеяло дымом и черничным ароматизатором. Свободное время Цзян Чэн пытался проводить с учебниками. Всё же учителя в «Илине» с первых дней давали понять, что спрашивать будут строго и основательно, в домашних заданиях никто не будет испытывать дефицит, кроме того, ученики с лучшими результатами по желанию будут готовиться к олимпиадам (знал Цзян Чэн это «желание»: нам обязательно нужно два представителя на предмет, как это ты не хочешь, нужно, ничего там с тобой не случится). К тому же, к каждому из них ещё стоило приноровиться, да теперь ещё и эти обязанности старосты… Всякий раз, заваливаясь на кровать и открывая книгу, он чувствовал, как в груди начинают бурлить отголоски той самой злости почти недельной давности. Спасибо хоть, Сюаньюй уже не раздражал такой парадоксальной схожестью с братом, отчасти потому, что безо всяких колебаний принял того за первого лучшего друга в новой школе и частенько проводил время в комнате в конце коридора. Откровенно говоря, все обитатели трёхэтажного мужского общежития — по восемь комнат на этаж, по ванной на две смежные комнаты да ещё по холлу на каждом этаже с телевизором и шахматной доской — уже успели перезнакомиться между собой, и только Цзян Чэн всё никак не мог запомнить хотя бы и пару мальчишек, которые жили через одну комнату от них с Сюаньюем. Может, отчасти тому были виной его отказы на приглашения Вэй Ина вместе поиграть в приставку, или в настолки, или в морской бой, или просто зайти к кому-нибудь на чай и так далее, далее, далее. Но ведь правда не хотелось. Дефицита общения у него не было: целый класс, а потом ещё ежедневные посиделки с Вэй Ином и, наверное, их новообразовавшейся компанией? Естественно, проводить время с братом ему чаще всего нравилось. Сосед оказался тоже неплохим парнем, тихим, скромным и, судя по некоторым вопросам, не особо успешным в точных науках, в которых Ваньиню и самому хотелось бы стать хоть чуточку лучше. Четвёртый… Что ж, неприятным он не был, но и доверять Не Хуайсану младший Цзян пока не спешил. Да и, пусть Вэй Ин уже порой посмеивался, мол, у нас теперь есть своя крыша в полиции, никто не воспринимал это всерьёз. Тем не менее, слухи о должности брата Хуайсана уже облетели всё общежитие, обеспечив ему звучное и ёмкое прозвище Статья. Хуайсан на это лишь мило улыбался, прикрываясь то тетрадями, то ладонью. И вот, в пятницу, совершив после обеда, на котором Усянь в пух и прах раскритиковал суп, уже почти ритуальную и совершенно бесплодную, если не считать промокшего пиджака и обуви, прогулку близ медпункта, Цзян Чэн со вздохом поставил рюкзак у своей кровати. Сюаньюй, завернувшийся в радужный плед, оторвался от планшета и понимающе кивнул, одновременно поправляя на переносице очки в тонкой оправе: — Не смотрит на тебя, да? Неопределённо махнув рукой, Цзян Чэн переобулся в домашние тапочки и направился в ванную. — Хочешь потом поговорить? — крикнул ему вдогонку парень. Ещё один обречённый вздох вполне можно было расценить как отказ, но что Мо Сюаньюю очень хорошо запомнилось из рассказов Вэй Ина, так это то, что Цзян Чэн довольно закрытый человек, и ему не мешало бы помочь перестать всё копить в себе. Так что он немного сполз по кровати, дотянулся большим пальцем ноги до кнопки включения чайника и осмотрелся в поисках чистой кружки. Желательно, конечно, двух. Тем не менее плану под рабочим названием «какао растопит Снежную Королеву» не суждено было сбыться, потому как, едва из ванной прошаркал тапочками печально-пижамный Цзян Чэн, в дверях показалась голова одного из соседей справа и, по совместительству, старосты его, Сюаньюя, класса. Парень с крайне надменным выражением лица скептически осмотрел убранство комнаты — новые тёмно-лиловые обои, нейтральный тёмный линолеум, большой дубовый стол и спрятанный в углу шкаф для одежды -, после остановился на её обитателях, особенно оценивающе глядя на Цзян Чэна, и наконец произнёс: — Мы с пацанами собрались играть, вы будете? Отказаться хотелось до невозможности, при том не одному лишь представителю семьи Цзян, но, будь проклята привитая родителями этика, равному по местному статусу человеку отказывать было нехорошо, не имея на то уважительной причины. *** — Итак, — единственный одиннадцатиклассник среди всей собравшейся компании, приходившийся родным братом тому самому соседу-старосте и обитавший на третьем этаже, хлопнул в ладоши, — Какие будут предложения? Может, правда… — Или действие? — закончил за него предложение младший, после чего они обменялись взглядами и гаденько ухмыльнулись. — Да ну, — пренебрежительно бросил Не Хуайсан, лениво прокручивая в руке колоду карт, — Давайте в покер. Половина мальчишек и даже одиннадцатиклассник внезапно прониклись к этому невзрачному пареньку уважением. Вот вроде сидит такой тихий, собранный, приветливо улыбающийся, способный поддержать любую беседу, а ведь в покер не предлагают играть, не будучи уверенным в своих силах. Вэнь Сюй, например, не предлагал. Пока некоторое время длился спор с приведением аргументов