Чужаки

      Алиса проснулась от бьющего в глаза солнечного зайчика, не надеясь уже застать Гришу в постели, но нет, вот он, лежит под боком, сонно сопя, а на подушке одиноко пристроился кот-который-чёрт.       Лучики обходили умиротворённый силуэт Измайлова стороной, словно бы страшась разбудить.       Легко приподнялась на локте, и протянула руку к светлой шевелюре, даже не зная толком, для чего тянется к Грише.       Кошак, коротко шикнув, ударил лапой по девичьей ладони, по инерции выпуская коготки.       Алиса зашипела в ответ, отдёрнув поцарапанную руку.       — Видишь, Гриш, даже он против меня. — Шепчет Рыбкина, слизнув с ранки капли крови. — Э, слышь, ты должен быть ведьмин кот… сильно цапнул, зараза!       «Если мы разойдёмся, Измайлов заберёт себе этого вредителя…». Уверена ли Рыбкина, что ЕСЛИ разойдутся, а не КОГДА?       Учитывая последние события, второй вариант куда вероятнее.       Ведьма склонилась, переживая зрительную перепалку с мохнатым сатаной — располосует или нет? — быстро клюнув демона губами в плечо.       Чёрт лениво приоткрыл один глаз, раздражённо «играя» хвостом.       «Дожили. Делю мужика с кошаком!..».       Рыбкина выкарабкалась из-под тёплого бока Измайлова, решая, что в присутствии этого паразита заново заснуть не выйдет.       А на улице и без того злую ведьму ожидал сюрприз.       — Твою-то. Мать. СУКА! — процедила Алиса по слогам, узрев свою «тюнингованную» тачку.       На капоте, дверях и лобовухе нацарапаны малопристойные выражения, оскорбляющие не только лично Рыбкину, но и всю женскую составляющую доблестной полиции в целом. Наиприличнейшие интересовались, где же она потеряла сутенёра.       Боковые зеркала кто-то умный целенаправленно покорёжил. Хорошо стёкла целыми остались (и на том спасибо), лишь белой краской залиты, как, впрочем, и салон — как недоброжелатель сумел отомкнуть джип, Рыбкина не ебала в душе…       М-да, майор уже успела подзабыть, что у них войнушка с местными.       А почерк-то знакомый. Снова Тимофей Владимирович? Да не похоже, что он успел оклематься за столь короткий срок. Пацану ещё прокапаться надо бы хорошенько.       Кстати, в прошлый раз Рыбкиной не посчастливилось застать родителей горе-поджигателя. Вообще никого из родственников.       Самое время повторить попытку.       Алиса неторопливо обошла пострадавший джипарь, делая снимок за снимком, оценивая пиздецкий масштаб повреждений.       Отправила на номер Измайлова фото, но не стала дожидаться, когда он спустится к ней.       Контактировать с демоном в последние дни хотелось меньше всего.       В довесок на такси добираться придётся до работы.       Найдёт того сучонка, кто это сотворил, свернёт ему шею.

***

      Чайник щёлкнул, извещая, что вода достаточно закипела для заваривания «Доширака», и Алиса залила водичкой свой завтрак.       По кабинету поплыл пластиково-пряный запах лапши. И так сойдёт.       Гриша ее убьёт, совершенно точно, за то, что не отучилась хавать эту отраву.       Рыбкина подцепила вилочкой полоску вермишели, проверяя готовность, и устроилась на диване, решая, что есть можно.       К тому же, Измайлов ещё долго не придёт, — рано даже для такого жаворонка, как Алиса. На кой ляд она чуть свет припёрлась? — она успеет это доесть, а улики спрятать.       Примерно на середине пачки, в помещение ввалился Гриша с булочкой в зубах.       Рыбкина замерла с поднесённой ко рту вилкой.       Измайлов с важным видом дожевал кусок булки, проглатывая, и хмуро посмотрел на улики:       — Ты опять? Гастрит вызываешь жрать это на завтрак? На булочку!       — Так это ж твоя булочка, — девушке стало совестно отбирать еду у демона.       — Мы вместе будем кушать, Лис. — Он совал ей свежую, пропитанную сгущёнкой выпечку. — А с машиной что?       — У наф фе фойна ф мефными! — проговорила Рыбкина, кусая десерт. — Кто-то из них.       — Есть предположения, кто? — Алиса нечаянно цапнула майора за палец, отчего он отдёрнул руку.       — Прости. Ты просто тоже булочка! — она лукаво блеснула глазами. — Ну, вообще-то, похоже на почерк того пацана, которого я обдолбанным нашла.       — Сомневаюсь. Он в больничке. Я, кстати, родственников пробил. Проще всего достать сестру, Лизу.       — Конечно, проще. Ты ей глазки построишь, и показания в кармане.       — За кого ты меня принимаешь, Рыбкина?       — За Григория Измайлова, собственной персоной, — Алиса встала с насиженного места, сощурившись на Гришу: — У тебя тут сгущенка…       Не дожидаясь ответа, ведьма чмокнула майора в намазанный сладким нос.       — Не ешь меня, красная шапочка, я лучший Барвихинский опер!

