МИР ПЕСКА И ПЕПЛА

      Роб замер на границе города, задумчиво оглядывая окрестности. Этот городишко ему незнаком, что одновременно и хорошо, и плохо. Маленькие и не очень поселения в постапокалиптическом мире росли словно грибы после радиоактивного дождя: быстро и уродливо. Какие-то разорялись быстрее, чем наступал новый день, другие же, напротив, наполнялись жителями, расширялись. По большей части правила везде были едины, другой вопрос — соблюдают ли их здесь? Но выбора не было. Метель усиливалась, Тесс не приходила в сознание, а ему ещё предстояло отыскать ночлег, куда его пустят с бесчувственной девчонкой на руках и мохнатым волколаком. — Ищи, Арес, — велел парень.       Пёс медленно побрел вдоль домов, исполняя просьбу хозяина. Наконец, на пути выросло странное, словно сложенное из листов железа, здание. Хилл приподнял брови, но промолчал. Чутьё у Ареса было отменное. Да и не в его положении носом воротить. — Зайди-ка мне за спину, — попросил волколака Роб и постучал носком ботинка в дверь.       По всей улице раздался противный металлический скрежет. — Дерьмо, — выругался парень, поудобнее перехватив свою драгоценную ношу.       Открывать не спешили, и Хилл уже начал прикидывать, как ему попасть внутрь, как за спиной раздался хриплый голос: — Чего надо?       Роб обернулся и на секунду замешкался: годы путешествий по загнившему миру научили его выдержке и принятию. Многого. В том числе и физических уродств. Вызванных мутацией или физическим воздействием — неважно. Но над стоящим напротив бедолагой фортуна поиздевалась знатно: скрюченный, похожий на гигантскую лягушку, с землисто-чёрным бородавчатым лицом и единственным глазом посреди лба он внушал и страх, и жалость, и отвращение. — Ночлег, — коротко бросил Хилл. — Деньги есть. — За пса двойная плата, — прохрипел человек-жаба. — И за девку. Если мёртвая.       Слегка толкнув Роба, мужчина дрожащей рукой, с длинными, искривлёнными пальцами сунул в замочную скважину ключ. — Жива. Просто устала. Мы долго искали город, тачка заглохла на дороге. — Чьи? — невнятно квакнул хозяин дома, прищурив свой единственный глаз. — Стая.       Тесс простит эту маленькую ложь, которая сейчас только во благо.       Мужчина посмотрел на парня уже иначе, с привычной долей раболепности и страха и кивнул. — Говорят, в городе уже есть один из ваших…       Хилл умел играть по правилам: мысленно попросив у Тесс прощения, он закинул её на плечо, освобождая руки, и достал из кармана куртки горсть монет. Кинул их на стол, сказав: — Дам столько же, если утром отведёшь к нему. — Это будет не так уж и просто, волк, — хихикнул уродец. — О цене договоримся. Сейчас мне нужна кровать, горячая вода и комната, где потише.       К предыдущим деньгам добавилось ещё несколько и глаза хозяина дома заблестели от алчности: — Как скажете. Идемьте, провожу, — он заковылял вглубь здания, поманив их скрюченной рукой. — Самая лучшая спальня. Никто не увидит, никто не услышит. Скоро конец проповеди, лучше до утра нос в общий зал не совать. Если что. Иначе плохо кончишь. Волков здесь боятся и ненавидят. — Ну, ничё нового, — хмыкнул Роб, шагая по длинному темному коридору.       Арес семенил сзади, обнюхивая воздух. Парень чувствовал его спокойствие и не нервничал сам: волколаки отличные эмпаты. Злость, алчность, ненависть и прочие уродливые личины человеческой души считывали на раз. Если жабий сын не вызвал у пса подозрений — Хиллу до него дела нет. Пока тот полезен и пригодится в будущем. Сегодня им от этого местечка нужен лишь покой.       Мужчина не соврал: комната была вполне сносной, с кроватью и даже отдельной ванной комнатой, если место, с чаном воды и железным ведром в углу, можно таковой назвать. Роб кивнул: — Годится. — Твои ключи, волк.       Тряся головой и что-то бормоча себе под нос, мужчина удалился. Хилл, уложив Тесс на кровать, тщательно проверил дверь, запер её изнутри и подпер шкафом: особо целеустремленных не остановит, но задержит. Отодвинул двумя пальцами плотную, слегка пыльную штору с окна и оглядел улицу. Решёток нет, этаж первый — легко сбегут, если приспичит. Но что-то ему подсказывало, что жадность в человеке-жабе сильнее желания рассказать о новом постояльце. По крайней мере до утра. Да им больше и не надо. Отыщут Дейва и Мэй, найдут тачку и домой.       