9. Думаешь, что у нас получится?
13 июня 2020 г., 17:32
Как я и обещал, мы должны были провести каждый день как-то особенно, незабываемо. И я должен был сдержать обещание. Вот, к примеру, сегодня я зашёл к нему рано утром и сообщил, что через несколько минут у нас автобус. Как я понял, Себастьян ни разу не ездил на нем, поэтому для него это было в диковинку. Когда я понял, что до автобуса осталось пять минут, я схватил его за запястье и потащил к окну. Я даже не понял, как мы оказались внизу и не упали. Мы добежали до автобуса и на последних секундах запрыгнули в него, так как следующий мы ждать не хотели. Терять в пустую сорок минут было очень глупо. Все время в так называемой поездке Себастьян смотрел в окно. Он будто был отреченным от всего мира. Хотя, это так и было. Он будто был пришельцем, который ни разу в жизни не видел то, как живут люди. И, в то же время, он был похож на маленького мальчика, совсем малыша, который только появился на свет и жаждет познать все тонкости этого мира.
Через несколько минут Глэм посмотрел на меня.
— А куда мы едем?
— В другой город. Тут буквально полтора часа. Я там часто бывал, могу показать окрестности.
Себастьян улыбнулся, но через несколько мгновений улыбка с его лица сползла.
— Выходит, что сегодня без репетиции?
Я пожал плечами.
— Ну, выходит, что да. Хотя, если мы вернёмся рано, то, может, ещё и заскочим. Посмотрим.
— Надеюсь, что заскочим. — После этих слов Себастьян вновь развернулся к окну.
Я просто был в шоке от того, какое у человека великое желание - играть на гитаре. Он никогда не уставал. Я видел, как он кривился от невыносимой боли от струн гитары, но он не сдавался. В нем я видел себя. Такой же упёртый, такой же счастливый, с огромным потенциалом. Такой же сумасшедший, что по началу и не скажешь. И мне он, черт возьми, нравился этим. Он был не таким, как все. Он был необычным, не следовал за толпой и не гнался за модой и стереотипами. Он был собой, и это было круто.
***
Добрались мы до другого города часов в одиннадцать. Мы бродили по улицам, иногда останавливались, слушая уличных музыкантов. Кому-то даже подпевали. Мы проходили через дворы, из которых веяло детством и каким-то теплом, уж до боли это все было знакомо. Мы даже прошли мимо дома, в котором я когда-то жил с матерью и отцом, когда мне было пять лет. Мы разговаривали обо всем на свете, переодически посмеивались. Мы даже переходили на тупые каламбуры и шутки, которые было так стыдно произносить вслух. Я наблюдал за каждым его шагом, за каждым движением рук и трепетом волос из-за небольшого ветра. Вдруг, Глэм остановился. Я даже испугался этого. — Что-то не так? — Спросил я. — Хочу мороженое. Тут меня расперло на смех. Себастьян же состроил не понимающее лицо и стал смотреть на меня, как на больного. — Ты чего ржешь? — Это точно ты сейчас сказал? Сам сын Густава захотел мороженого? Да быть такого не может. — Может. Я же не хочу его красть, а просто собираюсь купить. К тому же, сейчас идеальная погода для него. Я посмотрел на небо, где сгущались тучи так, что, казалось, еще мгновение, и польётся дождь. — Ну, да, может и не прям идеальная для него погода, но, Чес... Я улыбнулся, смотря на него. — Для тебя - все, что угодно. Себастьян ухмыльнулся и пошёл в каком-то направлении. Я решил его окликнуть. — Дурачок! Нам в другую сторону. Глэм развернулся и зашагал туда, куда я только что указал. Уже проходя мимо меня, я снова его окликнул. — Я пошутил. Нам туда, куда ты шёл. Себастьян подошёл ко мне и ударил меня в бок. Это было достаточно больно. — Ну больно же, я ж пошутил. — Будешь знать, как подъебывать меня. И я заткнулся, направляясь в сторону своего друга.***
