Ночи во Флоренции

      Дождь усиливался, ударяя по спине, словно плеть. Вдали глухо ворчал гром, сигнализируя о скором приближении шторма. Погода как нельзя лучше сочеталась с его внутренним состоянием. Чем сильнее хлестал дождь, тем четче он ощущал бурлящую внутри ярость. Токио была единственным человеком, кто понимал его настроение. Сунув ему свое снаряжение, она ушла, не проронив ни слова, в то время как другие продолжали ругаться под дождем или просто пытались отшутиться, списав свое поражение на неудачный день. Будто, это было просто развлечение.       — Может ли кто-нибудь из вас сделать шаг вперед и перечислить мне все ошибки, которые вы совершили? — сказал Профессор, повышая голос в попытке перекричать штормовую погоду. Все тут же притихли.       — При всем уважении, Профессор, если мы останемся здесь еще хотя бы на секунду, получим переохлаждение, — ответила Моника, убирая влажные волосы с лица.       — Отлично, чем быстрее вы рассмотрите все свои ошибки, тем быстрее пойдете внутрь.       — Думаю, тут все предельно ясно, — вмешался Денвер, закатывая глаза. — Хельсинки и Лиссабон погибли, и теперь последняя едва может передвигаться.       Серхио старался не смотреть на Лиссабон, потому что знал, что сорвется. И все же он позволил своему взгляду задержаться там, где стояла любовь всей его жизни, с висевшей на ее шее табличкой с надписью «МЕРТВА», облокотившись на плечо Хельсинки, в попытке минимизировать нагрузку на больную ногу.       Даже не дрогнув, она спокойно встретила его взгляд, заставляя ярость, пожирающую его изнутри, забурлить еще больше.       — Лиссабон, не желаешь сказать что-нибудь в свое оправдание? — спросил он тихим голосом, лишь на долю секунды позволив себе проявить жалость. Все заметно напряглись, страшась Профессора в гневе. Все, кроме нее.       

* * *

      Ракель ненавидела его, когда он был таким. Он мог бы высказать свое недовольство, оставшись с ней наедине, но нет же — он решил устроить показательное выступление перед всеми. Она никогда не чувствовала так неловко, как сейчас, выслушивая в присутствии остальных членов банды нравоучения своего мужчины, будто она — подросток, разбивший машину родителей.       Все, что она делала — это следовала плану. Как только послышалась сирена в лесу, где они практиковались, она сделала все возможное, чтобы защитить золото (на самом деле, это были маленькие камни). Конечно, все пошло не так гладко, как планировалось — она порвала связку на ноге, а Хельсинки кинулся ей помогать, в результате чего оба были убиты, при этом успев вытащить все золото. Тренировка была сорвана, и Профессор устроил экзекуцию Лиссабон, продолжая снова и снова перечислять, что именно она сделала неправильно. Он не прекратил отчитывать ее даже тогда, когда они вернулись в свою комнату в монастыре.       — Что если нам придется взобраться на дерево, Ракель? Как ты собираешься делать это с поврежденной ногой?       — Зачем нам лезть на дерево? — вздохнула она, оценивая степень повреждения. Нога распухла, ее цвет варьировался от черно-фиолетового до болотно-зеленого. Ничего хорошего в этом не было, но она бы лучше умерла, чем показала сейчас Серхио свою слабость.       Когда он не ответил, Ракель закрыла глаза в надежде на то, что это конец.       — Я не думаю, что ты понимаешь насколько велика степень твоей ошибки, — начал он снова.       — Ты можешь заткнуться? — огрызнулась она. — Я не хочу говорить с тобой, когда ты ведешь себя как ублюдок.       Он пропустил ее слова мимо ушей.       — Ты осталась там из-за золота! Золота!       — Вот так неожиданность, Профессор! Я-то дура, полагала, что золото главное, — закатила она глаза, вытирая волосы полотенцем.       — Не тогда, когда это приводит к твоей смерти, — выплюнул он.       Она сняла табличку со своей шеи и отшвырнула ее. — Я снова жива. Полегчало?       — Ха-ха. Просто гениально. Нет ничего веселее, чем шутить о своей смерти.       — Моя смерть, боже! — сказала Ракель, стягивая мокрые штаны, прилипшие к телу. — Ты относишься к этому слишком серьезно. Это была всего лишь тренировка.       — Знаешь, одно из преимуществ таких тренировок — это отсеивание тех, кто не подходит, — сказал Серхио низким, опасным голосом.       Она замерла, оставив в покое несчастные штаны и медленно повернулась к нему, гневно прищурившись.       — О чем ты говоришь?       — О том, что некоторые люди не могут адекватно оценить степень риска, и я склоняюсь к тому, чтобы отправить их туда, где будет безопасно. Например, на Филиппины, к их семье.       — Каждое сказанное сейчас тобой слово влияет на количество дней, которые ты проведешь в полном одиночестве в холодной кровати. Натикало уже месяц. На твоем месте я бы закрыла рот и никогда больше не поднимала эту тему, — предупредила Ракель.       Он не прислушался к ее словам.       — Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должен набрать твоему перевозчику прямо сейчас, Ракель.       Ракель резко встала с кровати, не обращая внимания на жуткую боль, и направилась в сторону ванной.       — Разговор окончен. Я собираюсь принять душ, а после этого уйду вниз и буду спать там до скончания века.       — Ракель, — сказал Серхио, чувствуя усталость, смешанную с раздражением, следуя за ней по пятам.       — Иди к черту! — бросила она, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не скорчиться от боли. Прислонившись к стене, она начала яростно стаскивать с себя мокрую одежду. Сначала на пол полетела ее испачканная рубашка. Снимая бюстгальтер, она почувствовала на себе взгляд Серхио. — Нет! Ты не имеешь права смотреть на меня! — закричала она, хватая первую попавшуюся подушку и бросая ее в его сторону. Промахнулась.       Серхио ничего не сказал, просто продолжал смотреть на нее, наблюдая за тем, как она отчаянно боролась со своими штанами. Ей удалось освободить только половину раненой ноги.       — Ракель, просто дай мне…       — Нет. Лучше поищи одеяние монаха, оно тебе понадобится, потому что я больше не позволю тебе дотронуться до меня, пока солнце не упадет с неба, — прошипела она. — Или пока ты не заберешь свои слова обратно.       — Я не собираюсь забирать свои слова обратно. Ты поступила безрассудно, из-за чего была убита.       — Это была тренировка! И даже если бы все это было реальным, ты бы действительно хотел, чтобы я вела себя как эгоистичная сука и спасала свою шкуру, наплевав на задание?       Терпение Серхио иссякло.       — Что бы ты сделала на моем месте, Ракель? — воскликнул он. — Что, если бы я пошел в банк? Ты бы хотела, чтобы я выполнил задание даже ценой собственной жизни?       Наступила тишина.       — Это… это нечестный вопрос, — наконец, сказала она. Она не могла даже подумать о Серхио, находящимся в опасности внутри банка.       Прежде чем он успел произнести еще хоть слово, она сдалась и поковыляла как неуклюжий пингвин в ванную, волоча за собой больную ногу, обмотанную мокрыми брюками. Она ощущала себя так же нелепо, как и выглядела.        Захлопнув за собой дверь, Ракель прислонилась к стенке, чувствуя себя еще хуже, чем раньше. Мучительно долгие десять минут она пыталась стянуть с левой ноги дурацкий клочок ткани, но ничего не выходило. Случайно ударившись травмированной ногой об угол раковины, она выругалась. Именно в этот момент дверь открылась, и в комнату вошел Серхио.       — Не надо, — поднял он руки вверх в знак примирения до того, как Ракель смогла возразить. — Я здесь, чтобы помочь тебе.       Он присел на колени и начал терпеливо стягивать ее штанину. Ракель хоть и неохотно, но приняла его помощь, но упрямо отвернулась в другую сторону, все ещё злясь на него. С ее губ сорвался удивленный вздох, когда Серхио, освободив ее от ненавистных штанов, прикоснулся пальцами к оголенной коже. Она тут же попыталась инстинктивно опустить ногу на пол, но он не позволил, осторожно удерживая травмированную ногу на весу.       — Не ступай на нее. Просто позволь мне позаботиться об этом.       Серхио не отпускал ее до тех пор, пока не убедился, что Ракель не навредит себе. На ней не осталось ничего, кроме трусиков. В них не было ничего возбуждающего. Практичные, на каждый день, но она знала, что Серхио это нравится, что делало ситуацию еще более мучительной для нее. Его рука плавно поднималась все выше и выше, пока не достигла ее бедра и не зажала ткань между пальцами.       