На дороге, по которой совсем недавно шагал он сам, показалась толпа людей в длинных плащах и с факелами в руках. Отпрянув от окна, Хилл наблюдал, как они вошли в здание один за другим. Прислушался, но жаба и тут не соврал: комната располагалась в самом конце и звуки доносились до неё лишь едва слышным бормотанием. — Ладно, дружище. Спишь у окна.       Арес в ответ согласно заурчал и, дёрнув зубами ведавший виды ковёр, с толстым ворсом, улёгся на него, широко зевнув и уставившись на Роба. — Пожрать дам позже. Надо осмотреть пуговку.       Пёс тихо гавкнул и положил голову на сложённые лапы. Хилл наконец смог посвятить всё своё внимание Тесс. Аккуратно сняв с неё верхнюю одежду и стараясь не тревожить лишний раз, осмотрел на наличие ран. Ещё раз прислушался к ровному сердцебиению и нахмурился: с момента потери сознания она не шевелилась, не стонала и дышала так медленно, что ему приходилось прислушиваться и проверять, жива ли она. Намочив в чане носовой платок, сшитый матерью, Роб осторожно отёр личико девушки, стирая потёки крови из носа, и поправил волосы. Тяжело вздохнув, задержал тяжёлые пряди в ладони, поглаживая и перебирая: — Тесс, маленькая, пора просыпаться…       Реакции ноль, да он особо её и не ждал. Жаль, что Дейва нет рядом. В их команде он отвечал за оказание медицинской помощи. Ладно, справятся сами. Решив освежиться, Хилл скинул с себя одежду и хорошенько отмылся, достав из сумки главное сокровище путешественника — мыло с запахом хвои. В стае умели уже и это. Полотенца не было, но Робу было не привыкать: он медленно прохаживался по комнате, высыхая и слушая звуки дома. Несколько минут назад в соседних комнатах заскрежетали замки, а затем настала тишина абсолютная. Гости разошлись на ночлег.       Хилл достал из рюкзака своё походное одеяло, намереваясь накрыть им Тесс. Тонкое, но тёплое, оно служило ему уже не первый год. Повернувшись к кровати, Роб замер, держа его в руках: девушка сидела на кровати, с серьёзным лицом разглядывая его своими синими глазами. — Так вот где твоя татуировка, — тихо констатировала Тесс, соскользнув на пол и приближаясь.       Хилл вздрогнул, когда её пальчики коснулись отметки Стаи, выбитой прямо под правой ключицей. Роб иногда любил пойти против системы и правил, даже в мелочах. Вот и в день посвящения настоял, что тату сделает не на запястье, как все. Теперь, чтобы доказать причастность к клану, постоянно приходилось оттягивать ворот куртки и свитера, что, порой, жутко бесило. — Ты как? Я начал переживать. — В порядке. Голова немного кружится, но это пройдёт, — улыбнулась девушка, продолжая осматривать его с ног до головы. — Так уже бывало. На тренировках способностей. — Больше так не рискуй, — попросил Роб.       Хотел звучать строго, но вышло как-то умоляюще. Возможно, дело было в том, что именно в этот момент пальчики Тесс скользнули вниз по груди, очертили рельеф пресса и замерли на промежности. Хилл сглотнул и сдавленно простонал, когда ладонь девушка дотронулась до члена, слегка сжав. — Тебе… нравится?       Роб коротко кивнул, не зная даже как реагировать на эту по-детски наивную заинтересованность. — Необычно… — протянула девушка и посмотрела ему в лицо.       Хилл ещё долго проклинал себя за последующие действия: притянув Тесс к себе, он впился жадным, собственническим поцелуем в мягкие, податливые губы девушки, которые тут же открылись навстречу его языку. Свободной рукой он накрыл ладонь Тесс и слегка сжал, вынуждая повторить. Надо было сразу понять, что что-то не так. Девушка словно окаменела, уставившись на него своими огромными глазами, в которых плескались непонимание и испуг. Но Роб уже не мог остановиться… или не хотел…       Подхватив её на руки, Хилл швырнул Тесс на кровать и тут же навалился сверху, коленом раздвигая ей ноги и задрав свитер, чтобы получить доступ к груди. Девушка сжалась под ним, неловко улыбнувшись и попыталась прикрыть тело, но Роб лишь недовольно зарычав, обхватил её запястья и зафиксировал над головой. Второй рукой он стянул с неё штаны и трусики. Поцелуи стали больше походить на укусы и Тесс не выдержала: — Роб… пусти… — Ну уж нет, пуговка, — хрипло прошептал тот. — Я… я не знаю, что делать… мне… тяжело…       Хилл ослабил хватку и Тесс тут же упёрла ладошки ему в грудь. — Пожалуйста! Мне страшно! — Ты в безопасности. Хочешь, чтобы я не торопился?       