In Igne

В ушах всё ещё звенит, но я нахожу в себе силы открыть глаза. Темно. Осматриваюсь и замечаю, что лежу в больничном крыле. Плотные занавески полностью перекрывают вечерний свет, и я позволяю себе расслабиться, лежа на мягкой кровати. Роюсь в собственных мыслях, пытаясь навести хоть какой-то порядок в голове. Пролистываю воспоминания, словно картинки на экране телефона: видение, разговор с Мими, поиски чего-то неизвестного в библиотеке, руки Геральда, надоевшая мне рубашка Люцифера, беготня по коридору, полёт вниз, снова видение… Тело начинает дрожать, как при лихорадке, от одной только мысли о том, что случилось. Резко зажмуриваю глаза и накрываю своё лицо ладонями, яростно пытаясь не кричать. Стараюсь перевести дыхание и чувствую, как от одной только мысли о пугающем видении по щекам скатываются слёзы. Одна капелька затекает мне в уши, и я словно просыпаюсь — резко вздрагиваю и так же молниеносно вспоминаю. — Дино?! — отчаянно кричу, даже не надеясь, что меня сейчас кто-нибудь вообще слышит. Зову ангела рефлекторно, не задумываясь. Тревога переполняет меня, и я начинаю снова болезненно дёргаться. Руки сводит, и я со всей силы ударяю по простыням, на которых лежу, и это немного меня успокаивает. Всматриваюсь в окно, что находится напротив моей кровати, и один лишь взгляд на ночное небо меня успокаивает. Лежу довольно долго, немного уходя из реальности, и вспоминаю сказки о звёздах, что мама рассказывала мне на ночь, будучи ещё живой. Я не помню её лица, не помню цвета волос и даже глаз. Помню лишь голос, что пел мне колыбельные по ночам. А ещё помню, что думала о том, что мама после своей смерти превратилась в яркую звезду и светила мне, когда я вглядывалась в тёмные небеса. — Где же ты сейчас, мама? — шепчу одними губами, забываясь в воспоминаниях о ней. — Где ты, когда так сильно мне нужна? Рядом раздаются шаги, и я встревоженно оборачиваюсь в сторону гостя. Лёгкая улыбка появляется на лице Мисселины, когда она осматривает меня и делает вывод, что со мной всё хорошо. Подол её светлого плаща расстилается по помещению позади неё, будто свадебный шлейф, а голову накрывает придерживаемый руками капюшон. — О, ты уже проснулась? — её сладкий голос тянется, словно мёд, и я прикрываю глаза, выдохнув в облегчении. Замираю на долю секунды, чтобы прочувствовать её присутствие. Энергия Мисселины расплывается по моему телу, но как бы я ни пыталась расслабиться, голову заполняют мысли о друге, его самочувствии и произошедшем. Поднимаю встревоженный взгляд на ангела и стараюсь быть как можно мягче: — С Дино всё хорошо? — голос срывается не в самый подходящий момент. — Где он? Мисселина одобрительно улыбается, немного опуская голову, и улыбка её передаёт спокойствие и мне. Присаживаясь на стул около кровати, она слегка приподнимает своё платье, и даже в таком состоянии я не могу не обратить внимание на её грациозность. — Тебе не стоит так беспокоиться, он в порядке, — словно гора падает с моих плеч, но я всё ещё не могу перестать паниковать и почти до крови закусываю нижнюю губу. — Что произошло? — не хочу слышать её ответ, но почему-то всё равно спрашиваю. — Ничего страшного, Дино сказал, что ты просто упала в обморок. — Однако вы здесь. Она усмехается и слегка наклоняет голову, замечая моё недоверие. Учителя не обязаны находиться около больных, у них всегда достаточно обязанностей. — Геральд попросил посидеть с тобой. Не знаю почему, но он не поверил словам твоего напарника и решил удостовериться, что ты не начнёшь ходить во сне. Он сам был здесь, но уроки никто не отменял, а демонов нужно держать в узде, ты же знаешь. Сердце начинает бешено стучать, и я удивлённо хлопаю глазами. Геральд? Неужели этот коварный дьявол смог что-то учуять? Я понимаю, что он очень умён, но Дино хорошо врёт, когда это действительно нужно. — Ну, что ж, вижу, ты хорошо себя чувствуешь, — Мисселина осторожно поднимается и уже собирается уходить, но потом оборачивается и кладёт руку на мою макушку. Когда она целует меня в лоб, по телу расплывается необъяснимое тепло, и я удовлетворённо поджимаю губы. — Всё будет хорошо, вот увидишь. О, как бы я хотела ей верить! Провожаю её взглядом и ещё долго слушаю, как крохотные каблучки отстукивают от пола. Смотрю в тёмный потолок и прикрываю глаза от усталости, а вскоре и вовсе погружаюсь в сон.

