Пропавший

Тонкий палас не спасал от холода; тело неумолимо немело от неподвижности, а скрученные веревки, опоясывающие тело в трех местах, натирали уже синеющую кожу. Шэгги лежал в маленьком, тусклом подвале с парой прямоугольных оконцев, закрытых фанерой и единственной крутой лестницей, не имевшей никакого смысла без ключа от крепкой двери, запиравшей парня. Дешевая, желтая лампочка, какую купить можно в любом магазине, – первый и последний источник света, придающий мертвым серым стенам хоть капельку оптимизма. - Почему подвал? – Спросил Норвилл у шагов, спускающихся по старым доскам, не безопасной на вид лестницы. Их хозяин ни сколько не смутился вопросом, а даже наоборот, обрадовался энтузиазму лежащего на бетоне Роджерса. - Отсюда не слышно криков. – Голос последовал в темную часть подвала, напевая какую-то знакомую мелодию, туда, где обычно лежат старые, не нужные в повседневной жизни, либо забытые вещи. Мужчина пнул одну из коробок, издавая громкий хлопок, заставивший парня вздрогнуть. Недолгие поиски и шаги направились к Шэгги. Девид принес из темноты крепкий деревянный стул, поставив его спинкой к парню. Наконец перестав напевать, он наклонился к Роджерсу, развязывая веревки. - Вставай. – Тихо и твердо приказав к действию, он потянул парня за плечи, помогая встать. Подняться было сложно, тело словно набили ватой, а суставы ныли от долгого бездейства. - Садись. – Мужчина надавил на мальчика, заставляя сесть на приготовленное для него место. «Что он задумал? – Шэгги встревожено смотрел, как Митчелл снова привязывает ему руки и ноги теперь уже к стулу». Мужчина рассматривал проделанную собой работу. Веревки обхватывали конечности не крепко, (ему не хотелось доводить до отмирания тканей), но достаточно надежно, чтобы пленник не сбежал. Убедившись, что все в порядке, Митчелл направился к лестнице. Напоследок, он взглянул на ничего не понимающего, еще отходящего от наркотиков парня, улыбнулся, снова пропев знакомую мелодию, закрывая за собой дверь подвала. - И…? – Шэгги тупо уставился на темный угол, туда, где должен был быть выход. – Это все? Мне чего-то ждать? – Ответа не последовало. – Ни пыток бензопилой, ни расчлененки, не…? Ну ладно. – Роджерс откинул голову назад явно сожалея об убитом дне. Перекатывая голову из-стороны в сторону, он раскачивал свои спутанные волосы, пытаясь собрать их в одном месте. Стоит ли вообще просить у этих двух принять душ или хотя бы элементарно расческу? Скорее всего они просто отрежут волосы, чтобы не мучится. Шэгги пьяно улыбнулся, ощущая, как кончики прядей щекотали его шею. Приятно. Время шло, а в подвале все также было пусто и ужасно скучно. Веревки отказывались освобождать руки и ноги, а стул упрямо не поддавался никаким манипуляциям. Пропрыгав от одной стены к другой и чуть не упав, Шэгги все же убедился, что этот деревянный ужас его одолел и лучше закончить испытывать удачу и силу гравитации. Почему он его запер, Девид чего-то ждет? - Чтоб ты сдох, мистер Митчелл! – Отчаянно, выкрикнул Шэгги, последний раз дергаясь в объятиях веревки – Нет, - тут же подумал парень. Если он помрет, кто же откроет подвал? А кто развяжет? – сначала выпусти меня, а потом сдохни! Договорились?! Юмор, юмор, юмор… он всегда был спасительным пластырем на любой ране. Бесполезный, но забавный и даже трогательный. Если вашу ногу вдруг внезапно оторвет, а на место, где должна была продолжаться ваша конечность наклеят белый (а может и с рисунком - не важно) кусок ленты с пропитанным в зеленке куском ткани? Вам станет легче? Определенно нет, но я, черт возьми, уверен, что в определенный момент все ваши мысли будут направлены на того идиота, который додумался до этого. На несколько секунд вы забудете о том, что у вас нет ноги и будите восхищаться тупизной вашего оппонента. Удивительно, не правда ли? - Удивительно… - Тихо хихикнул Шэгги, опуская голову себе на грудь. – Это так глупо… почему именно я? – Протяжный, вымученный смешок прокатился по пустому подвалу.

