Ты не ничтожество...

      Я лежал в комнате в своём доме и слушал виниловую пластинку, которая была вставлена в проигрыватель. В такт музыки я качал ногой, а глаза были закрыты. Я представлял то, как стою на большой сцене, а внизу куча людей, которых можно было бы назвать нашими «фанатами». Я неосознанно улыбнулся, ведь в голове всплыла очень крутая картина. Мысль о том, что скоро наш первый сольный концерт, не давала мне покоя. Вдруг, меня что-то осенило, и я, сорвавшись с места, начал рыться в ящиках, ища любой чистый листик. Такого у меня не оказалось, поэтому я зашагал в мамину комнату.       Я стал рыться на полках, в ящиках, все ещё ища то, что мне нужно было. Вдруг, я обнаружил странный листок, сложенный пополам. Я уже обрадовался, но, развернув его, я увидел листик, на котором, видимо, мать торопясь что-то написала. Рядом с самим листом я обнаружил конверт, где уже были наклеены марки и указан адрес. Как бы это не было странно, но адресом оказался дом Густава. Я немного удивился этому и решил прочитать то, что было написано на листке.       «Густав, я пишу тебе сказать то, что у меня получилось. Получилось избавиться от него. Это было немного трудно, но я смогла. Все следы я замела, поэтому не думаю, что кто-то о чем-то догадается.       Я обнаружила у своего мужа пистолет, который лежал в ящике. Обнаружила я его ещё давно, когда прибиралась в доме. Тогда я не подала особого вида и положила его на место. В тот день он поехал на работу. Я поехала следом, с предлогом того, что хочу встретить его после работы. Я прихватила с собой тот самый пистолет. Чес не смог бы догадаться, так как находился в школе. Я вышла из дома и вызвала такси, чтобы добраться до работы своего мужа. Он задерживался, а я ждала внизу. Покорно ждала, ведь я знала, что мне нужно было это сделать.       Он вышел через минут двадцать после официального окончания рабочего дня. Я предложила ему прогуляться. Зайдя во дворы, мы остановились. Стали говорить о жизни, о наших тяжелых отношениях и о Чесе. Мы разговаривали долго, а я незаметно достала пистолет и спрятала его за спину. Через несколько секунд я резко подняла его и направила на мужа, простреливая тому голову. Он даже и опомниться не успел, как лежал на асфальте в крови. Я быстро скрылась. Чесу сообщила о том, что его отец умер по несчастному случаю. По-моему, он поверил. От пистолета я быстро избавилась, зачем мне лишние улики, как говорится.       Теперь нам ничто не помешает быть вместе, Густав».       Я сложил письмо обратно и откинул его в сторону. Выходит, что не только отец Глэма ужасный человек, моя мать тоже... Значит... Они были за одно.       Я забрал это письмо и положил в карман косухи. Нужно срочно оповестить Себастьяна. Он должен об этом знать.       Я вышел из комнаты матери, забрал ключи с комода и вышел на улицу, попутно замыкая входную дверь. Я быстрыми шагами направился в дом Густава, чтобы не терять времени. Я проходил мимо людей впопыхах, иногда останавливаясь, чтобы можно было отдышаться. В глазах почему-то темнело, а люди часто казались мне размытыми монстрами.