***

Когда мне уже началось казаться, что я проведу в этом месте всю свою оставшуюся вечность, медсестра, зайдя на некоторое время, вручила мне таблетки и очень долго объясняла, когда и как их применять. Положила какую-то жидкость розоватого цвета мне в руки, но я не особо вникала в инструкции, просверливая взглядом дыру в стене. Впрочем, я не решилась выбрасывать маленькую бутылочку и сунула её в карман юбки, чтобы не мешала. Выхожу из кабинета, зная, что или, точнее, кого мне нужно найти. Что бы там не говорила Мисселина, я обязана отыскать Дино и понять, что же произошло на самом деле. Оборачиваюсь в сторону окон, замечая оранжевое солнце, утопающее в облаках. Его свет не ослепляет меня так же, как утром, и даже плохо освещает дорогу, заставляя извилистые каменные фигуры и статуи отбрасывать длиннющие тени. Представляю себе всё как игру и, словно маленький ребёнок, прыгаю по плиткам, на которые падает свет. Со стороны я выгляжу совсем глупо, но меня это не особо волнует, и я смеюсь, забывая о своих обязанностях. Я даже не замечаю Геральда, остановившегося в тени понаблюдать за глупой, проблемной девчонкой, внезапно возникшей у него на пути, и успешно врезаюсь в его грудь. Когда я наконец понимаю нелепость ситуации, единственное, что я могу — истерично усмехнуться. Это я и делаю. Врезаться в демонов входит в привычку. Резко отпрыгиваю от учителя, уже собираясь поскорее отделаться и обойти эту огромную каменную глыбу, как он перекрывает мне единственный путь к отступлению, заграждая собой проход. Поднимаю голову, показывая свою бесконечную и явно наигранную усталость, но он лишь усмехается и скрещивает руки на груди. — Куда ты так торопишься, Уокер? Бархатный голос растекается по всему моему телу, ноги подкашиваются и приходится опереться на ближайшую стену, чтобы не упасть. Я ещё слишком слаба и устала даже после лёгких классиков, так что моя фантазия играет со мной злую шутку, и вместо того, чтобы пытаться восстановить равновесие, я скольжу ногой по мрамору. Резко понимаю, что оказывать сопротивление — очень плохая идея, так что, когда меня подхватывают на руки, даже не огрызаюсь. Нахожусь в какой-то туманной дрёме и, не особо задумываясь, обхватываю шею демона своими руками. Он заносит меня в первый попавшийся кабинет, усаживает на стол и, когда моя фантазия вовсю раскрывает свою дьявольскую натуру, отходит на безопасное расстояние. Я до сих пор могу оставаться в адекватном состоянии и даже нормально размышлять, но мысли вдруг улетучиваются, стоит мне вглядеться в его голубые глаза. Я любила смотреть на небо, будучи ребёнком. Любила лежать на траве, изучать облака и представлять, что откуда-то сверху на меня смотрит моя мама. Я знала, что она не оставит меня даже после своей смерти. По крайней мере, я в это верила. Я никогда не любила зависеть от кого-то: от правил, чувств, собственных желаний. Что может быть лучше полной свободы? Когда у тебя вырастают крылья за спиной и ты понимаешь, что всё твоё будущее в твоих руках. Когда тебе не нужно бороться за свою репутацию или чужое мнение. Когда ты понимаешь, что всё, что тебе нужно, у тебя уже есть. А ещё мне казалось, что нет ничего хуже полной апатии — когда ты становишься заложником своих собственных страхов. Как будто ты самостоятельно, шаг за шагом вырываешь перья из крыльев, что совсем недавно дарили тебе возможность летать. Небо, в свою очередь, дарило мне надежду на полёт. Я чувствовала себя свободной, вглядываясь в кучерявые облака по воскресеньям или после школы, разваливаясь на мягком газоне сзади дома, и, когда отец приносил мне нарезанные апельсины и ложился со мной, мне бывало ещё лучше. Мне казалось, что стоит мне захотеть — и я взлечу. Улечу ото всех проблем, грусти, тоски и скорби по матери. Но все мои мечты рассыпались, стоило мне подняться на небо и обрести новую жизнь. Сейчас, вглядываясь в небесные глаза моего учителя, я не чувствую никакой свободы. Его взгляд полностью поглощает меня, не давая шанса на какую-либо конкуренцию. Я здесь, в его власти буду делать то, что он скажет потому, что выбора нет. — Дино