Чувствуя его дыхание, ласкающее кожу, Ракель невольно задрожала. Он медленно стянул нижнее белье с ее ног, заставляя сердце в ее груди биться чаще. Ошеломленные глаза Серхио блуждали по ее обнаженному телу, что только усилило ее гнев.       — Я не могу поверить, что ты угрожал отправить меня в Минданао. С чего ты взял, что я позволю тебе это? Ты что думал, что просто возьмешь, закинешь меня на спину и бросишь в лодку?       — Не нужно подкидывать мне идеи, — прорычал он, продолжая удерживать руку на ее бедре. Вскоре его пальцы двинулись дальше, в сторону сосредоточения ее желания, распаляя ее с каждым движением руки все больше и больше. Ракель ненавидела то, как его прикосновения влияли на нее.       — Только попробуй выкинуть что-то подобное, и я больше никогда не заговорю с тобой.       Его большой палец коснулся внутренней стороны ее бедра, вынуждая Ракель закрыть глаза и испустить вздох наслаждения.       — Не буду, если ты пообещаешь не возвращаться за золотом.       — Я буду следовать плану, как и все, — хрипло сказала она.       Он с силой схватил нежную кожу ее бедра. Ракель ахнула.       — Обещай мне.       Открыв глаза, она одарила его холодным, неизменным взглядом.       — Нет.       Серхио моментально выпрямился во весь рост. Ракель гордо вздернула подбородок, продолжая поединок глазами, несмотря на то, что делать это было крайне сложно из-за того, что ее тело потряхивало от накатывающего желания.       — Я спрошу тебя снова.       — Не…       Прежде чем она успела сформировать единственное слово, которое крутилось у нее в голове, он яростно набросился на ее рот. Ракель потребовалось меньше секунды, чтобы принять его вызов. Оттянув его нижнюю губу зубами, она прижалась к Серхио так близко, как только могла, позволив сгорающей от страсти женщине вырваться наружу.       То, что они делали дальше вряд ли можно было охарактеризовать словом «поцелуй». Они щипали друг друга, шипели и грубо хватались друг за друга, не заботясь о том, чтобы быть нежными. Он грубо схватил ее за подбородок, яростно терзая ее губы своими. Накрутив ее волосы на руку, Серхио удерживал Ракель на месте. Грудь к груди. Она не смогла бы вырваться на свободу, даже если бы захотела. Она была полностью в его власти.       Обычно он позволял ей вести, но сейчас лидером был он. Ракель задыхалась, ее голова кружилась от интенсивности чувств, вызванных несвойственным ему поведением. То, как он хватал ее, рыча в рот, готовый вот-вот наброситься на нее, говорило, нет буквально кричало о том, как ему это было нужно. Будто в этом заключалась вся его жизненная сила.       Поэтому она не сопротивлялась, отказавшись от любых попыток вернуть власть в свои руки. Она позволила ему отчаянно кусать, царапать ее, покрывать поцелуями ее лицо, щипать ее соски. Она буквально сгорала от желания. Не желая больше сдерживаться, Ракель прижалась бедрами к твердости Серхио, создавая восхитительное трение. Он тут же схватил ее и прижал к стене, кусая зубами ее плечо. Все, что она могла сделать — это задохнуться от интенсивности чувств.       Он убрал пальцы с ее задницы и схватился одной рукой за ее бедро, вторую направляя туда, где она нуждалась в нем больше всего. Она была такой влажной. Уже через мгновение он начал дразнить ее, погружая сильные пальцы в ее влажность. Тяжело дыша, Ракель толкнулась вперед, вцепившись в его плечи. Три пальца резко вонзились в ее плоть. Каждый яростный толчок его руки лишал ее воздуха и заставлял выкрикивать самые вульгарные слова, но этого было мало. Она прижалась к нему еще ближе, вонзая ногти в мужскую спину.       — Пожалуйста, о Боже, пожалуйста, Серхио, — задыхалась она.       Вдруг он резко вынул пальцы, Ракель закричала бы от разочарования, если бы не услышала звук расстегивающейся молнии и не почувствовала, как его горячий и тяжёлый член трется о ее складочки.       