***

      Дойдя до дома, я вошёл внутрь, быстро поднимаясь по лестнице наверх, рывком открывая межкомнатную дверцу. Себастьян даже не удивился этому, видимо, уже привык. — Чес? Что случилось?       Я без лишних слов снял косуху, откинул ее на его кровать и стал рыться в кармане. Нащупав листик с текстом, я быстро достал его и вручил Глэму. — Это что? — Спросил он. — Читай.       Парнишка неуверенно открыл сложенный листик и стал читать. С каждым новым предложением его глаза становились шире. И это было неудивительно. Узнать такое и в правду очень страшно. Я бы и подумать не мог, что моя мать окажется убийцей. Но прошло уже много времени, если мы даже подадим в полицию, то дело замнут, ведь кто поверит детям. Как подло. — Выходит, что твоя мать и мой отец были в заговоре? — Я сам в шоке. — Постой, а как ты нашёл это письмо вообще? — Я хотел записать текст песни, который пришёл мне в голову, но листика под рукой не оказалось. Я перерыл все ящики и решил поискать такой у матери, ну, и там уже я обнаружил письмо.       Себастьян задумался. — Мы все равно ничего не сможем с этим сделать. — Ты прав, Глэм, — Я присел с ним рядом, — ладно ещё мой отец, я его почти не видел, он изменял матери... Его и отцом то назвать сложно было, но твоя мама... Я соболезную, чел.       Глэм вздохнул и повернул голову на меня. — Значит так было нужно.       Повисло долгое молчание, но Себастьян его прервал. — Кстати, на счёт песни, что ты мне дал. — М? Какой песни? — Ты мне листик с ней вчера дал. — Ах, да, совсем забыл. И... Как тебе? Ладно, даже не отвечай, я и сам знаю, что это говно.       Себастьян закатил глаза. — Это не говно, это... Это же просто шедевр! — Классная шутка, но мне не зашла. — Ты думаешь, что я шучу? Я говорю, как есть!       Я перевёл взгляд на Глэма. В его глазах читалась искренность, я даже удивился. — Ты, че, серьезно так думаешь?       Себастьян пожал плечами. — А зачем мне тебе врать? — Ну... Чтобы не обидеть.       Себастьян цыкнул. — Если бы было все плохо, то я бы не стал подбирать мелодию под неё. — Чего? — Погоди.       Себастьян залез на подоконник, отдирая от небольшого притолока часть. Он дернул за неё, и за стенкой появилась какая-то голубая пластмаска. Он взял ее и подковырял пол, доставая дощечку и беря в руку зелёный блокнот, который лежал под ней. Он подошёл с ним ко мне, открывая нужную страницу и показывая мне. Там были ноты для гитары, даже было написано соло. — Чувак... Это просто... офигенно! Я - не я, если мы это не сыграем. — Я не думаю, что это прям офигенно. - Замялся Себа. — А я так думаю. Знаешь, я хочу включить эту песню в наш концерт. Почему бы не попробовать, м? Что думаешь на счёт этого? — Я не знаю... Вдруг людям не зайдёт... — Так ты играй не для людей, а для самого себя. В чем проблема, Себа? — А что, если у меня не получится?       Я положил руку тому на плечо. — Получится. Я в тебя верю.       Себастьян улыбнулся мне и забрал свой блокнот. — Тогда... Айда к тебе? — Сечёшь, чел.       Мы вышли из комнаты. Проходя мимо гостиной, мы заметили Лидию. — А вы куда? — Спросила она. — Ко мне, надо кое-что сделать. — Ответил ей я.       Лидия хотела что-то сказать, но воздержалась. Она поправила волосы и оглядела нас с ног до головы. — Ладно.       И мы удалились из дома.

***

— Чего это она такая добрая? — Задал вопрос мне Глэм. — Не знаю, может, она осознала то, какая она сучка и захотела исправиться.       Я решил не рассказывать Себастьяну то, что произошло в моей комнате. Пусть это будет наша с Лидией небольшая тайна. — Моя сестра? Странно, за все ее годы жизни, к ней не приходила такая мысль. — Ну, люди имеют возможность открываться нам с другой стороны, Себастьян. Кто знает, какие у кого тараканы в голове. — Это точно. Кстати, я тут вот подумал... — Да? — Если Густав и твоя мать были в заговоре, выходит, что я не виноват в смерте своей мамы. И на него не повлиял тот листик, который он обнаружил в своей комнате. Разве что чуть-чуть.       Я остановился. — Да, ты давай не вини себя в ее смерти. Тем более мы теперь знаем правду, какой бы горькой она не была. — Это да... Как думаешь, Лидии стоит сказать об этом?       Я оглянулся по сторонам. — Не думаю, что ей нужно это знать. Не ломай ее психику.       Себастьян усмехнулся. — Думаю, что она давно уже поломана, только другим.       Я посмеялся. — А ты шаришь. — А то...