***

- Почему моего друга разыскивают не как пропавшего, а как преступника?! – Динкли сжимала свернутую в трубочку газету, на первой полосе которой под громким заголовком «РОЖДЕН УБИВАТЬ» был размещен ее мило улыбающийся друг детства. – Это что!? – Девушка кинула смятые листы бумаги на стол. – Почему они это говорят… и даже если это… правда, то откуда журналисты об этом узнали? Как вы допустили такое? Тоски лишь съежился, наклонившись к выдвижному ящику своего письменного стола. - Велма, - Дэйв замялся, ему было ужасно неприятно начинать этот разговор. – Я не знаю кто распускает слухи, но к сожалению, многое из сказанного в газете – правда, – Коп выпрямился, пряча планшет для письма под мышку, направляясь быстрыми шагами к выходу. – Мне жаль, но на пистолете были отпечатки Роджерса, этого достаточно, чтобы принимать во внимание и такую версию. - Что он все подстроил? Сам себя похитил и украл все деньги из банка, убив друга семьи, с которым у него были просто чудесные отношения, лишь бы насолить своей маме? И это по-вашему логично? – Велма подавилась воздухом от возмущения. – Отпечатки – это одна улика против всех остальных, доказывающих, что Шэгги похитили! Как вы можете игнорировать это? – Девушка выбежала из кабинета вслед за полицейским. - Я тоже вижу эти дыры в расследовании, но ничем помочь не могу, - Быстрым шагом, насколько позволяли короткие ноги копа, Тоски выскочил из участка, направляясь прямиком к полицейской машине. – я не занимаюсь расследованием, спрашивай все у Гарри. Не успел Дэйв дотянуться до ручки авто, как невысокая Динкли загородила собой дверцу. - Гарри не может мне ничего говорить, так как он руководит расследованием, ты не можешь говорить, потому, что не занимаешься расследованием, так у кого мне спрашивать! – Лицо девушки было пунцово красным от гнева, да так, что ее частые веснушки практически растворились в ярком цвете щек. Дейв молча смотрел на покрасневшую от натуги девушку, а затем одним движением отодвинул ее в сторону, освобождая дорогу к дверце. Сев в машину, он уловил на себе гневный взгляд. Вздохнув, он взял свой планшет, написав на чистом листе какой-то адрес, он передал его Велме. - В баре сестер Томпсон, там, где убили мистера Питтерсона, нашли следы крови Норвилла. Если учесть, что твой друг и правда застрелил банкира, да так, что мужчина этого не ожидал, ведь выстрел был точно в лоб, кто тогда ранил Роджерса? Мы не нашли пустых гильз, какого-либо ножа, да и Питтерсон никак не ранил парня. - Там был кто-то еще. – На выдохе сказала Велма. - И этот кто-то и мог застрелить мистера Питтерсона, а затем просто подставить твоего друга. – Тоски отвернулся от девушки, ожидая, когда сказанная информация перевариться в ее умной голове. – Я дал тебе адрес владелиц бара, они живут вместе. Я почти что уверен, что они знали, что произойдет в их баре. Последи, можешь поговорить с ними, но только по отдельности. Полиции они ничего не сказали, но может тебе что-то да удастся. – Дейв поправил зеркало заднего вида, уже собираясь заводить машину. - Подожди! – В голову Динкли ударила странная мысль. – У тебя есть предположение кто мог рассказать все журналистам? Тоски напряженно посмотрел на девушку. Похожие мысли тоже посещали его голову, но он никогда не придавал им особого значения. - Если это не один и вас ребята, то это кто-то из полиции. Велма судорожно сглотнула вставший поперек горла комок нарастающего страха. - А кого… назначили расследовать вместе с Гарри? Тоски опустил голову, заводя машину. - Деанжело. Автомобиль тронулся, оставляя одинокую девушку у обочины.