***

      Она будто плыла по воздуху в своём легком голубом пальто, а ветер задувал светлые пряди в лицо.       Алёнка. Приторная сладость имени теперь не вызывала умиления.       Зачем Гриша вообще согласился с ней встретиться, да ещё и при Рыбкиной?       — Алён, зачем? Зачем ты пришла? — шипит Гриша, оглядываясь на двери отдела, где так «вовремя» скрылась Алиса, обнаружив, что оставила глок там. — Здесь Рыбкина!       Блондинка пожала миниатюрными аккуратными плечиками:       — Привет… поговорить! — неуверенно поздоровалась бывшая жена. — Мы ведь можем поговорить? О том, что случилось между нами.       — Алёна, — раздражался майор, — называй вещи своими именами. СЕКС!        — Скажи, это что-то значит? Ну, что ты именно мне позвонил? Что тебе плохо было тогда? — не уступала Алёна, продолжая романтизировать ситуацию. — У вас не всё гладко с… — произнося имя, она выдержала характерную вымученную паузу, пересиливая себя, — А л и с о й?       Значит. Это значит, что Измайлову, как последнему ч (м)удаку, приспичило погреться у тёплой сиси — Алисина сися бы только усугубила ситуацию! — и так уж совпало, что имя Алёнки стояло первым по алфавиту в списке контактов.       — Мне хорошо с Лисёнышем, мне с Лисёнышем прекрасно! — Гриша чеканил слова, не понятно, кого пытаясь больше убедить — себя, или всё-таки девушку? — Она хотя бы не страдает перманентной ненавистью к полицейским, хоть и знает, кого эта форма из людей делает! — его тон сочился ядовитой, спокойной холодностью.       — Гриша, — признание давалось Алёне тяжело, — я ошибалась, ты хороший. Дай мне… нам с тобой, ещё один шанс!       Ее тоненькая ручка легла поверх руки Измайлова. Нежное Касание мягкой, бархатной, пахнущей бальзамом ладошки почему-то выбило майора из колеи, и он решил быть благосклонней:       — Давай в Барвихе об этом поговорим.       — Хорошо. Спасибо. — Алёнка наклонилась, впечатывая смачно-розовый след помады в щетинистую щёку демона, и пощекотала пушистыми светлыми локонами, оставляя приятно-ягодный шлейф шампуня на прощание.       — О чём болтаете? — деланно-беспечно фыркает Алиса, наконец, соскакивая со ступеней отдела. Закрались подозрения, что Рыбкина всё это время стояла рядом. Подслушивала. Подсматривала.       Гриша заозирался, будто его поймали на горячем.       Запричитал, мол, Алёнка уже уходит.       Ведьма поравнялась с демоном, юрко поднырнув под его руку, прижалась к тёплому боку, чувствуя всем телом, как он мимолетно вздрагивает, и пасмурно воззрилась на хрупкую фигурку в голубом пальто.       Алёна не дрогнула, лишь состроив едва заметную, слишком быстро промелькнувшую гримасу досады на напудренном личике.       Что уж скрывать, она хотела побыть с Гришей ещё немного.       А Измайлов же мог только стоять между ними, предотвращая стычку. Он совершенно не знал, чью сторону принять.       — Не ссы, Измайлов, — она прочла его мысли, не иначе. Ведьма, этим всё сказано! — я не смогу так сразу перекусить хребет, я маловата!       — Алиса, за-мол-чи! — неприязненно и шкодливо прошипел на нее майор, ставя на место.       Рыбкина вмиг подобралась, зажимаясь. Кинула на него взгляд с вопросом:       «Так ты ЕЕ защищаешь?».       