***

      Мы зашли ко мне внутрь. — Чем это пахнет? — Спросил Глэм.       Я тоже почуял странный сладкий запах, который доносился по всему дому. — Сам не знаю.       Мы обошли весь дом, но так ничего и не увидели. — Может с улицы? — Предположил Глэм.       Мы вышли на улицу и увидели огромное дерево, которое начало цвести бело-розовыми цветками. От него исходил сладкий аромат. — Ну, теперь понятно. Моя догадка на счёт улицы была верна. — Ага, ты такой умный. — Посмеялся я. — Ещё бы.       Мы зашли обратно и прошли в комнату. Как всегда. Себастьян взял гитару, подключил ее и уселся на кровать. Это так забавно, что когда-то он даже и не знал о такой гитаре, а теперь она стала его лучшим другом. То, что мне тогда приходилось делать, теперь он делает это сам. — Сейчас, одну секунду.       Я взял вторую гитару и уселся на стул. — Что ж... Я не умею петь, — Проговорил Глэм, — может ты сможешь спеть? — Да я сам не силён в этом. Я знаю, что Сиджей хорошо поёт.       Себастьян посмеялся. — Логично, он же солист.       Я на минуту задумался, а потом ударил себя рукой по голове. — Черт, я - идиот. Башка вообще не работает.       Глэм усмехнулся. — Да ладно тебе, что за самокритичность. С кем не бывает.       Я мотнул головой в знак согласия. — Ну, что, тогда просто разучим мелодию?       Глэм кивнул.       Мелодия была не шибко запудрена, но что-то в ней было такое, что действительно цепляло. Мне нравилось это. У Себастьяна был талант. Точнее, не так. Это, скорее был не талант, а его упорный труд, ведь не каждый выдержит такую жизнь, как у него. Это было действительно круто. В плане, не жизнь, а то, что он делал из неё. Он сам смог выйти из рамок и показать себя с другой стороны. Это завораживало. Сколько раз я уже об этом упоминал? Дофига, но никогда не устану это делать. — Чел, это просто бомба! — Прям как тот Бах, который не Бах, а Бабах?       Я улыбнулся. — Даже лучше!       Себастьян отложил гитару. — Может тогда сгоняем к Люку с Сиджеем? Как тебе предложение? — Да, стоит. Ещё и песню нашу покажем. Отказы на принимаются.       Глэм улыбнулся. — По рукам.       Мы взяли гитары с собой, положив их в чехлы и накинув на плечо. Закрыв дверь на ключ, я спустился к Себастьяну, и мы зашагали к нашим друзьям. А позже я даже заметил, что мы шли нога в ногу. Забавно.

***

      Мы дошли до дома Сиджея и Люка. Постучавшись в квартиру, нам открыл Люк, который в руке держал бутылку пива. — О, Чес, Глэм, проходите, — Поприветствовал нас Люк, а потом развернулся лицом к входу, — Сид, у нас гости!       СиДжей вышел из комнаты, подходя к входному проему. — Здарова чуваки.       Мы поздоровались с ними и вошли в квартиру. — Что привело вас к нам? — Спросил Люк. — Мы тут песню сочинили. Я слова написал, — Я вручил текст Сиджею, - а Глэм музыку.       Люк взял блокнот с нотами у Себастьяна.       Парни переглянулись между собой и улыбнулись. — Это прекрасно! — Сказал свое мнение Сиджей. — Не то слово, это просто... Великолепно! Блин, чуваки... Вы очень крутые. — Вы действительно считаете, что это круто? — Уточнил Глэм. — Да, мы правда так считаем. — Ответил Сид. — У меня есть предложение. Можно включить эту песню в концерт. Как вам идея? — Сказал я. — Я сам хотел предложить, правда. — Воскликнул Люк. — Нужно отработать. Я вижу, что вы уже с гитарами пришли. Отлично. Идите с Люком в «студию», а я сейчас подойду.       Мы втроём прошли в комнату, где стояла барабанная установка, микрофон, комбоусилитель, а на стене висела гитара «GIBSON».       Мы взяли свои гитары и подключили к усилку. Состроив колки, я поправил провод и посмотрел на Люка. — Где Сиджей? — Как всегда закидывается.       Я закатил глаза и посмотрел на Глэма, который молча стоял и смотрел в одну точку. — Глэм? Все хорошо? — Решил спросить я. — А? Да, да. Просто задумался, не переживай.       Я показал ему большой палец вверх и устремил взор на дверь, которая открылась и из-за неё показался Сид.       Люк присел за барабанную установку, беря в руки за тело барабанные палочки. Сиджей встал у микрофона, предварительно беря в руки ту самую гитару. И понеслась.       Играли мы так до позднего вечера, пока с Глэмом не осознали, что нам нужно домой. — Ладно, нам пора. — Сказал я. — Оу, да, конечно. Завтра увидимся уже на концерте. — Сказал Люк. — Надеюсь, что все пройдёт гладко. — Замялся Себастьян. — Даже не переживай за это. Аста ла виста, чуваки. — Попрощался с нами Сид, и мы поспешили спуститься вниз, шагая домой.