***

Чертова желтая лампа начинала бесить. Норвилл сразу заметил, что от нее исходит какой-то гул вперемешку со свистом и легким треском электричества. Это было абсолютно нормальным, приемлемым для лампы. Но спустя пару часов непрерывного гудения, казалось, что звук стал громче, а шум, исходящий от этого желтого беса – просто невыносимым. Как не пытался Шэгги прижимать свои уши к плечам – все было без толку. Еще через час свет начал бить по глазам, заставляя их слезиться. Гул был везде и всюду, захватывая все пространство, заползая глубоко в мозг, раздирая изнутри монотонным попискиванием. Хныкать было безполезно, Норвилл это понимал, но сейчас это, пожалуй, было единственное средство от головной боли. - Желтый. Почему желтый? – Шэгги тошнило. – Сколько можно! Что это за мерзкий звук! Митчелл! – Заорал парень. – Ты специально купил эту мерзкую лампу, гребаный ты извращенец, или тебе денег не хватило на нормальную?! Эй? – Никто не отвечал. Вскоре и тишину накрыл этот омерзительный треск дешевой лампы. Парень набрал воздуха в легкие и яростно заорал, что есть сил, перекатывая гласную от крика до истерического хохота. Волна паники накатила жаром, окутывая тело дрожью и судорогами. Было тошно, противно, хотелось просто умереть и больше не испытывать этих отвратительных, неконтролируемых чувств, не слышать собственные, жалкие всхлипы и просьбы друзей вернуться - ничего. Лампа все гудела. Осталась только она и молчаливый парень на деревянном стуле. Голова раскалывалась. На что же похож этот звук? Хрип или мычание? А может все вместе? Неясность бесила. Шэгги попробовал повторить: «Мммм… - Устало промычал он. Получилось слишком тихо и гораздо выше, чем было нужно. Собственный голос отказывался слушаться, виляя тонами по пересохшим связкам. – вммм… вммшш… ха... хаха... как глупо». Сколько он уже тут? День, два, а может несколько часов? - Джозеф был гораздо конкретнее в своих желаниях. – Горько заметил Шэгги. Эти двое будто играли в плохого и хорошего копа. Один грубо получал то, что хотел, другой наоборот, ходил вокруг да около, создавая вокруг себя ореол добродетеля, но также бесчеловечно мучая. – Митчелл хитрее. - Черт… черт, черт, черт… – Повторял про себя, качая головой на каждом слове, - я не справлюсь, я не смогу… - Шэгги стиснул зубы. Дафна бы смогла найти подход к любому человеку, договориться с ними, вышла бы на компромисс. Велма придумала бы сто и один способ сбежать, в первый же день уже была на свободе. Фред… о, Фред просто вырвался бы силой, и даже если бы у него не получилось, он прекрасный техник! Сделал бы из гвоздя оружие или хотя бы смог открутить эту чертову ножку у стула! Он хорошо говорит, умеет здраво мыслить и никогда, никогда не отступает от своего… - Ну как так? Что я такого в жизни сделал, что тут оказался?