Девушка скинула с себя руку Гриши, тем не менее, не отходя далеко.       Исподтишка показала Алёне непристойный жест, что всё же не осталось незамеченным.       — Угомонись, Рыбкина! Какая муха тебя укусила?!       Удаляющийся цокот каблуков стучал в висках ведьмы, отыгрывая рваную мелодию на нервах.       — Я веду себя как обычно. А вот ты что-то странный сегодня. — Она повела плечами, разгоняя неприятный холодок. — Впрочем, следы налицо. Точнее, на лице! — Усмехается грубовато девушка. — Мне бы такой блевотно-розовый не пошёл.       — Это был дружеский поцелуйчик, Рыбка. В щёчку! — поднял руки, как бы останавливая Алису от дальнейших опрометчивых действий.       А они будут, эти действия. Он нутром чуял, отступая на два шага назад, затем ещё на два. И ещё.       Гриша не отследил то быстрое движение, каким она вытащила глок из кобуры на поясе.       Споткнулся о выбоину в асфальте и резко затормозил, приковав взгляд к направленному на него чёрному глазку дула, пролепетал:       — Ры-Рыбкина…       От предупредительного в воздух Измайлов внутренне обмер, чувствуя, как сердце холодным комом ухает в район пяток. Дальше будет по ногам. И хорошо, если только по ногам.       — Меня-то хотя бы мог предупредить, что мы просто трахаемся? — Рыбкина олицетворяла собой спокойствие и собранность.       Честное слово, он бы без обиняков поверил, не будь у нее ствола в руке…       — Мы не просто трахаемся… — он с такими выебонами заикой станет скоро!       — Да, мы не просто трахаемся! — с напускной весёлостью вскрикнула она, сбивая майора с мысли. — Мы трахаемся с чувством, с толком, с расстановкой, блять!       — Алиса, не стреляй, а то тебе не с кем будет с чувством, с толком, с расстановкой! Давай без крови…       — Нужна будет кровь, я пойду к Алёне, и…       Пуля подняла тучку серой пыли в паре сантиметров от носка Измайловского кеда.       «Я пойду к Алёне, и, будем честными, ничего серьёзного не сделаю». Рыбкина выдохлась также быстро и неожиданно, как начинала. Не стоит Измайлову знать, что она намеренно шмаляла мимо. Захотела бы попасть — давно уж попала.       — Лися, ты… всё? — с опаской приблизился Гриша, внимательно наблюдая за скрывшимся в полах куртки майора глоком.       — А тебе мало? — развернулась, устало распуская хвост.       Измайлову было более, чем достаточно. Это он так, на всякий пожарный случай интересуется.       Парень протянул ей руку с абсолютно детским:       — Мирись, мирись, и больше не дерись?       — Демон, взрослые по-другому мирятся. — С намёком закатывает глаза Алиса. — Но пока не сотрёшь с рожи эту розовую пакость, даже не думай со мной сосаться!       Гриша стойко выдержал сощуренный взгляд карих очей и пожал протянутую для закрепления примирения руку, поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону ладони.       Рыбкина немного расслабилась.       — Куда ты там собралась одна? В больничку к нашему наркоше?       — Да, Всё-таки я главная.       — А-а, большой-маленький босс. — Он насмешливо дыхнул ей в затылок, раздувая пряди на загривке, посылая волну мурашек по позвоночнику.

