Свинцовое снотворное

Эмоции захлестнули подростка с такой силой, что, казалось, полюса Земли поменялись местами. Получив поцелуй в макушку от Мэй, Питер двинулся к грандиозному, буквально неописуемому подарку. Рот приоткрылся в благоговейном удивлении, а глаза бегали от одной детали к другой, жадно разглядывая костюм. — Мистер Старк, Вы это сейчас серьёзно? — Для меня маловат будет, так что, — Тони допил содержимое бокала, немного прищурившись, ведь алкоголь богов Асгарда был достаточно крепкий даже в разбавленном виде. — Абсолютно серьезно. Когда все гости и именинник съели по куску торта и вдоволь насмотрелись на новый костюм, на часах было уже девять вечера. — Чувак, вечеринка была просто отпад, — в который раз повторял Нэд. Ему стоило вернуться домой, и, поэтому, Питер решил проводить его до двери. — Спасибо, Нэд, что пришёл, — Паркер похлопал друга по плечу. — И за подарок, конечно. В лёгкие обоих подростков ворвался сырой вечерний воздух, полный тишины, нарушаемой только шорохом голосов в апартаментах. У входа стояла машина — точно такая же доставила сюда Питера. — Удачно доехать, — парень помахал Нэду рукой, и лицо пухляша исчезло за тонированным стеклом. Как только машина скрылась из виду, Питер вернулся в здание и встал у двери, осматривая гостиную. Вся эта атмосфера, образовавшаяся за пару часов, пробивала Паркера на нежную улыбку. Цепляющийся за совершенно родные лица взгляд отводить вовсе не хотелось. Сэм и Роуди играли в Mortal Kombat, борясь за звание чемпиона вечера; Нат, Стив и Тони что-то бурно обсуждали, жестикулируя с помощью полупустых стаканов с асгардской выпивкой; Баки сидел на диване и внимательно слушал Пеппер, которая наверняка говорила о эпохе модерна или абстракционизма. Хоган и Мэй парень не заметил, но надеялся, что те просто сидят на веранде. Эти люди были настоящей семьёй, большой и любящей Питера Паркера, парня из Куинса. Температура на улице и в доме достаточно разнилась, несмотря на высокоточный кондиционер, подстраивающийся под желания проживающих (не без помощи Пятницы, конечно). Именно поэтому, спустя пару минут рефлексии, Питеру захотелось пить. Паркер был абсолютно уверен, что оставлял свой супер-пупер коктейль из нескольких соков где-то у лестницы, потому как идти в уборную со стаканом было бы не очень удобно. И правда — матовый, полупрозрачный стакан, наполовину заполненный напитком, стоял на столике рядом с растением в большом горшке. Стремительно сократив расстояние между ним и живительной влагой, Питер осушил стакан. Вдруг парня охватил жар, будто в макушку ударила молния. Конечности обильно покрылись мурашками, участилось сердцебиение и обострился слух. — Чёрт, кажется, это был не сок, — пробормотал Паркер, высовывая язык — рот также неимоверно горел, вынуждая слезящиеся глаза подростка метаться по комнате в поисках воды. На полпути к бару подростка остановил Сэм, что, видимо, потерял свой стакан, который бросил, отвлекаясь на вызов Воителя в войне на джойстиках: — Пит, ты не видел стакан на лестнице? — мужчина обернулся, показывая жестом в каком именно месте, по его смутным воспоминаниям, он его оставил. — Ну, с той Торовской бурдой. Я его даже разбавить не успел, а его уже увели... Там бы аж на два коктейля хватило. Раздосадовано сетовал Сокол, однако быстро осознавая, что Питер вряд ли подходит под возрастную категорию, что могла бесстыдно похитить его выпивку. Поэтому, не дождавшись ответа, мужчина пошел спрашивать по остальным, оставляя Питера в страшном смущении. «О Боже...» Паркера охватил ещё больший жар, уже со стыда. Затем, к прочим неприятным эффектам, последовавшим за внезапной алкогольной атакой на молодой организм, прибавилось головокружение и небольшой тремор рук. Ноги стали ватными, и Питер, как стоял рядом с лестницей, так и сел у её подножия, прикрывая глаза. В темноте век плясали причудливые пятна всех цветов радуги, очень схожие с фейерверком. «Что мне теперь делать? Чёрт, я же вообще никогда не пил! А тут сразу крепкая настойка богов Асгарда. Я умру..?» — Эй, Питер? — мужская рука, вдруг накрывшая плечо подростка ощущалась еще более тяжелой, чем обычно. Все тело тянуло вниз, игнорируя тот факт, что опуститься ниже пола уже некуда. — Ты в порядке? Барнс остановился перед лестницей собираясь уходить на второй этаж в комнату, но преграда в виде обрушившегося на ступеньки подростка была совсем неожиданной. Хоть Паркеру и казалось, что сидел он на ступенях лишь пару мгновений, на деле прошло около десяти минут. Все вокруг, несмотря на то, что были значительно трезвее никогда не употреблявшего подростка, за временем тоже не особо следили. Кое-как разомкнув веки, что были намного тяжелее, чем если бы Питер не спал двое суток, Паркер посмотрел на Солдата. — Баки, я... — парень нахмурился и сглотнул вязкую слюну. Время текло неумолимо медленно. — Кажется, я выпил настойку