***

Скуби шел на поправку. Его жизни и здоровью ничего не угрожало, врачи исправно делали свое дело, подавая большие надежды всем обеспокоенным хозяевам. Мэгги Роджерс, как близкий родственник, должна была забрать пёселя домой. В пустом коридоре она дожидалась врачей, выписывающих четвероногого пациента. Рядом с ней стоял Билл крепкий, но застенчивый по своей натуре, юноша, с каштановыми, коротко стриженными волосами и синими глазами, мягко держащий тонкую, белую руку своей возлюбленной. - Все будет хорошо. – Он трепетно провел большим пальцем по тыльной стороне ладони, незамысловатым движением снимая накопившийся стресс. Получалось неважно, но это было хоть что-то. Наконец из кабинета вышли двое в халате, ведя за собой грустного Скуби, вяло перебирающего лапами. Мэгги взяла в руки поводок. Пес, почуяв запах дома, начал обнюхивать руки девушки, лицо, одежду, но не отыскав ответ «где же его хозяин» вопросительно посмотрел в глаза девушки. «Совсем как человек – подумала блондинка, почесывая Скуби за ушком – все понимает». - Мы его найдем, парень. – Билл мягко улыбнулся, качнув головой, приободряя грустного пса и себя заодно. – Поехали домой. Усадив всех в недорогую, но безопасную машину, Билл тронулся. Скуби тихо скулил. Всю дорогу пара молчала, изредка перекидывая взгляды друг на друга. Мэгги думала о том, как все переменилось за одну лишь неделю. Недавно она и подумать не могла, что центром всеобщего внимания станет ее непутевый братец. С одной стороны – вот она, свобода. Никто не донимает, все встревожены лишь поисками, наконец предоставляя абсолютную дозволенность, которой в жизни девушка не видела. Сейчас она спокойно может идти куда хочет и быть вместе с кем хочет. Билл, ее тайный возлюбленный, теперь совсем не тайный. Родители знают и уже с неким нисхождением принимают ее, как им кажется, скромный выбор. Но той ли ценой? - Знаешь, а мы ведь с ним никогда не понимали друг друга. – Девушка смотрела, как за окном маленькие домики сменялись один за другим. – Часто ссорились. Всегда выезжала за счет него… знаешь… была хорошим ребенком, а он плохим. Меня никогда не наказывали – всегда его. Билл с сожалением посмотрел на Мэгги. - Он был очень умным мальчиком, просто никогда не считал нужным кому-то что-то доказывать. Я часто списывала у него, а он даже не знал. – Девушка смущенно улыбнулась, чувствуя, как по ее лицу скатилась слезинка. – Когда наши семьи только встретились, он даже не разговаривал. Ему было примерно десять. Я тогда подумала, что у меня будет брат-дурачок. – Она улыбнулась еще шире, а затем закрыла лицо руками. – Господи… как стыдно… - Мэгги, не надо… - Парень положил руку на плечо девушке, не отрываясь от дороги. – Вернем его домой, а дальше сами все обсудите. Извинишься, если хочешь, но не надо говорить о нем в прошедшем времени… - Неделя прошла, Билл! – Не выдержала блондинка. – Он может быть где угодно, хоть в Китае, хоть на Северном полюсе и даже расфасованным по отдельным коробкам – время не на нашей стороне! Машина резко затормозила перед толпой, перегораживающих улицу. - Что происходит? – Мэгги не могла поверить своим глазам. Перед ее домом собралась толпа агрессивно настроенных горожан, размахивающих щитами, выкрикивающих какие-то лозунги. – Ты можешь их объехать? - Я попробую. Громко сигналя, машина медленно пробиралась сквозь толпу, стараясь никого не задавить. В отличие от пассажиров, пешеходы совсем не заботились о сохранности машины, набрасываясь на капот, мешая движению. Умудрившись подъехать к самому крыльцу, естественно обезобразив изрядно потоптанный, когда-то идеально зеленый, газон. - Нам придется выйти. Билл набрал в грудь воздуха и открыл дверцу машины. Взяв Скуби за поводок, он пошел в сторону Мэгги, только вышедшей из машины. Десятки репортеров накинулись на бедную девушку, выкрикивая провокационные, достаточно обидные вопросы. Досталось и Скуби. Бедная собака была сфотографирована со всех ракурсов. Прогулка в пятнадцать шагов была похожа на ад на земле. Забежав в дом, пара наконец выдохнула. - Где вся полиция? – Мэгги сразу побежала к телефону. - А ты как думаешь? «Прибудут через двадцать минут» - отвечал женский голос из трубки. Роджерс положила телефон, грустно посмотрев на своего парня. - Добро пожаловать в новую жизнь?

***

Тишина давит лишь в том случае, когда человеку не о чем думать. Мы придаем малое значению столь частому явлению, как «отсутствие звуков». Каждый раз, когда человек остается один на один с собой в полной тишине, его неизбежно охватывает состояние «замирания». Так его прозвал сам Шэгги, потерявший счет времени. Закрыв глаза, он вслушивался в последний источник звука – лампу. Ему казалось, что в ней кроются те самые ответы на многие его вопросы. Маленькое желтое пятно заполняло все пространство, вытесняя абсолютно все лишнее, очищая разум от смятенных мыслей и каких-либо чувств. Замер. Ты поймешь, что вошел в это состояние, когда не услышишь абсолютно ничего. Ни гудения, ни шума, ни собственного тела. Лишь себя самого. Время, мучившее тебя с самого твоего рождения – исчезло, растворилось, его нет. Есть только он. Голос. Мелодия. Сухими губами, Роджерс нашептывал знакомые ноты, не так давно пропетые Митчеллом перед уходом. Сознание сузилось. В воображении появились светлые картинки, меняющиеся сами собой, танцуя и кружась под плавную мелодию. - Ммм… - Тихо повторял за музыкой в голове парень. Зеленые кроны деревьев, весна или лето, духота, деревянное, невысокое, до боли знакомое здание. Маленький Норвилл, держащий кого-то за руку. – Папа… - Вырвавшись вперед, мальчик забежал в маленькую, темную комнатку из которой и доносилось пение. Виниловая пластинка прокручивалась под толстой иглой граммофона издавая те самые знакомые звуки. - Это Реквием, Вольфганг Амадей Моцарт. – Митчелл раскладывал книжки по полкам. Безбородый, молодой, совершенно другой. Его черные глаза загадочно, но отнюдь не безумно блестели хитростью и смехом, а на лице была улыбка. И как Норвилл мог забыть, что он когда-то улыбался? - Нравится? – Девид указал рукой на винил. - Красиво. – Скромно ответил мальчик, глазами следя за пластиковой спиралью, крутящейся вокруг своей оси. - Хочешь, я тебе ее подарю? - Не нужно, Митч. –Вместо сына ответил отец, все это время, стоявший позади мальчика. – Он все-равно еще не понимает такую музыку. Да и подарков ты надарил достаточно. Дейва зацепили его слова. Мужчина растерянно посмотрел на мальчика, а потом снова на его отца. - Но я хочу подарить ее, тем более, она ему нравится. – Подойдя к граммофону, он снял игру, доставая пластинку. Вставив винил в обратно в бумажный конверт с изображением Моцарта, он протянул подарок мальчику. - Большое спасибо! – Светя счастливыми глазами, улыбался мальчик. - Норвилл, ты не мог бы выйти на улицу? Я хочу поговорить с Дэвидом наедине. – Отец рукой подтолкнул мальчика к выходу, а тот не сопротивляясь следовал направлению. Лишь выйдя за угол, он услышал начало странного разговора, до сих пор забытого детским разумом по неизвестной, но скорее всего веской причине. - Мы уезжаем, Митч…