После того, как мы купили мороженое, мы направились во двор, чтобы присесть на лавки в нем. Странно, что мы купили мороженое без происшествий, это явно было не похоже на нас никак. Мы ели его и болтали вновь обо всем, что только приходило в голову. Мы могли начать с музыки, а закончить маркой трусов, которые были на нас надеты. И это было так круто, что мы могли поговорить хоть о чем. Думаю, что каждый мечтает о таком друге, а у меня их даже два. Когда начало темнеть, а на небе стали появляться ярко-оранжевые полосы, мы поняли, что нам пора возвращаться домой. Подойдя к остановке, мы узнали, что нам ещё ждать автобус двадцать минут. Мы присели на лавочку на остановке и стали ждать транспорт, который доставит нас домой. Я открыл диалог с Саймоном, чтобы хоть как-то скоротать время, ибо Глэм сидел в телефоне. «Привет, чел. Как ты? Что нового?». «Воу, йоу, Чес. Да, нормально, ничего, в принципе. Кстати, моя мать меня посадила не на неделю под домашний арест». «Неужели она сжалилась?». «Ага, конечно, не на неделю, а на месяц, а если быть точнее, то на двадцать восемь дней и четыре часа». Я слегка посмеялся и помотал головой. «Ну ты даёшь. Не сдохни на аресте, не очень хочу иметь лучшего друга - трупа». «Ха - ха - ха. Как смешно. Не сдохну, даже не надейся». Я улыбнулся. Пришло ещё сообщение от него. «Ты сам как? Что у тебя нового?». «Да, я то замечательно. Вот, сидим с Себастьяном на остановке и ждём автобус домой». «Вижу, что вы с ним и вправду хорошо поладили». «Не то слово. Он мне реально стал как брат». «Воу, поздравляю, чел. Рад за тебя». «Спасибо, чувак. Лады, ещё спишемся». Я вышел из сети, ведь пришёл наш автобус. Мы сели на задние сидения, и автобус тронулся с места. Доехали мы в тишине и быстрее, чем ехали туда, ведь тут уже перестали присутствовать пробки. Точнее, они были, но уже не так много. Дома мы уже были в восемь часов, хотя думали, что приедем не раньше девяти. Мы вновь попрощались друг с другом и разошлись по комнатам, пока Лидия смотрела на нас с презрением.***
На следующий день мы пошли гулять уже днём, так как Густав запряг Глэма. Он заставлял того играть на скрипке до такой степени, пока не откажут руки. Рука у него отказала, только не от скрипки, а от линейки, которой так сильно хлестал его отец по больному запястью. Когда он пришёл, мы быстро вылезли в окно и зашагали куда-то. — И куда на этот раз? — Спросил меня Себастьян. — Я сам не знаю. Не придумал. Я пожал плечами и задумался. Я ведь действительно не знал, что же нам делать сегодня. Но тут в моей голове возникла идея. — О, есть идея. Я оглядел Глэма с головы до ног и прищурился. — Ну, в принципе, сойдёт. — Что? — Недоумевал Себастьян. Я ничего не сказал, лишь развернулся и направился в другую сторону, а вслед услышал крики Себастьяна о том, что я достал его игнорировать и не договаривать информацию. В ответ я просто посмеялся, а тот вновь закатил глаза.***
Мы пришли в местечко, где собираются байкеры. Я посмотрел на Глэма, который был немного в шоке от того, куда я его притащил. — Ты хочешь сказать, что нам предстоит кататься на байке? — Ага. Себастьян округлил глаза. — Я в этом не участвую. Он уже хотел развернуться и уйти, но я остановил его следующей фразой: — А, что, ссышь? — Я?! Да я последний человек на земле, который зассыт! Он подошёл ко мне. — Это ты зассышь! Я усмехнулся. — Воу, воу, полегче. Точно не испугаешься? А то будешь ныть потом, хах. Глэм толкнул меня. — Пошли уже за байком. — Да ладно, идём, идём, Себа, что ты так агришься то. — Я просил не называть меня Себой. — Как скажешь, Себ. Он посмотрел на меня со злым лицом и прошёл вперёд. Мы увидели толпу байкеров. Все они были похожи между собой. Все мускулистые, в кожаных куртках. Мне даже самому