в пользу той или иной игры, Цзян Чэн вдруг задумался над тем, какова связь между братьями Вэнь и девушкой, что поневоле заставляла его мокнуть под дождём с самого понедельника. И, едва он вознамерился пересесть немного ближе, чтобы получше изучить черты лица, среди многоголосья вдруг возвысился вопросительный тон Вэй Ина: — Тогда давайте «Я никогда не»? Это же самая подходящая игра для знакомства! Цзян Чэн от ужаса выпучив глаза, похлопал себя по карманам пижамных штанов в поисках ключей и уже хотел было броситься в комнату, лишь бы избежать участия в этой кошмарной, позорной игре, но невесть как оказавшийся рядом Сюаньюй удержал за руку, мягко касаясь запястья, одним этим жестом спрашивая: «Ну, куда ты?». Потом он поймал на себе взгляд обманчиво-озорных, а на деле невероятно внимательных ореховых глаз Хуайсана. И всё же решил остаться. Ну, что самое ужасное может произойти? — У меня никогда не было девушки, — с застенчивой улыбкой поведал Сюаньюй, с которого решено было начать по результатам троекратного подбрасывания монетки. Несколько парней, ухмыляясь, загнули по одному пальцу, в их числе были и оба брата Вэнь. Вэй Ин, дважды даривший девочке в младших классах букет ромашек, присоединился. — А у меня никогда не было собаки! — выпалил сидящий слева от Сюаньюя паренёк, имени которого Цзян Чэн всё никак не мог запомнить. Зато прекрасно помнил полные тоски глаза Жасмин, когда отец забирал её из дома. Он тогда ещё еженедельно приставал к отцу с просьбой справиться у новых хозяев о состоянии собачки. И, наверное, почти полгода отказывался даже здороваться со сводным братом, из-за которого и произошла разлука с любимицей. Цзян Чэн был ещё совсем маленьким, дошкольником, у отца на работе тогда были крупные проблемы, мама помогала ему, потому обоим не хватало времени на грустного, обиженного на весь мир ребёнка. Яньли, как могла с высоты своих восьми лет, заботилась о мальчишках, стараясь никого не обделить, но у неё уже были и свои заботы, а Вэй Ин отчаянно пытался подружиться и совершенно искренне не понимал, что сделал не так, если вообще-то ничего и не делал. Цзян Чэн во вздохом загнул указательный палец и увидел, что на противоположном диване Вэй Ин сделал то же самое. О причине той детской обиды он узнал позже, уже когда они с братом стали неразлей-вода, и выразил свои чистосердечные сожаления. В конце концов, нельзя было винить ребёнка в его фобиях. — А я вот, — самодовольно ухмыльнулся Вэнь Сюй, — ещё никогда не курил. Среди тех немногих, кого удалось этим подловить, оказался Хуайсан, которому, кстати, следующему перешла очередь, так что он, похлопывая себя по колену, тоном, будто делал предложение, а не утверждал, произнёс: — Меня никогда не ругали родители, — здесь уж все дружно застонали, прижимая ещё по одному пальцу к ладони. Следующим был, собственно, Цзян Чэн, протараторивший первое, что пришло в голову: — А у меня парня никогда не было! Осознав смысл сказанного, он уже собирался было сам вычитать ещё один палец, согласно правилам игры, когда за него это почти синхронно сделали Хуайсан с Сюаньюем. После переглянулись и зашлись хохотом, сбивчиво объясняя, что при этом не имели в виду друг друга. И тут Цзян Чэн окончательно понял посыл того самого радужного пледа. Что ж. Ну и какая разница, какой пол предпочитает человек, если человек-то хороший? Не мерзкий, по крайней мере. Тут подошла очередь Вэнь Чжао, который с напускным весельем объявил: — А я от боли никогда не плакал. Цзян Чэн, с гордо поднятой головой пропустивший этот ход, отметил, что до поражения брату оставался всего один неудобный вопрос, который тут же не преминул задать ещё один мальчишка: — А я вот в поездах никогда не ездил, а вы? Едва большой палец Вэй Ина накрыл среднюю фалангу указательного, все радостно заулюлюкали, ознаменовав появление первого проигравшего. И, так как решено было играть на желание, Цзян Чэн мысленно вознёс молитву всем богам, чтобы это не оказалось чем-то жутко позорным. — Поцелуй любого из присутствующих, — едва не сложившись пополам от хохота, сказал тот самый, который не бывал в поездах. «Це-луй, це-луй!» — вся компания разразилась подбадривающими криками, братья Вэнь даже хлопали в ладоши в такт. Вэй Ин улыбнулся той самой очаровательной улыбкой, от которой ему однажды даже госпожа Юй простила мелкую оплошность, и целомудренно чмокнул в щёку Не Хуайсана. Тот мгновенно зарделся, прикрываясь ладонью, хотя в приглушённом свете холла и так было трудно разглядеть, как он стремительно покрывается румянцем. У Цзян Чэна резко заболела голова. Он встал, пошатываясь, чем заработал встревоженный взгляд от своего соседа, и, в очередной раз вздохнув, сжимая кулаки, пошёл переодеваться, чтобы заглянуть к Вэнь Цин. Она, конечно, причину столь внезапно вспыхнувшей злости не сумеет выяснить, да и он сам пока тоже, но хотя бы поможет с головой. Да и просто, может, взглянув на неё, он почувствует себя лучше? Глубоко спрятанной романтичной части натуры Чэн-Чэна хотелось бы в это верить.