***

Дафна любила волонтерство. Еще в школе она раскусила этот дух «благодетеля», окончательно убедившись, что созидание – лучший наркотик. Развозя по домам печенье, выступая в домах для престарелых, госпиталях, жертвуя одежду и деньги для бездомных и животных девушка получала нереальное удовольствие, повышая свою самооценку, а заодно и карму. С детства Бог наградил ее хорошей эмпатией и вместе с тем большим, ранимым сердцем. Вот и сейчас, когда многие уже покинули свои смены, она продолжала поиски Шэгги. Затисавшись в новую группу, она обыскивала двадцать четвертый квадрат (по слухам, тот самый участок, где был найден тот злополучный красный пикап). - Дафни, давай обратно? – Спросила симпатичная мулатка с высоким конским хвостиком. – Перекусим и обратно вернемся? - Да, давайте сделаем перерыв, солнце уже садится, нужно будет фонарики взять. – Сказал шедший следом за девушками парень, судя по всему – брат мулатки. - Там берег внизу. Давайте вдоль пройдемся, а потом и вернуться можно будет? Блейк, не дожидаясь согласия, двинулась в указанном собой направлении. Спустившись со склона, девушка вместе со своими товарищами приблизились к воде. Бурная, холодная речка, обтачивая камни своим быстрым потоком, вытекала в океан, видневшийся в дали. Уставшие путники вяло брели по берегу, то и дело выкрикивая имя пропавшего парня. Голубые кеды Дафни засыпал мокрый песок, а волосы приобрели темно-медный оттенок в лучах заходящего солнца. - Холодно тут. – Заметила шедшая позади девушка. Океанский ветер морозил кожу. Блейк как могла укутывалась в свою сиреневую кофту, но и она продувалась насквозь, заставляя тонкую кожу покрываться мурашками. - Норвилл! – Дафни уже всерьез задумывалась повернуть назад, как вдруг вдали она увидела что-то непонятное. - Что? – Спросил парень у замершей рыжеволосой. - Там что-то на берегу, видишь? – Она указала пальцем на нечто, подхваченное волнами, раз за разом бьющееся о песчаный пляж. Блейк даже не догадывалась, что точно на противоположной стороне берега несколько дней назад происходила кровавая драка, повлекшая некоторые потери. - Это тело. Все внутри Дафни рухнуло куда-то вниз. Кровь похолодела, а в груди наоборот загорелся дьявольский костер, прожигающий сердце насквозь. Медленно, в полной тишине они приблизились к телу. Грузный мужчина, с неестественно подвернутыми под живот руками, водил своим лицом по песку словно маятник, повторяя движения волн. В затылке его была небольшая, черная дыра, в которой, если присмотреться можно было заметить ребристый орган. - О, ох… - Мулатка отбежала от тела в сторону и упав на колени, выплевала из себя остатки скудного завтрака. Дафна посинела. Теперь цвет ее кожи все более походил на мертвенный. Отвернувшись, она быстро зашагала на обратно к своей группе. - Нужно сообщить… - Сглатывая рвотные позывы, она уже бежала в сторону леса.