***

      — Итак, подытожим. Колись, ты мою тачку расхуячил? — Алиса покачивалась на больничном стуле, допрашивая валяющегося бледной тенью с капельницей в вене на кровати пацана.       — Что мне будет за информацию? — Тим поправил иглу.       — Дам тебе прозаично передёрнуть. — С самым серьёзным из самых серьёзных лиц своего арсенала, заявляет майор.       Гриша за спиной тактично кашлянул, напоминая, что он, вообще-то, по-прежнему тут. Алиса запрокинула голову, заглядывая на майора и поясняя:       — Чего? Пусть лучше с разрешения дрочит, мне так спокойнее. — Рыбкина приложила руку к груди, в полном напускной искренности жесте.       На самом же деле, Рыбкиной льстила проскальзывающая в поведении Измайлова непринуждённая ревность. Она раззадоривала.       Демон угрожающе наклонился к ней, накрывая довольную ухмылку губами, языком размыкая уста.       — Я там удобненький диванчик заприметил, за закрытыми дверями… Пошли мириться, Лис. — Шепчет парень, оставляя неощутимый «тьмок» на изгибе плеча ведьмы.       — Так двери ж закрытые! — по-кошачьи щурится Алиса.       — Замок вскроем.       — Измайлов, я же щас психану, и реально пойду взламывать дверь, — грозит девушка.       — …и миленький халатик, тебе пойдёт.       — А, то есть полицейская тебе надоела, захотелось медсестричку? — последнее прозвучало неприлично громко, с толикой стёба.       Допрашиваемый глазел на них непроницаемыми стёклами глаз, стараясь не шевелиться и не дышать. А потом вдруг обрёл дар речи:       — Моё алиби подтвердят врачи, но я знаю, у кого может быть мотив, вы с ним встречались, — он смотрит на Рыбкину в упор, — недавно.       — Али-ис, ты ведь ничего не собираешься мне сказать?       Майор осторожно обернулась на настороженного Гришу, сжимая губы в тонкую ниточку:       — Такое дело… мне немножко угрожали! — покаялась с заминкой она.       — Насколько немножко? — Измайлов сбоку взглянул в лицо девушки.       — Ну-у. Ника не дала в обиду мою честь. Он сильный, сука, оказался! Пальцы демона до судороги сжались на спинке стула. Ника? Заебись!       — Чего я ещё не знаю? — решил перестраховаться Гриша.       — Он меня облизал. Вкусно, наверное.       Измайлов как раз собирался уточнять, где обслюнявили его тёлочку, но, Алиса, кажется, предугадала такой исход, делая быстрый выпад вперёд, и коснувшись языком щеки опешившего майора.       Хлипенький стульчик опасно накренился, приближаясь к полу аккурат вместе с девушкой.       Взвизгнувшей Рыбкиной оказалось это только на руку — Гриша моментально растерял воинственно-ревнивый настрой, ловя ее практически в полёте.       — Чё, пошли мириться? — обезоруживающе улыбается ведьма. Нет, пожалуй, сначала они поговорят с этим извращенцем-каннибалом, облизывающим чужих девочек без спроса.

***

      — То есть не ты с тачкой расправился? Хотелось бы подчеркнуть, что это вторая за неделю. — Измайлов отказывался верить в неосведомлённость столь стрёмного чела.       Скорострел — пардон, пулемёт. Нахватался от Алисы! — отстаивал свою точку зрения: «Мотива нет, нихрена не докажете!».       И вообще, походу не собирался сотрудничать со следствием, обидевшись, после того, как с порога получил в челюсть отработанным ударом.       Причём кто из двух майоров всёк, он понять- то конкретно не успел. Но тот, что с ролексом, точно добавил после фразы: «не особо она вкусная!».       Теперь Вадим присмирел, а его тёлочка — предположительно, что та фифа с немного заторможенной манерой тихо говорить является-таки его тёлкой! — осматривала гостей со странным выражением на лице.       Жанна откручивала крышку от бутылки с минералкой, как раз, когда Алиса весьма невежливо ее позаимствовала, сделав пару крупных глотков.       — Лис, не пей, козлёночком станешь. — На автомате хмыкнул Гриша.       Вадик странно на нее зыркнул, приподнимая брови, но та отвернулась, избегая взгляда.       — Он невиновен, товарищи менты, — ответила на поставленный ранее вопрос вышедшая из оцепенения заторможенная баба, — Короче, так: либо вы валите отсюда, и возвращаетесь с повесткой, либо НЕ возвращаетесь! Доказательств у вас нет.       — Да, пошли, Гриш, — первой дала заднюю Алиса, и двинулась к выходу, пошатываясь. — Мне чё-то херовенько…       — Что случилось, Рыбкина? — забеспокоился мгновенно Измайлов, вскакивая.       — В душе не ебу. Руку дай, штормит! — пролепетала она.       Стоит ли говорить, что в таком состоянии Алиса дальше первого лестничного пролёта не утопала.       Мир кружился, вертелся и плясал в головокружительном водовороте.       Алиса в изнеможении рухнула, стукнувшись копчиком о холодные ступени.       Измайлов пытался докричаться сквозь неясную, плотную пелену.       А потом всё начало меркнуть…       Оклемалась она не сразу, восстанавливая реальность по кусочкам, и понимая, что подъезд сменился на больничную палату.       Гриша тут же возник совсем рядом, безапелляционно заявляя:       — Очухаешься, и возвращаемся в Барвиху! Хватит с меня потрясений. Володя чуть шкуру за тебя не спустил.