сказал, что ты упала в обморок, — он прислоняется к парте напротив и изучает меня так внимательно, что аж неловко становится. — Это так? Нервно царапаю кожу на юбке и не тороплюсь с ответом, серьёзно обдумывая. Стоит ли рассказывать ему всё и есть ли у меня ещё варианты? — Да, всё так, — нервозно киваю и прислоняю холодные ладошки к коленям. Горло пересыхает, как после долгого марафона, и я на секунду всё же отворачиваюсь. — И больше ничего? Ничего необычного, подозрительного? Мысленно усмехаюсь и отрицательно качаю головой. Нет, нет, я не готова рассказывать об этом. Прячу глаза от его пристального взгляда, как вдруг он делает широкий шаг и моментально приближается ко мне. С глухим стуком его руки упираются в парту с разных сторон от меня. Рефлекторно отодвигаюсь, но бежать некуда. Я в ловушке его голубых глаз. — Ты уверена в этом, Уокер? — низкий голос с лёгкой хрипотцой раздаётся над ухом, лицо угрожающе нависает над моим. — Либо ты сейчас же рассказываешь мне обо всём с подробностями, либо у тебя будут огромные проблемы. Выбор за тобой. Испуганно дёргаюсь и всё ещё стараюсь отодвинуться как можно дальше от него. И, видимо, не зря. Геральд отходит на своё полюбившееся место у соседней парты и продолжает следить за моими эмоциями. Он просчитывает каждое моё действие, читает как открытую книгу, и я неловко отвожу взгляд в противоположную сторону. Надеюсь, он не умеет читать мысли. — Помните, — осторожно начинаю свой рассказ, медленно возвращая голову к нему, — вы рассказывали нам о Мальбонте? О сыне ангела и демона, превратившегося в чудовище? Он криво усмехается, но не перебивает. — Мне начинает казаться, что это не легенда. Мне снятся сны, больше похожие на кошмары. — Существа, вроде нас с тобой, не видят сны. — Вот именно! — замечаю интерес в его глазах и сама вхожу во вкус. — Видения появляются в моём сознании почти каждую ночь после смерти Лоры. Сначала я слышала какой-то подозрительный шёпот, когда мы с Мими возвращались в спальню, но после того, как нас покинул Сэми… Видения стали отчётливее, я начала различать своего покойного друга, его глаза. Кто-то хочет меня запугать, это понятно, но… — О Мальбонте не было слышно сотни, тысячи лет. Истории о нём давно стали сказками, которые матери рассказывают своим детям перед сном, — он перебивает меня, поднимая голову с лёгкой насмешкой в глазах. — И теперь ты говоришь, что герой легенд отправляет тебе, молодой Непризнанной, видения? С чего ты ему сдалась и почему вообще считаешь, что это Мальбонте? Кто угодно может влезть в твою голову, если хорошо постарается. — Позвольте мне закончить. — Гордо вскидываю подбородок и продолжаю свой рассказ: — Каждый раз я видела одно и то же. Каждый раз ко мне приходил Сэми, шептал одно единственное имя, а потом из глаз его текла кровь. Но в этот раз что-то пошло не так. Во-первых, я упала в обморок, а не заснула. Во-вторых, я была на Земле. И в-третьих… я видела Дино, но кровь текла из моих глаз. У меня явно получилось озадачить учителя. Геральд стоит неподвижно, вглядываясь в закат, всё так же скрестив руки. Проходит несколько минут, как он резко оборачивается ко мне, и в глазах его я вижу только уверенность. Кажется, мне удалось его убедить. — Ты уверена, что это всё? — Да, — закрываю глаза в задумчивости. — Хотя нет. Ещё одно, абсолютно незначительное: каждый раз меня ослепляет свет, и я чувствую невыносимую боль… Взгляд его темнеет, и он снова отворачивается к окну, теряясь в догадках. Внимательно смотрю на него, ожидая хоть какой-нибудь реакции. — Кто ещё об этом знает? — Только Мими, — обречённо улыбаюсь. — Ей приходится слушать мои крики каждый раз. — Хорошо. Не говори никому, в особенности Дино. — Это ещё почему? — У меня есть всего лишь теория, потом объясню. Для своего же блага, Вики, сделай, как я тебе говорю. С Фенцио я разберусь сам, вопросов к тебе у него не будет. Я попробую узнать что-нибудь ещё в библиотеке, но ты постарайся никуда не лезть, пока я тебя не попрошу. Геральд всегда говорит кратко и уверенно. В этот раз я тоже не смею ему противиться: спорить с этим демоном — всё равно что