***

Мтчелл пришел сам. Снова спустившись по скрипящим ступеням, он подошел к все еще привязанному к стулу Шэгги. Парень неподвижно сидел, рассматривая интереснейшую бетонную пыль под своими ногами. Мужчина опустился на колени, медленно развязывая веревки на ногах. Посмотрев в глаза мальчику и не уловив ответного взгляда, он отвернулся, принимаясь освобождать вторую ногу, затем принимаясь за руки. - Это был Реквием. Девид остановился, вопросительно посмотрев на парня, никак не реагирующего на него более. Осознание пришло практически сразу. Та мелодия, которую он пел, точно… - Да. – Коротко ответил мужчина, бережно распутывавший правую, пробитую на сквозь, руку. - Митч? – Норвилл был готов поклясться, что Девид вздрогнул, заслышав свое прозвище, подаренное ему старшим Роджерсом. – Можно с тобой поговорить? Мужчина коротко кивнул. Обхватив парня за спину, он притянул его к себе, помогая самостоятельно встать на ноги. Держа за здоровую руку, он провел его до лестницы, где уже без вопросов подхватил его на руки и вынес из темного подвала обратно в гостиную. Яркий свет, тепло и запах еды – вот что ощутил Шэгги, снова очутившийся в знакомой, охотничьей комнате. Все также на руках, он донес его на кухню, где на столе пленника уже ждал скромный ужин. Посадив парня в светлое, накрытое пледами, кресло, Митчелл направился к свистевшему на плите чайнику. Подождав, когда мужчина отвернется, Роджерс приподнял голову, осматриваясь вокруг. Светлый, длинный стол был заставлен небогатой утварью, а в глубокой тарелке только начал остывать наваристый суп; дверь на задний двор скорее всего была закрыта, проверить было невозможно, так как находилась она прямо за поворотом от кладовки, прилегающей к кухне. Да и сбежать от Митчелла в таком состоянии у Шэгги не получится: сильно уставший, отходящий от всякой дряни, с пробитой рукой и больной ногой – если и убежишь, то недалеко, к тому же кругом был сплошной лес и даже примерное расположение охотничьего домика оставалось загадкой. «Если только не всадить в спину Девида что-нибудь острое» - подумал парень, тут же забегав по столу глазами. К величайшему несчастью Роджерса, Митчелл был не глуп. Ничего, что могло оглушить или ранить похитителя было хорошо спрятано, будто от маленького ребенка, который может ненароком сделать себе «бо-бо». - Ешь, я ничего не подсыпал. – Не оборачиваясь проговорил Девид, заливая кипятком чайные листья. Украдкой следя за движениями рук похитителя, Шэгги боязливо взял ложку левой рукой, расковыривая содержимое тарелки в поисках отравы. Может там таблетки с ядом не растворились? Правой рукой парень старался вообще не двигать и даже не смотреть в ее сторону. Еще несколько дней назад кожа по всей ладони и уже ближе к запястью приобрела все гематомные оттенки, намекающие на разрывы связок. Пальцы не слушались. Норвилл старался не думать об этом, возможно, его правая рука никогда не заживет, возможно придется ее ампутировать, но это потом, не сейчас. Сейчас он думал, как ему выжить. С Деанжело было сложнее, но он понимал, чего он хочет. Несколько раз в неделю, а если повезет и меньше, он будет приезжать, воплощать все свои грязные фантазии и уезжать обратно на работу. Все ясно. Но чего ждать от Митчелла? Он всегда рядом, у него все под контролем. Порой, возникало ощущение, будто он видит всех насквозь. - Вкусно? – Мужчина проследил взглядом за движением ложки, скрывшейся во рту парня. Норвилл кивнул в знак согласия. Было действительно хорошо, даже очень. Девид подсел рядом, наливая еще одну порцию супа уже для себя. Шэгги чувствовал себя неловко, а Митч наоборот, спокойно, так, будто к этому моменту он стремился всю свою жизнь. Когда тарелки опустели, Девид налил чай. - Вы были знакомы? Ты и мой отец? – Норвилл наклонился к чашке. Пар обдал его лицо, распространяя запах имбиря и мяты. - Мы дружили. – Митчелл кинул в чай Шэгги кубик сахара, наблюдая, как тот медленно растворяется в янтарной воде. – Но потом наши пути разошлись, и мы навсегда с ним попрощались. – Мужчина поджал губы, видимо о чем-то вспоминая. – А почему ты спросил? - Я вспомнил тот день, когда ты подарил мне ту пластинку. Раньше я думал, что она была маминой… совершенно забыл, как она ко мне попала. – Роджерс сделал глоток. – О чем вы с ним говорили тогда? Митчелл внимательно посмотрел на парня. Сейчас в его голове слова, словно пазл складывались в более обтекаемую картинку. - Вы собирались переезжать. Я тогда подрабатывал детским психологом, на консультации мы первый раз и встретились. Забавно, получается, это благодаря тебе мы познакомились. – Дэвид проследил, как глаза Шэгги снова спрятались за непослушной челкой. – Кажется я тебе понравился, вот твой папа и решил водить тебя ко мне. В наше время сложно найти хорошего специалиста, знающего подход к детям. – Тонкие губы изогнулись в самодовольной ухмылке. – За недолгое время мы успели подружиться с тобой и твоим папой. Но, а потом – вы решили переехать. - Иии? – Тихо переспросил Норвилл. - И все. Митчелл встал из-за стола, убирая посуду в мойку. Прерванный разговор не удовлетворил любопытство парня, но подкрепил его жгучий интерес к разговору. Не зная, как снова вернуть диалог в то же русло, Шэгги просто хватал воздух ртом, пытаясь максимально быстро поймать нить контроля над ситуацией снова в свою ладонь. Кстати о ней. Девид вытащил из нижнего кухонного