стало не по себе. Я решил подойти к одному из них. — Привет, чел, ты не мог бы дать байк покататься мне и моему другу? Он посмотрел на меня со злобным лицом, но через мгновение растянул улыбку. — Конечно, только верните через пару часов. Что не сделаешь ради детей. Я поблагодарил его и позвал Себастьяна. Надев шлем, я залез на байк, в то время, как Себастьян копошился. — Чего ты так медленно то, а? — Да залезаю я уже, залезаю. Как оказалось, Глэм не мог залезть на байк. — А ты чего не сказал то, я бы помог. Я подал руку Себастьяну, и тот, наконец, оказался на байке. — Ещё не передумал ехать? Уверен, что не зассышь или не слетишь с него? — Не унимался я, продолжая стебать Глэма. Он уже закипал от злости, я это чувствовал. — Нет, не передумал. Отстань уже от меня, а. Я вставил ключ в замок зажигания и повернул его по часовой стрелке в положение «On», далее нажал рукоятку заднего тормоза и кнопку зажигания. Двигатель байка завёлся. — Готов? — Спросил я Глэма. — Ага. Я отпустил тормоз и плавно повернул ручку газа на себя. Мы пролетали с большой скоростью мимо домов, деревьев, людей, иногда останавливались лишь на пешеходах, когда там загорался красный свет. Водить, кстати, я умею ещё с восьми. Байки - не исключение. Ветер дул в шлем, который защищал лицо. Я чувствовал руки Глэма у себя на поясе, которые были сцеплены в замок. Они немного дрожали, но позже я понял, что он привык. Остановились мы рядом с каким-то парком, ибо я захотел отдохнуть. После того, как я слез с байка, я посмотрел на Себу, который немного пошатывался из стороны в сторону. — Ты как? Он показал мне вверх большой палец, видимо, не в силах говорить. Мы присели на лавочку и стали смотреть в небо. — Было круто. — Наконец-то выдал хоть какие-то слова Себастьян. — Согласен с тобой. И, да, отдыхать нам здесь не так много осталось, ведь нужно успеть отдать байк и вернуться домой. Глэм покачал головой в знак согласия, поэтому через несколько мгновений мы вновь сидели на байке, но ехали уже в противоположную сторону.***
Как-то мы сидели у меня в доме и играли на гитарах. Это было обыкновенное занятие, которым мы занимались каждый раз, когда были у меня. Мы играли все, что приходило нам в голову, в независимости от того, что именно это было. И тут меня вновь осенило. — А что, если попробовать создать свою группу. Да даже не создать, а узнать у кого-то, может, кому-то нужны гитаристы? Как думаешь? Глэм округлил глаза. — Ты думаешь, что у нас получится? — А почему бы и нет. Я играю хорошо, ты ещё лучше, думаю, что кто-нибудь нас возьмёт в свой коллектив. Уж поверь, я знаю, как сложно найти достойных гитаристов, которым было бы меньше восемнадцати. Себастьян задумался. — Мне немного страшно. Это нужно будет выступать на публику... А меня немного пугает такая мысль. — А что в этом такого? Ты ж на скрипке играл перед толпой. — Скрипка - это другое. А на гитаре я играю совсем немного. Я усмехнулся. — Ага, немного, но зато лучше некоторых профессионалов. У тебя талант, чел, глупо его скрывать. Нужно пробиваться. Себастьян вновь задумался. — Хотя, знаешь, давай. Я бы хотел попробовать что-то новое. — Отлично.***
