Во сне

Девушка прошлась руками по мокрым после душа волосам, не желая расчёсываться. Они за последнее время и так стали слишком ломкими, от этого травмировать их не хотелось ещё больше. Поэтому она решила, что кондиционера и пальцев будет достаточно. Рядом по-прежнему крутился Кико, выпрашивая то ли очередную морковку, то ли внимание своей хозяйки. Правильно делал, малыш, ведь иначе Блум вряд ли бы о нём вспомнила. Возможно, только тогда, когда ей было совсем одиноко. Когда хотелось выть и лезть на стену от чувства и желания поговорить. Иногда ей даже казалось, что, не будь Кико, она бы давно сошла с ума. Накинув на худое тело банный халат, Блум спустилась на кухню. Новое утро встретило её привычными для Гардении солнечными лучами, но парадокс был в том, что настроение они вовсе не поднимали, как это происходило у соседних деток, например. Хотя Блум нравилось, что все комнаты в доме освещались так ярко. Открыв холодильник, она немного поморщилась. Есть совсем не хотелось, даже купленные вчера пирожные не привлекали своим заварным кремом и вишенкой сверху. Девушка передумала что-либо есть, поэтому просто заварила себе кофе. Сделав пару глотков на ходу, она уселась на излюбленный подоконник, на котором совсем недавно встречала Рождество. Потом схватилась за блокнот и карандаши разной твёрдости, принявшись рисовать. Блум полагала, что у каждого человека было то, через что он мог самовыражаться. Не для того, чтобы через некоторое время показывать это другим. Для того, чтобы самим не помереть от избытка мыслей, ведь Кико не спасал её так, как спасали бумага и карандаш. Поэтому, стоило только взять их в руки и начать рисовать всё то, что лежало на душе, Блум чувствовала себя более-менее сносно. Её рука сама делала наброски, прорисовывала тени и мелкие детали. Но стоило взглянуть на рисунок в конце, как сердце предательски сжималось. На нём могли быть покойные родители, старая школа, её крылья, подруги. Когда на рисунках отображались холодные глаза или массивные, но такие красивые руки, сердце сжималось ещё сильнее. Конкретно эти рисунки ей хотелось выбросить в окно. Но сначала разорвать, и только потом развеять по ветру. Однако когда рука касалась ручки окна, Блум всегда медлила, и в итоге рисунок оставался согнутым в её большом блокноте. Таких было полно, и стоило их развернуть, как её снова накрывали чувства: жалость, отвращение, злость, печаль. Что самое главное – всё это к себе. Валтор был рядом, но и не был. Блум было очень сложно описать как его, так и свои действия. После злополучного дня, когда ей не удалось покончить с собой, попыток не было только потому, что её упорно контролировали. И если маг полагал, что Блум этого не заметила, то очень сильно ошибался. Она видела, как первые несколько дней он вообще не покидал её дом. Старался поговорить, вытащить из неё информацию, которую он не слышал из сплетен в Магиксе. Хотел услышать историю от неё. Но Блум отчётливо помнила, сколько этот маг сделал. Не измерению, на него с некоторых пор Блум было наплевать. Ей лично. Все те издёвки, насмешки, ложь. Он затронул слишком больную для неё тему, коснувшись родных родителей. Он лично заточил их во льдах уничтоженной планеты. Он лично убил их и ещё ждал от неё откровений. Валтор был единственным, кто остался рядом, только прошлое всё равно напоминало о себе. Девушка не могла свыкнуться и смириться с мыслью о том, что её враг – может, прошлый – переживал о ней. В такие моменты она усмехалась собственной глупости, ведь, помимо ничего не испытывающего человека, она чувствовала себя надоевшей в прошлом игрушкой, с которой снова хотелось поиграть. Скоро она опять надоест. И раз он переживал за неё, где он сейчас? Однозначно появится вечером, после тяжёлого