шкафчика увесистую аптечку. Поставив ее на стол, он протянул свою руку в сторону парня, ожидая его реакции. - Дай посмотрю. – Норвилл отрицательно замахал головой, бубня под нос то-то про «не болит и не так уж все и плохо». Брюнет был недоволен ответом. Нахмурившись, но все еще вежливо, он снова попросил дать руку. – Я же вижу, что болит. Шэгги нехотя, но понимая, что выбора у него не было, протянул свою ладонь. Первый слой бинтов сошел хорошо, но вот следующий, пожелтевший, прилипший к коже, пришлось обильно смачивать перекисью. - Ты мне лучше скажи, - Митчелл поливал ладонь мальчика, продолжая свой собственный разговор. – появились ли у тебя друзья? Когда ты пришел ко мне первый раз, твой отец мне сказал, что ты ни с кем не может подружиться. Мы с тобой активно работали над этим, помнишь? Так как твои успехи? Норвилл захлопал своими большими глазами. С чего это вдруг Митчеллу об этом спрашивать? Хочет влиться в доверие? Скорее всего. - Ты же их знаешь… - С долей обиды в голосе ответил Шэгги, тихо шипя, цепляясь свободной рукой в столешницу, чтобы легче переносить болезненные отскребания бинтов от кожи. - Ты про тех веселых детишек? – Необычно весело переспросил Митчелл, улыбаясь всем своим иссохшим, как у многих набожных людей, лицом. – Пышка-заучка Велма, рыжая Дафни в вечном поиске себя и самовлюбленный-эгоист Фред? Шэгги стало противно от этих слов. Когда дело касалось его друзей, он не мог молчать. Парень вырвал свою ладонь из рук Митчелла, наклоняясь назад, собираясь демонстративно встать из-за стола и уйти хотя бы в соседнюю с кухней гостиную, но у Девида были свои планы. Перехватывая тонкое запястье, мужчина с силой дернул парня на себя, поваливая того на стол, снова захватывая ладонь, резко дергая остатки бинта, срывая его с кусками кожи. - Аааааа! – Скорее от испуга крикнул Шэгги, не ожидавший ничего подобного, и лишь затем, не сдерживал поток ругательств от острой боли, пронзившей всю ладонь. Сильнее перехватив руку, чтобы Роджерс ненароком не выпутался, Девид надавил на крупный, воспаленный порез, неумело зашитый обычными нитками. - Третье правило. Лицо Норвилла покраснело, а зубы сами собой сомкнулись в оскал загнанного зверя. Лишь когда палец отодвинул кожу, продавливая мясо, проталкиваясь в глубь раны, вот-вот пробивая ладонь на сквозь, парень зажал свой рот свободной рукой, силой подавляя любые звуки. Митчеллл остановился, когда услышал тихий скрип зубов – единственное, что не мог сдержать Роджерс. - Умей ценить тишину и слова мои. Эти вещи теперь самые важные в твоей жизни. Девид снова вылил на ладонь перекись. Жидкость зашипела, запенилась, стекая меж пальцами розовым ручьем. - Где были все эти… друзья, когда тебе было плохо, когда ты был один, когда тебе нужна была помощь? Не знаешь? Они занимались своими делами, более важными, чем твои чувства. У Динкли открылся книжный магазин. Она постоянно помогает маме с семейным бизнесом, хорошая дочка, не так ли? Тогда откуда в ней столько зависти, злости к тебе? - Шэгги яростно замахал головой, все еще держа рот ладонью. – Не будь так добр к ней, ты же знаешь, что она не святая. Я думаю она не раз пользовалась тобой? Твоим именем? Она никогда не терпела конкуренции, каждый раз, когда ты отворачивался – с завистью в глазах смотрела тебе в спину! Норвилл уткнулся лбом в стол, лишь бы не видеть лица Митчелла, его черных, бешеных глаз, рта, из которого доносятся грязные, жестокие, правдивые слова. - Дафни, милая Дафни думаешь лучше? – Мужчина вытащил из аптечки какую-то мазь. Выдавив ее на запястье парня, он стал растирать ее по всей ладони, не касаясь пореза. – Она любит абсолютно всех и никого одновременно. Тебе приятно это не замечать, приятно думать, что она считает тебя особенным. Я прав, Норвилл? – Девид повернул голову парня, стараясь заглянуть ему в глаза. – Вижу, что прав. Так пойми же, мальчик мой, тебя никто не любит. На этот раз Норвилл не выдержал. Из глаз покатились сами собой появившиеся слезы, а из груди то и дело вырывались хриплые звуки скорби. Спираль внутри, как пластинка, снова раскручивала свои щупальца, терзая и без того истерзанную душу. Брюнет тем временем достал свежие бинты. - А ты думал, что в твоей матери найдется хоть капля сочувствия к тебе? Что она вдруг очнется и внезапно полюбит тебя? А может ты надеялся на Фреда? – Шегги поднял свои мокрые, несчастные глаза. – Чего ты удивляешься? – С долей ревности проговаривал это Митчелл, обматывая руку парня бинтом. – Ты ему нравился. Еще в школе. Я видел, как он смотрел на тебя, также, как и на всех тех шлюх, с которыми он спал. Я уже тогда пожалел, что не убил его. - Нет же… ты ошибаешься… - Прошептал Шэгги искусанными губами, на которых еще не зажил недавний порез. - Друзья не станут целовать чужую невесту из ревности. – Как заключение сказал Митчелл, закрепляя бинт на ладони. Роджерс свел густые брови в изгибе удивления, давясь вымученным смехом вперемешку со слезами. Девид наклонился к нему, крепко обняв. - Я не хотел делать больно, но тебе нужно было «выпить горькую таблетку», чтобы стало лучше. Джонс пользовался всеми, воспользовался бы и тобой. – Митчелл вытирал холодный слезы с покрасневшей щеки. – Только ты мне нужен, только я тебя люблю. – Нежно, на сколько мог, он поцеловал Шэгги в висок. – Давай пойдем в кровать? Завтра у нас с тобой будет трудный день, нужно выспаться.

