basics

Целый день А-Чэн с Сюаньюем помогали обитателям угловой комнаты украшать актовый зал, перетаскивая всяческие коробки, при том Цзян Чэн вообще не понимал, с чего вдруг друзья внезапно проявили такое рвение и откуда столько тяжестей, там же, вроде как, только гирлянды и мелкие украшения типа паучков должны были быть. Сюаньюй загадочно улыбался и перемигивался с Вэй Ином, что бесило, потому что они, видите ли, что-то знают, чего не знает он, а они не расскажут! Наконец, поправив все лампочки, все сотни бабочек, паучков и маленьких привидений, а непонятно каким образом лишние ящики затолкав за кулисы, парни сдали подготовленный зал. Принимал работу, как назло, завуч, до того педантичный и дотошный, что все четверо кривились, пряча лицо друг у друга за плечом. — Ну, ладно, хорошо потрудились. У всех словно от сердца отлегло, но Хуайсан перевёл дух лишь после того, как завуч вышел из зала и запер его на ключ, а потом ещё проследил, чтобы ключ благополучно вернулся на пост. Цзян Чэн не только сердцем, но и остальным всем чуял, что что-то здесь не так, но его явно не собирались посвящать. Что ж… Принаряжались все вместе в комнате в самом конце коридора, разбрасывая вещи на обеих кроватях и бордовом ковре, кофейный столик был заботливо поставлен на бок под подоконником. Хуайсан яростно копался в ворохах пёстрых и блестящих одежд, привезенных сюда будто только ради подобных случаев. К примеру, текущий гардероб Цзян Чэна состоял из тёмно-синего и серого в клетку костюмов-троек, запасных брюк цвета марсала, с полдюжины белых рубашек, двух нежно-фиалковых с длинным рукавом и двух персиковых с коротким, зелёно-фиолетового махрового домашнего халата с лотосами, спортивного костюма, пары классических джинсов, пары тёмных с потёртыми коленями и нескольких удобных футболок. Ничего необычного, словом. Сюаньюй тоже не демонстрировал излишнего разнообразия, разве что любил пуловеры да по выходным носил футболки из аниме-магазинов. Весь перечень одежды Вэй Ина его брату был известен наизусть и включал в себя точно так же два костюма (чёрный и терракотовый), синие брюки, две белых рубашки, три в самых легчайших оттенках красного, одну оливковую, несколько джинсов, джинсовую куртку со значками и чёрную водолазку, не считая, конечно, спортивной и домашней одежды. У обоих, правда, имелось несколько вещей с яркими и даже немного дикими принтами, но мать забраковала всё, узнав об обязательном дресс-коде школы, и оставила их дома. Однако и ежу было понятно, что на танцах не мешало бы проявить себя. Что ж. В дело пошли вещи Хуайсана, который прямо с порога спросил: «Не брезгуете носить чужую одежду?», а потом добавил, что она, конечно же, чистая. Вэй Ин при этом сидел на подоконнике с футболке с надписью «POLICE BOY», которая принадлежала явно не ему. Блестящие пиджаки, рубашки с принтами кактусов, котят, комет, фреймов из манги, цепи всех плетений и размеров на пояс, подтяжки, галстуки-бабочки, леопардовые лосины и даже изумрудно-зелёное ханьфу! В процессе пересмотра всего этого на стол также градом сыпались веера, шёлковые и бумажные, с нарисованным бамбуком, с ивами, с журавлями, с мудрыми цитатами, стихами, даже с популярными мемами! И тут из-под худощавой руки Хуайсана с полки вылетела она. Рубашка с коротким рукавом, на одной половине которой скалились тигры, а на другой потягивались львы. Цзян Чэн вдруг понял, что это финиш. Оказалось, не понял, потому что полчаса спустя с этом самом шедевре и проклятии отечественной лёгкой промышленности перед зеркалом вертелся он сам, вернее, вертела его гогочущая троица друзей, уверяя, что смотрится просто бесподобно. Образ решено было