дня в Магиксе. Что он там делал, чем занимался, было неинтересно. Откуда брался стресс, который он снимал вместе с Блум, тоже. Именно в такие моменты она ощущала себя безнадёжнее всего. Использованной, грязной и ненужной. Причём настолько, что не хотелось даже конфликтовать и устраивать истерики. Не хотелось вспоминать о гордости. В ней будто потушили чувства. От многочисленных мыслей снова разболелась голова. Блум вздохнула и отложила блокнот, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Неприятная боль тянулась к вискам и затылку, отчего ей пришлось встать за таблеткой. От недосыпа такое случалось очень часто, поэтому у Блум был хороший запас. Но не успела она сделать и шагу, как в комнате появился главный герой её мыслей. Валтор выглядел усталым, но Блум поймала себя на мысли, что ей совсем неинтересно, где и отчего он мог так устать. Может потому, что ей не хотелось знать ничего, связанного с волшебным измерением, может потому, что всё-таки было неинтересно. Поняв, что маг не даст ей выпить таблетку, девушка молча села обратно на подоконник, уместившись на нём всем телом. Ноги пришлось согнуть ещё больше, чтобы Валтор мог сесть рядом. Правда, он бы не поместился, поэтому даже не старался сесть так же, как и Блум. — Голова болит, — Блум тихо вздохнула. Иногда, как сейчас, она болела ужасно сильно. Девушка бы сходила к врачу, если бы не знала о редупликации генов. У её мамы тоже болела голова очень часто. Валтор молча притянул девушку к себе, заставив ту полностью поменять своё положение. Теперь она лежала на его груди и наслаждалась его целительными способностями. Боль медленно отступала, по телу проходилось приятное тепло. Однажды маг спросил, почему Блум пренебрегала магией, ведь в повседневной жизни она бывала такой полезной. Она просто ответила, что хотела забыть всё, связанное с волшебством и волшебным измерением, ведь во всём произошедшем она винила эти две вещи. Не открыв она в себе эту особенность, вероятно, не подвергла бы родителей опасности. — Легче? — в ответ Блум пробормотала тихое согласие. — Завтракала? Теперь девушка покачала головой, заставив мага нахмуриться. Он тихо цокнул, но решил находиться в таком положении ещё пару минут. В его руках сейчас было такое хрупкое создание, что не хотелось даже дышать, лишь бы как-то его не повредить. Через некоторое время Валтор аккуратно поднялся, сказав девушке, что они будут завтракать. Блум лишь машинально кивнула, проделывая те же движения, что и маг. Только на четвёртом шаге, прямо посреди гостиной, в глазах резко поплыло. Блум схватилась за комод, но не смогла удержаться из-за ватных ног, которые с каждой секундой слабели всё сильнее и сильнее. Она упала на пол и потеряла сознание. Очнувшись на своей кровати очередным, или этим же утром, Блум испытала дежавю. Только в этот раз она не сомневалась в реальности и не думала, что всё происходящее её сон. Девушка лишь села в кровати и принялась ждать, когда к ней нагрянут. Несмотря на то, что Блум давно завязала с волшебным прошлым, свои ощущения потушить она не могла. Девушка буквально чувствовала похожий отголосок магии в доме, но это был не её огонь. Валтор не отстал, почувствовав то же самое. Именно поэтому в комнате он появился спустя пару минут после её пробуждения с подносом еды в руках. Запах свежего омлета и только сваренного кофе заполнил комнату, но пустой желудок, как ни странно, не заурчал. Блум обратила внимание, что Валтор был хмур. Он молча поставил поднос на прикроватную тумбу, замер в таком положении на пару секунд, а потом посмотрел на бледную девушку, сев рядом с ней. И Блум не показалось, Валтор действительно был хмурым. — Когда ты ела в последний раз? Блум задумалась, напрягая память. Раз она не могла