***

Фред ненавидел Деанжело. Всегда замечал в нем хорошо скрываемую грубость, надменность, но никогда еще он не мог доказать кому-то верность своих безосновательных догадок. Но даже и без явных улик Джонсу было понятно, что коп в чем-то замешан. С недавнего времени в его холодных, рыбьих глазах заиграла жуткая, неясная никому мысль. Но за мысли не наказывают, ведь так? И за то, что в свободный выходной он решил помыть свой салон в машине? Тоже нет. Но вот почему он решил вымыть все именно сейчас? На второй день после похищения, парень решил зайти к полицейскому прямо домой, адрес ему посоветовал старый добрый Гарри, с головой погруженный в поиски (в отличии от Джозефа). Застал его Фред в гараже с ведром и губкой. Весь салон машины был тщательно вымыт, казалось по нескольку раз, а сам коп без причины нервничал, скрывая напряжение за фальшивой, отвратительно-белозубой улыбкой. Странно? Да! Безосновательно? Тоже да… В какой-то момент, Фред подумал, что у него паранойя, пока не решил проследить весь маршрут полицейского. После работы, когда он должен был, как любящий муж и отец двух маленьких дочерей, ехать домой, он сворачивал совершенно в другую сторону. Как шпион в ночи Фред следовал за ним по пустой, ночной трассе, среди огромных пустырей. Так продолжалось, пока не появлялся редкий, а затем и густой, непролазный лес. Сворачивая куда-то в кювет, полицейская машина следовала по редким, извилистым тропинкам. Следовать за Деанжело было невозможно. Фред со злостью понимал, что коп знает эту местность наизусть, а он, Джонс, просто тратит время, колеся кругами по запутанным тропинкам лесников. Попытка за попыткой и все безуспешно. Пора менять тактику. Завтра он поймает Гарри и расскажет все, что думает о странном, хитром копе Деанжело, но, а пока постарается выбраться из этой паутины лесных дорог.