дополнить Цзян Чэновыми драными джинсами, невесть откуда взявшимися у Хуайсана же украшенными ярко-апельсиновым мехом тапочками на платформе и массивной золотистой цепью. Половину со львами заправили, тигриная же свисала. Образ был для самого А-Чэна непривычный и дикий, но остальные уверенно кивали, показывали большие пальцы вверх и сердечки. Следующим собирали Сюаньюя, для которого коллективно решили подобрать нечто романтичное и мягкое, потому ему досталась персиковая рубашка Вэй Ина, его собственный шейный платок с золотистыми кои, Хуайсановы бриджи цвета хаки, тонкие подтяжки из чёрной кожи и высокие носки с радугой прайда. Сюаньюй своим образом остался очень доволен и, активно помогая выбрать наряд для оставшихся двоих друзей, уже планировал, какие кому подошли бы причёски. Правда, андеркат Цзян Чэна можно было только как-то уложить, коротенький хвостик Вэй Ина оставлял крошечное пространство для фантазии, свой маллет он уже придумал дополнить заколкой с мелкими бабочками, а вот мягко-каштановое каре Хуайсана вполне можно было превратить в изящную косу или соблазнительные локоны. Для себя Хуайсан невероятным образом скомбинировал с трудом выпрошенные у Цзян Чэна запасные брюки, молочно-белую рубашку с котятами, заправленную за тяжёлый армейский ремень, бабочку в мелкий горчичный горошек и ободок с малиновыми кошачьими ушками. Вэй Ину же достался тёмно-красный блестящий пиджак, брюки от собственного чёрного костюма (изначально планировали взять скинни Сюаньюя, но не учли некоторую разницу в росте), всё та же футболка и целых три тонких цепи на пояс. И вот тут, чинно усадив друзей в ряд на кровати, за дело с расчёской, шпильками и гелем принялся Сюаньюй. Цзян Чэн сразу сказал, что, учитывая весь свой образ, экстремальных причёсок уже не выдержит, потому получил классическую укладку со львиной стороны и небрежно падающие на лоб пряди с тигриной. Хвостик на макушке Вэй Ина совместными усилиями превратили в немного кривой, но всё же ирокез, гладко прилизав все волосы от висков и до самого затылка. Планы на собственную причёску Сюаньюй с помощью друзей также успешно воплотил, а вот с Хуайсаном всё никак не мог определиться, в итоге за полчаса до начала все дружно сидели и, так же дружно матерясь, плели настолько мелкие косички, насколько у них получалось. *** Потные школьники на все лады дрыгались в душном зале. Наконец началась подобранная Цзян Чэном более спокойная часть плейлиста, и он, прислонившись к прохладной стене и активно дёргая рубашку за воротник, чтобы получше остудить тело, заметил, как, задевая головой маленьких свисающих с потолка привидений, через весь зал в атласной чёрной мантии с хриплым возгласом: «Эй, Статья!» проплыл Вэнь Сюй. Остальные пришедшие одиннадцатиклассники, будто по команде, развернулись, выискивая пытливыми взглядами Хуайсана. Тот показался из-за кулис, небрежным жестом поправил бабочку и поманил пальцем. За его спиной в приглушённом и синеватом свете мелькнул отблеск сбрасываемого Вэй Ином пиджака, и Цзян Чэн невольно, лавируя в расслабленно танцующей толпе, продрейфовал поближе. Вэнь Сюй склонился к уху Хуайсана, поначалу случайно ткнувшись носом в кошачье на ободке и что-то зашептал, потом оба исчезли за кулисами, а на сцене сразу возник Вэй Ин и под невесть откуда затесавшуюся в плейлисте Бритни Спирс начал зажигать. Из-за другой кулисы к нему лунной походкой приблизился Сюаньюй, так что танец они продолжали уже вдвоём. В зал, утирая губы, спустился Вэнь Сюй, а на его место толпой хлынули остальные одиннадцатиклассники. Вэй Ин, сделав жест «пистолетик», обращённый к танцующим в зале, поймал брошенный из-за кулис пиджак и скрылся