***

      Мы были с Себастьяном на кухне, когда туда вошёл Густав, который прошел мимо нас, проходя вглубь комнаты. Он достал виски и прозрачный стакан, наливая в него содержимое бутылки. Мы оглядели его с Себастьяном и пожали плечами. Я редко видел, когда Густав пил, но, видимо, сегодня был один из таких дней. — Здравствуйте, мальчики. — Обратил он внимание на нас. — Здравствуй, отец. — Поприветствовал его Глэм. — Здравствуйте, Густав. — Последовал его примеру я. — Как прошёл день? — Ничего особенного, сидели в комнатах, отрабатывали игру на инструментах. — Ответил я.       Густав сделал глоток содержимого и опустил взгляд на пальцы Себастьяна. — Себастьян! Ты, что, играл на гитаре?! — Нет, отец. — Ты почему мне врешь, Себастьян? Я же вижу, что ты играл на гитаре! Живо в комнату!       Я решил прервать их. — Это я ему дал попробовать сыграть. Больше такого не повториться.       Густав перевёл взгляд на меня и поставил стакан на стол. — Чтобы больше я такого не видел. А теперь живо в комнаты!       Мы вздохнули и отправились наверх.

***

      Мы уже были в гримерке. Снаружи было слышно голоса людей. Мои глаза сверкали, в голову ударил азарт. Я безумно хотел этого. Мое волнение совершенно сошло на нет, что нельзя было сказать о Глэме. Тот сидел весь на иголках и смотрел в одну точку. — Эй, Глэм, ты чего?       Себастьян посмотрел в мою сторону, а потом отвёл взгляд. — Мне страшно... Вдруг я не смогу? Что, если я сыграю что-то не так? Я же опозорюсь. — Эй, чел, я тоже ошибаюсь, все мы не роботы. А, знаешь, сколько раз ошибаются знаменитые музыканты? Да ты даже и цифры такой не знаешь. Если ты ошибёшься, то просто продолжай дальше. — Я так не смогу, меня всю жизнь учили тому, что все должно быть идеально. А если я ошибался, то по моей руке прилетала линейка. Не знаю, как я могу... — Глэм, я не твой отец. Тут нет твоего отца, он не слышит этого, а всем остальным ты нравишься таким, какой ты есть. Тебя не хотят видеть Себастьяном, тебя хотят видеть Глэмом. А ты сам кто, Себа?       Парень опустил голову, но позже поднял ее на меня, строя уверенный взгляд. — Мое имя - Глэм. — Так иди и докажи это.       Себастьян взял гитару и мотнул головой в знак согласия. — Так держать... Себа. — Я все слышал!       Я усмехнулся, взяв гитару и идя следом за ним.

***

      Когда мы вышли на сцену, то вся толпа завопила, начала кричать, показывать руками козу. Я не мог поверить, что это наши фанаты, ведь у меня даже в мыслях не было, что я когда-то буду не стоять в толпе, а быть на сцене, а внизу будет куча наших фанатов. Все это мне казалось чем-то нереальным, фантастическим, волшебным, словно это был какой-то сон, а мне и не хотелось просыпаться. Мы подготавливались к выступлению. Я слышать даже то, как кто-то кричал, что мы лучшие, что они наши поклонники, что любят нас и все в этом роде. Мои глаза светились от счастья, а улыбка даже и не думала сползать с моего лица.       Играть мы начали через несколько минут. Все помещение заполнилось музыкой. Люди нам подпевали, снимали нас на телефоны, кто-то включил на них фонарики и качали ими, а кто-то делал это с помощью зажигалки. Было очень атмосферно.       Настал момент играть нашу новую песню. Первым должен был вступить Глэм, но почему-то не сделал этого. Мы втроём уставились на него. Он стоял и смотрел вперёд, будто сейчас откинется от страха, вот серьезно. Я отдал гитару Сиджею и подошёл к Глэму. Приобняв его за плечи, мы услышали вопли шипперов-фанаток. Я лишь сказал ему одно: — Я отхлещу тебя линейкой, если ты сейчас не сыграешь.       Глэм улыбнулся мне и кивнул головой. Я забрал гитару и надел на себя. Закричав «три, четыре», Себастьян сделал это. Он вступил, а дальше все пошло, как по маслу.       Концерт прошёл на ура, и ничто не могло испортить этот день. — Да, да, мы ещё вернёмся. Скоро повторим этот чудный концерт. Мы любим вас. — Попрощались мы с фанатами. — Их даже фанатами называть не хочется. Это как-то неуважительно, что ли... — Сказал я. — Абсолютно солидарен. Фанаты - звучит броско. Нужно будет придумать что-то более подходящее, но уже не сейчас. — Ответил Люк. — До встречи пацаны.       Мы пожали друг другу руки и разделились. Сиджей и Люк пошли в одну сторону, а мы с Глэмом в другую. Мы уже обошли здание и хотели, было, уже продолжить дорогу, но впереди стоял Густав. — Отец? — Ну и как вам сидится дома, Чес и Себастьян? То есть... Глэм, да?