вспомнить, вопрос был очень подходящим. Действительно, когда она ела в последний раз? Ближайшие месяцы через горло едва проходил кусочек хлеба или ложка фруктового йогурта. Было неудивительно, что бывшая фея так сильно исхудала. — Не помню, — она вяло помотала головой. — Вчера. Или позавчера. Валтор молча поднялся с кровати. Старался сделать это как можно спокойнее, но отрывистые, местами резкие движения выдавали его с потрохами. Он подошёл к окну, встав к девушке спиной, и нахмурился ещё сильнее, когда в отражении увидел силуэт. Блум смотрела невидящими глазами куда-то перед собой, даже не прикоснувшись к еде. Но главным было вовсе не это. Главным было то, что он не узнавал девушку на кровати. Это серое пятно с уже выцветшими рыжими волосами не та опасная Блум, которая покорила его с первой встречи. У этого пятна не было и капли силы, стержня, стимула, самоуверенности. Да что там самоуверенности, в пятне не было даже жизни. Блум не только себе напоминала куклу, но и Валтору тоже. Он запомнил её другой. Сильной и непобедимой, но не такой. Хотел увидеть её такой же после побега и даже не думал убивать, как она до сих пор думала. Но на тот момент слова застряли в горле, потому что он просто не узнал девушку перед собой. Валтор дал ей время. Не давил своим вниманием и вопросами, не лез с разговорами и требованиями всё объяснить. Он надеялся, что Блум хватит сил прийти в себя, оживить тот огонёк, который зацепил с первой же встречи. Ожидания сложились в недели, но изменений в девушке не было. И даже несмотря на это, Валтор не давил на неё, стараясь понять её утрату. Теперь терпению пришёл конец. Валтор вышел из комнаты, но вернулся очень быстро. Блум даже не успела предположить, куда он делся. Да и особо интересно тоже не было. До того момента, как на матрас кровати рядом с её ногой не упал кухонный нож. Блум подняла пустой взгляд, стараясь отразить в нём немой вопрос. — Давай, — он кивнул, оперевшись на противоположную от кровати стену. — Полосни по руке. — Что? — Вдоль вены, как тогда. Обещаю, спасать не буду. — Я не понимаю, — Блум чуть нахмурилась, отодвигая от себя нож. Блестящая холодная сталь почему-то начала пугать. — Чего ты не понимаешь, Блум? — он подошёл и сам взял нож, протянув ей рукояткой вперёд. — Ты ведь так хотела сделать это всё это время. Держи, я даю тебе такую возможность. Перед ней был обычный с виду нож, которым Блум резала себе сыр и хлеб, когда голод брал над ней вверх. Чёрная рукоятка была прямо у руки, оставалось сделать совсем крошечный рывок, чтобы его взять. И Блум взяла бы, но при других обстоятельствах. Когда она сделала бы это сама, а не когда вот так. Девушка непонятливо нахмурилась и отпихнула от себя протянутую с ножом руку. Этот жест вызвал не только негодование со стороны мужчины, но и гнев. Он с такой силой швырнул предмет в стену, что тот застрял в ней практически на половину. Блум вздрогнула, но от чего, можно было поспорить: от ножа в стене или от реакции и взгляда Валтора. — Что ты хочешь, Блум? — мужчина говорил не своим голосом. Ей показалось, что он превратился в того монстра, в его второе обличие. Правда, не внешне, только внутренне. — Ты меня пугаешь, — прошептала девушка, чуть хмурясь. — Ты тоже меня пугаешь, — после её слов Валтор более-менее взял себя в руки. Он сел рядом с девушкой и взял её руки в свои. — Расскажи мне, что с тобой? Что с тобой происходит? Почему ты такая… неживая? Она опустила взгляд, тщательно задумываясь. С одной стороны, его гнев можно было понять, что Блум упорно старалась сделать. Но с другой – она не хотела ворошить прошлое, не хотела говорить об этом. Боялась, что отвернётся даже он. Единственный человек за последние пару месяцев, в компании которого воспоминания её не убивали. Блум