Роб все ещё упорно не понимал критичности ситуации. Опустившись на колени у кровати, парень дёрнул её за ноги к себе и провёл горячим языком по внутренней стороне бедра, Тесс попыталась сдвинуть колени, но Хилла не волновало, чего она хочет. Он играл в свою игру. Всхлипнув от безысходности и страха, Тесс зажмурилась и выставила ладонь вперёд. Роба снесло к противоположной стороне комнаты. Ударившись спиной о стену, Хилл непонимающе замотал головой. Арес вскочил на ноги и угрожающе рычал в его сторону: возможно, он делал это уже некоторое количество времени, просто парень отказывался слышать что-то, кроме шума бегущей по венам крови, отдающей в паху пульсирующим желанием. — Пуговка, я… о, нет-нет-нет, маленькая…       Парень, пошатываясь, встал на ноги и сделал шаг в её сторону, но Тесс тут же отползла к изголовью кровати, натянув на голые бёдра одеяло. В глазах застыла паника и страх, а из носа вновь закапали алые капли. Она утёрла их ладонью, не спуская предостерегающего взгляда со стоящего напротив Хилла. Вся её поза говорила о том, что тому лучше не предпринимать попыток возобновить «общение». — Твою мать, Тесс, — сдавленно прошептал Роб. — Почему не сказала?       Идиотский вопрос. Он ведь и сам это знал. Мэй говорила о том, что Тесс не прошла испытание, а всем известно, в чём оно заключалось. Как можно было упустить настолько важное? Забыть, что ей неизвестно, что такое быть с мужчиной и как, чёрт возьми, он умудрился испортить её первое впечатление? Навсегда оставить в голове только образ похотливого, плюющего на её желания животного.       В слепом отчаянии Роб начал судорожно натягивать на себя одежду, стараясь не завыть от безвыходности. Он ведь достаточно её напугал. Теперь вставшая перед глазами сцена больше не вызвала возбуждения и желания, Хилл судорожно отматывал воспоминания назад, пытаясь оценить масштаб ущерба, который успел причинить.       Тесс беззвучно плакала, прижимая к груди колени, обёрнутые одеялом. Такая маленькая, беззащитная, напуганная. — Пуговка… я… позволь я присяду на кровать? — стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее, попросил Хилл.       Она кивнула, но отодвинулась как можно дальше, стоило ему лишь приблизиться. — Я прошу… пожалуйста, прости меня. Мне… «Что? Жаль? Ни черта ведь не так! Ты сейчас думаешь о себе! О том, что можешь навсегда ее потерять! Будь убедительнее!» — Где-то больно? Я ведь не поранил?       Тесс явно не хотела это обсуждать. И видеть его тоже не хотела. — Ладно, хорошо. Не буду. Поговорим потом, как будешь готова… «Когда сможешь открыто сказать, что думаешь о человеке, который обещал тебя оберегать, а сам чуть не трахнул против воли.» — Давай перекусишь немного, да? «Ха! Пе-ре-ку-сишь?! Жалкий ублюдок! Думаешь, ей после такого кусок в горло полезет?»       Тесс ожидаемо отрицательно помотала головой. — Послушай, — терпеливо продолжил Роб. — Ты потратила очень много сил. Чтобы восстановиться, надо есть и отдыхать. «И не без твоей помощи, дружище! Можешь собой гордиться!» — Хотя бы что-то, а потом поспишь.       Тесс нервно вздохнула, замерев. — Я клянусь, пальцем не трону! — воскликнул Хилл и видя, как она испуганно вздрогнула, сбавил тон: — Арес ляжет рядом. Если тебе так спокойнее.       Волколак обошёл кровать и лизнул лицо девушки, поставив передние лапы на матрац. Тесс обняла его за шею и вновь заплакала. Хилл сцепил зубы и начал молча рыться в рюкзаке. Взгляд упал на лежащие на полу штаны и трусики Тесс, и сердце окончательно остановилось. Осторожно подняв их с пола, он положил одежду на кровать и сказал: — Одевайся, я выйду.       Скрывшись в ванной, Роб дал волю чувствам, со всей силы ударив кулаком в стену. А затем ещё раз и ещё. Бил и смотрел, как в стороны летят кусочки бетона, брызги крови и продолжал. Когда приступ ярости к себе прошёл, Хилл опустил руку в воду, завороженно наблюдая, как вода раскрасилась алыми узорами, а затем обвязал ладонь платком. Даже боли не чувствовал — настолько всё внутри онемело.       Роб вернулся в спальню, и Арес, лежащий в ногах Тесс, тут же вскинул голову. В глазах пса не было ничего, кроме грусти, и это окончательно уничтожило Хилла морально. Сев на пол у постели, Роб упёр затылок в матрас и закрыл глаза. Тесс, свернувшись клубочком спала, накрыв голову одеялом. Или делала вид, что спала. Или, как маленький ребёнок, пряталась от монстров, одного из которых считала другом.       Боль в разбитой руке начала давать о себе знать и Хилл благодарно улыбнулся: скоро она станет сильнее, а это значит, что на короткий миг у него получится забыть о том, каким ничтожеством он стал.