остаться Непризнанной на вечность. Медленно киваю и встаю с парты, чтобы наконец покинуть кабинет. Не осматриваюсь, довольно быстро подхожу к двери и, хватаясь за ручку, в последний раз оборачиваюсь на учителя. Он давно уже не смотрит на меня, подходя к окну и выглядывая во двор. — Почему я должна верить вам? — вопрос сам слетает с моих губ, и я не сразу замечаю, как грубо это могло прозвучать. — Потому что у тебя нет выбора. Выхожу за дверь, как снова слышу его голос, обращённый ко мне: — Будь осторожна, Вики, — поднимаю голову в удивлении и некоторое время пялюсь на Геральда, вновь и вновь прокручивая услышанное в голове. — Я не хочу потерять ещё одну свою ученицу.

***

Цоканье моих каблучков помогает мне задуматься. Я напугана, просто чертовски напугана, и мне срочно нужно найти своего друга. Я обязана узнать, что со мной произошло, но единственный, кому я по-настоящему доверяю, прячется в глубинах школьного замка. А ещё, несмотря на все просьбы Геральда, я должна рассказать обо всём Дино. — С чего это я должна молчать? — ярость распаляется во мне, когда я убегаю достаточно далеко. Ноздри гневно раздуваются, и я больше похожа на разъярённого быка, чем на простую девушку. Трижды спотыкаюсь и, пытаясь расслабиться, отхожу подальше от перил. Каким-то чудом замечаю лестницу, скрытую извилистым проходом, и уже придумываю себе прозвище вроде «Орлиного Глаза». Спускаться я не особо хочу, но любопытство захлёстывает меня, перекрывая все другие эмоции и самосохранение в том числе. Тогда я решаюсь на отважный поступок: вместе с тонущим в облаках солнцем прячусь от окружающего мира и спускаюсь в тоннели, похожие больше на подземелья. С каждым шагом по витиеватой лестнице вокруг меня темнеет всё больше и больше, и совсем скоро мой путь освещают лишь факелы с голубым огнём, развешенные вдоль всего коридора. Холодно. В этом месте я ещё ни разу не была, и, как мне помнилось, Дино тоже не охотник посещать подобное. Но я не могу остановиться, словно какая-то неведомая сила тянет меня вглубь. Мне не страшно, но ноги не хотят слушаться, и я стараюсь отвлечься, изучая странные орнаменты на факелах. Подношу руку к огню и почти касаюсь его, как пламя мгновенно потухает. В страхе отдёргиваю кисть обратно, и факел загорается вновь. Рефлекторно отхожу вглубь и наконец замечаю, что коридор заканчивается. Стоит мне на секунду оглянуться и отвлечься, как земля резко уходит из-под моих ног, и я слышу, как крохотные камушки падают в огромное пространство. Я не могу ничего разглядеть, но как только самый первый камень достигает максимальной глубины, он падает в воду, и она озаряется голубым ярким фонтаном, осветившим всё вокруг. Вода так среагировала на крохотный камушек из обычной засохшей почвы, словно ментос упал в банку кока-колы и вызвал шипящий сладкий взрыв. Я залезаю на глыбу непонятной формы и осторожно выглядываю: я нахожусь на самой вершине, и земля под моими ногами просто исчезает. Далеко внизу я разглядываю удивительной красоты озеро, своим сиянием освещающее каменные стены, на которых, в свою очередь, растут огромные кристаллы, похожие на те, что я видела в одном из магазинов Атланты. Камни алых, морских, бирюзовых цветов оказываются повсюду, и я на секунду улетаю из реальности, любуясь этой красотой. По заброшенной лестнице спускаюсь вниз, к озеру. Вода, чувствуя моё тепло, загорается с новой силой, и в моей голове невольно возникают ассоциации с тем голубым пламенем в факелах. Подношу руку, желая её намочить, как замечаю необычное движение. Тень приближается ко мне, и я различаю в ней силуэт человека. Успеваю отдёрнуть руку, когда существо оказывается совсем близко ко мне, и, отходя на безопасное расстояние, опираюсь на что-то деревянное. Мне не приходится даже оборачиваться, чтобы различить дверь за моей спиной, но, когда я осматриваю её, холодок пробегает по моему позвоночнику. Дверь кажется огромной, под тридцать футов — чтобы дотянуться до самого верха, понадобится как минимум шесть моих копий, вставших друг другу на плечи. Всё ещё освещаемая деревянная дверь никак не вписывается в кристально-каменное окружение, и мне кажется, что она простояла тут не меньше пары тысячелетий: доски по краям покрылись лёгкой плесенью и стали намного мягче, чем были раньше, а узор потрепался так, словно самостоятельно пережил пытку. Около центра я замечаю жуткие следы чьих-то ногтей, а чуть ниже — такой же потрёпанный, как и вся дверь, замок. Я протягиваю руку, чтобы к нему прикоснуться и что-то внутри даже успевает щёлкнуть, но вдруг нечто с невероятной силой отталкивает меня обратно к воде. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — алые глаза Люцифера горят злостью и словно прожигают во мне дыру. Рука, за которую он меня схватил, начинает болеть, и я замечаю красный след на своём запястье. В удивлении я лишь открываю и закрываю рот, словно немая. Мне хочется очень многое ему высказать, но мне не хватает сил, и я лишь болезненно выдыхаю. — А почему меня не должно здесь быть? — это всё, на что меня хватает. Он снова хватает меня за руку, и я нервно закрываю глаза, пытаясь успокоиться. В мгновение ока мы оказываемся на вершине лестнице и бежим по коридору. Факелы тухнут за нашими спинами, и, когда я оглядываюсь назад, мир словно канет во тьме.

***

Воздух в комнате раскалён до предела, и меня знатно потряхивает от всего пережитого. Страх за Дино, длинные тоннели и огромные пещеры под школой, подземные озёра с пугающими обитателями и двери размером с четырёхэтажные дома никак не дают мне расслабиться: руки дрожат в нетерпении, кровь давно от лица, а ног я не чувствую вообще. Кажется, даже дышу я через силу. Две пары глаз внимательно смотрят на меня и, видимо, пытаются прочесть энергию. Хотя, как мне кажется, я не скрываю своего страха и оглядываюсь то на Люцифера в чёрной рубашке и сдвинутыми на переносице бровями, зачем-то притащившему меня к учителю, то на Геральда, скрестившего руки на груди и выжидающе облокотившегося на своё кресло. Мне действительно повезло, что у Люцифера всё же есть мозги и что мы сидим сейчас не в кабинете Фенцио. Так мои ушные перепонки поживут ещё немного. Прикрываю глаза в попытке успокоиться, слышу учащённое дыхание с обеих сторон и сама еле сдерживаю себя, чтобы не сбежать отсюда в место побезопаснее минного поля. — Ну что же, — Геральд первый решается нарушить тишину, и я уже готова благодарить всех богов за своего спасителя, — давайте по порядку. Люцифер, от мисс Уокер я ничего не добьюсь, слушаю тебя. Отправляю гневный взгляд в сторону учителя и вижу ответную насмешку. Никто не может так потешать эго демона, как другие демоны. Замечаю, как Люцифер горделиво приподнимает подбородок и откровенно ухмыляется. Ну ничего, один — ноль в твою пользу, Геральд. — Я нашёл эту полоумную около входа в Хранилище, — его бархатный голос звучит медленно и похож скорее на книгу с шершавой бумагой, чем на дьявольскую речь. — Наблюдал за ней с самого входа в пещеру. После Вики довольно долго просидела у воды и, кажись, если бы не заблудшая душа, сама бы полезла в озеро. Когда я подошёл к ней, она уже была испугана, но всё равно пыталась создать нам новые проблемы, и, если честно, ей почти удалось… — О чём ты говоришь? — Ей почти удалось открыть врата в Хранилище. Я уже давно перестала улавливать суть разговора, но вскинутые от удивления брови Геральда вновь возвращают меня к реальности. — Как это? Просто подошла и отворила замок? По ногам моим пробегают мурашки, и я чувствую, что тон учителя не сулит ничего хорошего. Но Геральд лишь снова откидывается на своё тёмное кресло, и чёрные волосы его отражают свет луны. — Хорошо. Отведи мисс Уокер в её спальню и проследи, чтобы она вновь не попала в неприятности. Люцифер фыркает, отталкиваясь от стены, но молчит. Его взгляд медленно ползёт по моим ногам и поднимается к лицу, пока я медленно встаю с диванчика. Я не чувствую себя уверенно, мне страшно, но я пытаюсь скрыть свои эмоции за маской равнодушия, и, кажется, у меня получается. Люцифер приоткрывает дверь, и я мысленно усмехаюсь, надолго отпечатывая в памяти этот момент. В последний раз оборачиваюсь на Геральда, но он снова лишь смотрит в окно, наблюдая за Луноликим.