не рассказала ничего. Хранила свои муки совести и горечь утраты внутри, под самым тяжёлым замком. Не открывала эту тему даже самой себе, дабы не мучиться ещё больше. Поэтому Блум не нашла другого выбора, кроме как абстрагироваться от всего внешнего мира. Ей самой было тяжело описать своё состояние. Она слышала, такое иногда бывает. Погружённый в горе человек выбирается из него не сразу. Нужно время, нужны силы, нужна поддержка. Из всего этого у неё было только первое, но и оно особо не помогало. Разве что, со временем муки совести лишь немного отпустили. Совсем капельку. — Я знаю причину, почему ты сбежала от прошлой жизни. Смерть обоих родителей это очень сильный удар, я понимаю, Блум, — голос вдруг стал намного ласковее. — Но тебе нужно жить дальше. — Они бы тоже жили дальше, — снова прошептала девушка. После она подняла уверенный, но слезливый взгляд. Пожалуй, Валтор назовёт это первой её эмоцией за эти недели. — Они бы тоже жили, Валтор. Не будь этого проклятого измерения, не будь магии, не будь врагов… Они бы остались живы. Ни у кого не было бы мотива мстить мне ими. Их жизнями. Блум перевела дыхание, прикрыв лицо руками. Сейчас она не просто казалась, она была уязвимой впервые за этот недолгий промежуток времени их общения. Такой, что хотелось крепко-крепко обнять и никогда больше не отпускать, чтобы никто в этом мире больше не посмел обидеть эту разбитую девочку. — Знаешь, как сильно я жалею? Лучше бы я никогда не встретила Стеллу и никогда не узнала о своих способностях, — Блум буквально разрывало от эмоций. — Что меня не устраивало в моей жизни?! У меня было всё, Валтор. Всё, о чём только можно было мечтать. Меня любили и растили в ласке, никогда не ругали и не отказывали мне. Они были самыми прекрасными людьми, и знаешь, как паршиво знать, что этих людей нет из-за меня? Говоря всё это, Блум не замечала, как воздух из лёгких начинал выходить быстрее и сильнее. К концу монолога она начала задыхаться от рыданий. — Я просто ненавижу себя за это, Валтор. И тебя ненавижу, потому что ты не позволил мне умереть, хотя должна ненавидеть за другое. Ты убил моих настоящих родителей, ты уничтожил мою родную планету, лишив меня возможности увидеть это место своими глазами и познакомиться с ними. А мне это не нужно, понимаешь? Мне нужны Ванесса и Майк. Я не хочу такой жизни, как ты не понимаешь?! — совсем потеряв контроль, Блум начала колотить мужчину маленькими кулаками, будто во всём в происходящем был виноват лишь он один. Блум вырывалась из стальных объятий, в которых неожиданно оказалась. Пыталась освободиться из-за злости и ещё одного непонятного чувства, что заполняли её. Но она поняла, что эти чувства полностью противоположны друг другу, потому что с одной стороны, ей хотелось едва не избить рядом сидящего мужчину, но с другой – совсем наоборот – прижаться так крепко, чтобы он забрал и уничтожил часть её боли. Он в силах, он сможет это сделать. — Отпусти! — его белоснежная рубашка пропитывалась солёными каплями слёз. Но Валтор продолжал обнимать, гладить по спине и прижимать к себе. Шептать что-то успокаивающее на ушко, целовать её лоб, висок, макушку. Обнимать не только для того, чтобы успокоить. Но и ещё чтобы показать ей, что она не одна. Что есть он, что он рядом и хочет ей помочь. — Валтор, — всхлипнула Блум, уже заметно успокаиваясь. — Пожалуйста. — Что? — прошептал мужчина, прижимаясь губами к её лбу. — Не отпускай. Пожалуйста. Не надо. — Не собирался, Блум. Не отпущу, — объятия стали крепче, после чего девушка наконец затихла. Дыхание пришло в норму, тело больше не дрожало, лишь редкие всхлипы напоминали о недавней истерике. Посмотрев на девушку, Валтор улыбнулся уголком губ. Блум уснула прямо на нём. — Не отпущу, милая. Никогда.