Он вошёл в нее одним резким движением раньше, чем она начала умолять его об этом. Как только он оказался внутри неё, Ракель издала такой сокрушительный крик, что заглушила шторм снаружи. Запустив руку в ее влажные волосы, он начал жестко трахать ее у стены. Ее чувства обострились до предела, зрение расфокусировалось. Ракель поджала под себя травмированную ногу, позволяя Серхио подхватить ее на руки и оторвать от пола. Изменив угол проникновения, он вошёл в нее еще глубже. Она двигалась в унисон с ним, не в состоянии сдержать крики и стоны удовольствия, которые сейчас были еще громче, чем раньше.       Как раз в тот момент, когда ее практически настиг оргазм, Серхио внезапно остановился. Все его тело напряглось, как натянутая струна.       Он тяжело вздохнул, уносясь мыслями на тысячу миль отсюда.       Именно тогда она услышала слабый писк из спальни. Это были его часы.       — Я забыл, — прошептал он.       — Дорогой, что ты забыл? — спросила Ракель, затаив дыхание. Он все еще находился внутри нее, но она чувствовала, как пропадает его эрекция. Это значило, что случилось что-то серьезное.       — Оружие осталось в лесу. Если его кто-то найдет…       — Черт.       Ракель тоже совершенно забыла об этом.       Внезапно его лицо ожесточилось, и он быстро отстранился от Ракель.       — Даже здесь я не могу сделать все правильно, — горько выдохнул он, закрывая глаза и сжимая пальцы в кулак. На мгновение Ракель показалось, что Серхио вот-вот ударит по стене, но затем он очнулся, вспомнив про ее присутствие и убрал руку как можно дальше. Он открыл глаза, едва сдерживая слезы.       — Эй, все в порядке, — поспешила она утешить его, шагнув ближе. — Все нормально.       — Нет, это не так. Я должен вернуться туда, эта ошибка может привести к фатальным последствиям. Нас могут обнаружить.       — Серхио, не думаю, что кто-то бродил по лесу, пока нас не было. Все эти недели здесь не было ни одной живой души, кроме нас.       — Но что, если что-то подобное произошло бы в банке? Одна ошибка — и все.       — Но этого не произошло в банке. Это была просто тренировка, Серхио.       Он отошел от нее, качая головой. — Ты не понимаешь. Единственная разница между ошибкой во время тренировки и ошибкой во время ограбления заключается в том, что по счастливой случайности это случилось здесь и сейчас. Если бы это не произошло сейчас, через несколько недель я лишился бы всего.       Ракель поняла, что дело не в оружейном тайнике.       — Серхио… — начала она осторожно.       — Только не надо говорить мне, что я отношусь к этому слишком серьезно, Ракель. Нет такой черты, которую я бы не пересек, когда дело касается тебя. Нет ничего, чего бы я не сделал ради тебя. Так что не смей говорить мне ни слова о том, что это всего-навсего тренировка, если не можешь гарантировать того, что я тебя не потеряю!       Все, что могла ответить Ракель — это обнять его, позволив его переживаниям вырваться наружу. Он уткнулся головой в ее волосы, прижимая ее тело к себе, словно не мог поверить в то, что она реальна. Она почувствовала, как его слезы капают на ее шею, напоминая ей о том, почему она так сильно любит этого человека. Не было в этом мире другого человека, способного так сильно чувствовать вещи, которые действительно имели значение.       — Пойдем, оденемся и соберем оружие, — пробормотала она, поглаживая его волосы.       — Но твоя нога…       — Все в порядке. Я просто сяду в машину и подожду тебя там. Ты не должен сейчас оставаться один.       Серхио слабо кивнул.       

* * *

      Только после того, как они оказались в машине, Ракель осмелилась поднять волнующую обоих тему снова.       — Тот вопрос, что ты задал раньше, — начала она.       Серхио отвернулся от руля и посмотрел на нее. — Какой вопрос?       — Ты спросил, чего бы я хотела от тебя, оказавшись на твоем месте, если бы ты был в банке.       — Ах.       Она взяла его за руку и сплела его пальцы со своими, нежно улыбнувшись.       — Я бы хотела, чтобы ты оказался самым большим трусом в мире.       Не разрывая зрительного контакта, он просто кивнул, будто именно этих слов и ждал от нее все это время. Спустя некоторое время его лицо озарила легкая улыбка. Чувствуя облегчение, Серхио с благодарностью сжал руку Ракель. После минутного колебания она сжала его ладонь в ответ.