***

Когда мы выходим из кабинета, Люцифер времени зря не теряет: стоит мне отвернуться, как он тут же разворачивается и уходит в сторону своих покоев. Его алые крылья не сочетаются с холодным синим светом луны. В пустом коридоре все детали становятся отчётливее, и я замечаю, как руки его дрожат. Видимо, я могла навлечь на всех кучу проблем. — Куда это ты собрался? — стараюсь звучать как можно более равнодушно, но по голым ногам пробегают мурашки, и я отхожу поближе к окну. — Я не обязан провожать жалких Непризнанных до их кровати. Ай. Он лишь на секунду оборачивается, но его фраза больно колет мне в сердце. Жалкая Непризнанная! Уж лучше умереть, чем знать, что сам сын Сатаны тебя жалеет. За несколько месяцев учёбы я почти научилась защищаться от остроты дьявола, но раны вновь открываются от небрежности слов Люцифера. Догоняю его до того, как он скрывается за поворотом. Сама не понимаю, что творю, но продолжаю идти за демоном. — Неужели я так тебе понравился, Уокер, — он даже не оборачивается, но я и не сомневаюсь, что он прекрасно чувствует меня за своей спиной, — что ты не можешь от меня отделаться? Ты так часто представляла мою спальню в своих влажных фантазиях, что сама захотела там побывать? Кажется, я уже могу использовать крылья Люцифера как маскировку. Щёки алеют так, что мне становится крайне некомфортно. Но я не отступаю, и демон это замечает. Изучаю его дьявольскую улыбку и, опомнившись, отвожу взгляд. — Я в любом случае не собираюсь решать твои проблемы. — До сегодняшнего вечера я была уверена, что каждый раз ты бежишь за помощью к своему папочке. Может, мне тоже стоит попробовать? Не представляю, откуда во мне столько храбрости. Горделиво приподнимаю подбородок, наблюдая за его красными глазами, полными ярости. Он припечатывает меня к стене, и, если бы ситуация была бы не настолько безнадёжной, она бы показалась мне вполне интересной. — Если ты так хотела, чтобы я прижал тебя где-нибудь в коридоре, необязательно было меня злить. — Ты слишком уверен в себе, Люцифер. Если бы я хотела тебя трахнуть — уже давно бы это сделала. Молчание. Ожидаю любой реакции, но когда он начинает заливисто смеяться, мне становится не по себе. Разве я сказала что-то смешное? Когда мы успели поменяться местами? И почему мне неловко? Мы несколько секунд стоим в одном положении: Люцифер, что вовсе сошёл с ума, и я с открытым ртом. Он не успевает даже возразить, как мы слышим чьи-то медленные шаги и хрипы. Мне мгновенно перекрывают поток кислорода, наваливаясь всем своим телом и вдавливая в стену. Выглянув из-за угла, замечаю Мими, еле переставляющую ноги и следы крови на стене, на которую она опирается. Через некоторое время она замечает нас и испуганно таращит глаза. — Ты?.. Одно слово заставляет меня судорожно вздрогнуть, и я смотрю прямо на Люцифера. Кажется, он удивлён не меньше меня. Когда Мими падает на колени, мы одновременно подлетаем к ней и кладём на спину. Демон возится у её лица, задавая бессмысленные вопросы, я же пересчитываю раны и синяки на её теле. Вся одежда разодрана, как будто Мими без чьей-либо помощи продиралась сквозь стены сада Адама и Евы, и я пытаюсь найти места, на которых нет ссадин и крови. Когда Люцифер оборачивается ко мне, в животе затягивается тугой узел, и от нехорошего предчувствия я с большим трудом стою на коленях. — Вики, она не дышит.