в том направлении, а Сюаньюй всё так же лунной походкой вернулся на свою исходную позицию, откуда направился уже к Цзян Чэну и мягко подул ему на затылок, рассыпая вдоль позвоночника зябкое покалывание. — Ты чего? — тот аж подпрыгнул от неожиданности и прищурился с подозрением, на миг прервавшись, чтоб смахнуть пот со лба. Сюаньюй хихикнул: — Тебе же жарко и нервно, вот и решил составить компанию. Посетители закулисья тем временем стали активно подпевать и даже собрались в круг, попеременно выпуская в центр, видимо, самых одарённых танцоров. Десятиклассники пританцовывая присоединялись с ним. И в тот самый момент, когда, затеряв Сюаньюя в толпе, Цзян Чэн наконец приблизился к разгадке, на сцену пёстрой птицей выпорхнул пиджак, следом за ним выскочили Вэй Ин с настоящим владельцем данного предмета одежды и под макисмально неподходящую песню исполнили известный по роликам в соцсетях элемент лезгинки, при чём Вэй Ин рукоплескал, а Хуайсан ловко отплясывал, размахивая пиджаком и превращаю зрелище в подобие абсолютно укуренной корриды. В тех самых ящиках, которые они так усердно двигали туда и сюда днём, чинно выстроились маленькие бутылочки, теперь опустошенные и ещё полные вперемешку. Витавший здесь запах не оставлял никаких сомнений, а вкупе с воспоминаниями о ягодном месиве в тазу перед Хуайсаном позволил собрать паззл воедино. И даже прозвище оправдывалось. Обитатели крайней по коридору первого этажа комнаты весьма предприимчиво приторговывали вином, да ещё и настолько кустарного производства, что Цзян Чэн даже фыркнул, а потом привалился к стене от мощного хлопка по плечу от Вэнь Чжао, которому тут же подоспевший Вэй Ин молниеносно обменял несколько купюр на полдесятка крохотных бутылочек. Сам он, судя по глазам, пока ещё был абсолютно трезв, да и отплясывал, как бешеная мышь. Спустя полчаса и несколько пропущенных в тесном дружеском кругу стаканчиков, по словам Цзян Чэна, отвратительнейшего пойла, решено было умыться и вернуться на танцпол как раз к белому танцу. А-Чэн смотрел на своё отражение в зеркале, приглаживая растрепавшиеся волосы мокрыми руками, рассматривал скалящихся тигров на измятой до ужаса рубашке, на тапки, в которых ходить было жутко неудобно, но Сюаньюй с другого конца туалета уверенно орал, что он по натуре львица и победительница. Хуайсан, ничуть не рискую испортить причёску, вовсе сунул голову под кран, а, когда вылез оттуда, надрывно мяукнул, за что тут же получил похлопывание по макушке Вэй Иновой рукой и нараспев сказанное: «Хуайсан — хороший мальчик», после чего вся компания зашлась диким хохотом и напугала пробегавшую по коридору в направлении к другому туалету стайку девушек. И вот на завершавших дискотеку медленных танцах Цзян Чэну стало тоскливо, так что, едва один из его одноклассников стал понемногу сползать по стеночке, подхватил того и помчался, с трудом пересчитывая ступеньки, в медпункт. Сюаньюй, услышав выкрикнутый на бегу пункт направления, теряя свою заколку, стремглав бросился следом. Вэй Ин всего этого не заметил, увлечённый попытками пригласить на танец и без того активно приглашаемую Вэнь Чжао милашку-одноклассницу. В споре неожиданно победил закружившийся рядом с веером под «Сеньориту» Хуайсан, веер глухо щёлкнул, закрываясь, а Вэй Ин оказался вовлечён в незамысловатый танец, в котором они, подобно остальным парочкам, медленно покачивались и перетаптывались, закинув руки друг другу на плечи. Вэнь Цин при виде подоспевших посетителей закатила глаза, а потом улыбнулась Цзян Чэну, мол, видишь, я же говорила. — Ну Статья, — в перерывах между накатывающими приступами тошноты бормотал первый больной, — Ну такую хрень делает…