Мы прошли уже много разных групп, которые нуждались в гитаристах, но нас везде отвергали. — Нда уж, выходит, что мы не такие топовые музыканты. — Закатил глаза Глэм. Я остановил его за плечи. — Эй! Что за настрой? Нас возьмут, слышишь? Если не сегодня, то завтра. — Ага, всезнайка. Ты же такой топовый гитарист, так почему тебя не берут? Скажи мне. Ты же так много занимался игрой на гитаре. Ради чего? Ради чего все это прошлое, а? Чтобы сейчас тебя не брал никто? После слов Себастьяна я убрал свои руки с его плеч. — Ты не знаешь историю моей жизни, я бы не хотел ее рассказывать. А воспоминания из прошлого - одна из страниц в истории. И, знаешь, если тебя что-то не устраивает, то проваливай! — Вот и уйду! — Да кто тебя держит! Скатертью дорога! Мне вообще плевать на те... Ту Глэм меня прервал, указывая на столб, где была приклеена листовка, на которой было написано, что в группу требуются два гитариста. — Смотри. Я сложил руки на груди. — Что, передумал уходить? Себастьян закатил глаза. — Если нас сейчас не возьмут, то... Я убью тебя на месте. Только день в пустую прошёл. Я усмехнулся. — Идёт, Себа.***
Мы вышли из небольшого здания с шокированными лицами. — Нас.... — Начал фразу я. — Взяли.... — Выпалили мы одновременно. Мы были на седьмом небе от счастья. — Ну я же говорил, что нас возьмут. Что, передумал уходить? Себастьян сложил руки на груди и закатил глаза. — Ну, передумал и что с того. — И убивать меня передумал, да? — Не унимался я. Он толкнул меня в бок и побежал в сторону дома, а я, в свою очередь, погнался за ним, разрывая поток ветра, который бил в лицо в тот вечер.***
И так началась наша музыкальная жизнь. На первом же выступлении мы собрали толпу где-то в пятьдесят человек, что стало довольно большим рывком. Мы стали все больше играть, у нас даже появились поклонники. Мы стали давать автографы. Нас стали приглашать на разные выступления, мы знакомились с другими группами, сначала не такими известными, а потом уже с довольно таки популярными. И, знаете, такая жизнь нам приходилась по вкусу. Правда, мы практически не спали, а все время уделяли игре на гитаре и написанием новой музыки, что было не таким простым занятием. В какой-то момент мы решили взять отдых. Это произошло, когда после выступления в гримерке Себастьян рухнул на мое плечо и заснул. Тогда я понял, что нужно с этим что-то делать.***
В такой суматохе прошёл где-то месяц, может чуть больше. Все это время мы проводили с Глэмом, а я об этом совершенно не жалел. Если бы у меня сейчас спросили: «Кто для вас самый лучший человек в мире?», то я без сомнений бы ответил, что Себастьян. Я безумно привязался к нему, что уже не представлял жизнь без концертов и него. И в какой-то момент мне вспомнились слова Саймона, когда тот спросил у меня: «Не подался ли я в геи», тогда я отшутился, но сейчас я стал очень сильно задумываться об этом. Я ведь часто засматривался на Глэма, наблюдал за его волосами, когда те развевались из-за ветра, обожал его улыбку, которая была настолько искренняя, что хотелось отдать все за неё. Но я решил скрыть свои чувства, ведь ими я мог бы разрушить нашу дружбу, чего я, собственно, не хотел. Я откинул эти мысли из головы и завалился на кровать, погружаясь в мир Морфея.***
Я стоял рядом с гостиной и смотрел в экран телефона. Тут ко мне подошла Лидия и скрестила руки на груди, смотря вперёд. — Не думала, что ты окажешься таким. Я поднял взгляд на неё и с недоумением взглянул в ее глаза. — Каким - таким? — Ну... Странным. Ты делаешь из Себастьяна ужасного человека, если мой отец узнает, то вам будет очень плохо. Я усмехнулся. — А тебе самой не надоело плясать под его дудку? Самой не хочется ощущаясь свободу, а не сидеть взаперти? Не хочется иметь друзей или молодого человека? Лидия опустила глаза в пол. — Вот только Себастьян горит этим желанием и все для этого делает, в отличие от тебя. Он не ходит и не рассказывает отцу о том, что его брат сбежал из дома. — Ну, я должна все рассказывать отцу. — Обо всем? Ты хочешь сказать, что у тебя нет от него секретов, Лидия? Девочка помотала головой в знак протеста. Я усмехнулся, так как вспомнил одну вещь, о которой она уж точно не рассказывала своему отцу. — А о моих фотографиях в твоём телефоне ты тоже ему рассказала?