Тора. Питер прекрасно слышал себя, и его речь даже ему самому казалась очень несвязной и нелепо неразборчивой. — Ты чт... — Барнс вдруг осекся, ведь стоило бы вести себя тише. Всё-таки, Мэй с праздника никуда не испарилась. — Так, давай тихо. Пошли наверх, пока тебя еще кто не заметил. Джеймс протянул парню руку, и даже не рассчитывая на то, что Питер сможет крепко за нее ухватиться, сам подтянул его к себе, поднимая на ноги и пытаясь максимально беспалевно проводить вверх по лестнице. На ватных ногах Питер поднимался по лестнице, поддерживаемый Барнсом. Руки подростка безвольно болтались по бокам, приняв всеобъемлющую слабость. С ней, кстати, очень контрастировала сильная рука, поддерживающая Паркера за талию. Кожу под ней начало жечь, почти так же, как горело во рту. Но не то чтобы парень мог возразить. Он мысленно уже миллион раз поблагодарил Солдата за своевременную помощь, решив оставить вербальное «Спасибо» до того момента, как речевой аппарат восстановится. Вторая же рука, металлическая, придерживала Питера спереди, на груди, что напомнило Пауку о той драке на базе Гидры. Казалось, она была так давно, но Паркер успел потеряться в хронологии: слишком часто видел эту сцену в кошмарах. Барнс решил не гадать с выбором комнаты и повел Паркера по длинному коридору в поисках одной нужной двери. Чем больше подросток чувствовал чужую поддержку, тем больше обмякал в руках, весьма усложняя передвижение. — Открывай дверь, у меня руки заняты. Стоя перед нужной комнатой, Барнс надеялся на то, что Питер хоть немного поможет со своей транспортировкой и откроет дверь. Солдат даже не хотел пробовать отпускать Паука, ведь тот, вероятно, способен сейчас лишь на свободное падение. — Чем? Паркер, видимо, действительно не понимал о чем говорит Барнс, хоть дверь послушно открыл. — Тобой, Пит. Питер честно пытался как-то привести свои конечности в чувства, но те отзывались лишь еле заметным напряжением, которое, конечно, никакой пользы не несло. Баритон спутника держал разум на плаву, хотя и был довольно успокаивающим. В мыслях Паркер пожирал себя собственной совестью, но физически был расслаблен, и мышцы нисколько не корили себя за всё, что вытворяли. Барнс же, наконец достигнув своей собственной комнаты, усадил Питера на кровать, облокачивая того на её же спинку, чтобы не было соблазна свалиться без чувств в мягкую перину. Джеймс не знал, остается парень в апартаментах или вскоре должен будет ехать домой с тётей, поэтому рисковать не хотел. Стоило заставить Паркера протрезветь. Но для начала Барнс закрыл дверь, чтобы у сего весьма комичного представления с именинником в главной роли не появились ненужные зрители. — Черт, как так вообще вышло? Прикрыв дверь, Барнс вернулся к кровати, вставая перед подростком, что, кажется, смотрел сквозь мужчину, нежели на него. — Я просто хотел попить. Помню, сок у лестницы оставил. И вот... — Питер вздохнул, по-детски всплеснув руками. — Боже, почему я не удивлен? — Джеймс невольно пропустил улыбку, ведь парень перед ним выглядел ужасно забавно. — Ты не пил до этого, правильно? Парень отрицательно промычал и замотал головой. Боже, как же она кружится... — Ну и что будем делать? Барнс не то, чтобы вообще ожидал какой-то осознанный взвешенный ответ от Паркера, скорее, мужчина спрашивал сам себя. — Спать, — Питер блаженно прикрыл глаза, медленно сползая на подушки. — Нет, я, конечно, с радостью бы тебе позволил просто уснуть, но есть пара нюансов, — Барнс дернулся вперед, чтобы придержать Питера за плечи и не дать полностью опуститься на кровать. — Тебя может начать сильно мутить, если ты ляжешь и... Уже скоро тебя начнет искать Мэй. — Первый подвергать сомнению я не буду, — видимо, алкоголь ударил в голову с новой силой, — но вот второй смогу опровергнуть — Мэй ни за что не отойдёт от Хэппи. Парень открыл глаза. — Я что, вслух это сказал..? — Ну, кроме нее есть еще куча обеспокоенных взрослых, — Солдат присел рядом на кровать, как только убедился, что Питер не валится на спину. — Хотя, вряд ли тебя сейчас хоть что-то подобное волнует, правда? — Угу, — Паркер кивнул, отчего всё в голове вновь начало бултыхаться. Поэтому Питер поставил локти на колени и положил тяжёлую голову на ладони, чтобы хоть как-то усмирить ка́чку. Перед глазами снова скакали разноцветные пятна, но образы, что начали хаотично всплывать в мыслях подростка, были отнюдь не радужными. Питер резко вздохнул и, сев прямо, посмотрел на Джеймса. — Могу я тебе кое-что рассказать? — выпалил парень, даже не задумавшись о том, что конкретно он собрался рассказывать. Ситуация с Паркером своеобразно отрезвила Барнса, что, разумеется, тоже пил вместе со всеми. Но то было куда раньше, да и крепкий напиток он мешал. Наверное, от этого Питер казался Солдату забавным, и именно это после вопроса Паучка заставило мужчину ощутимо напрячься. — Да, конечно. Барнс встретился с чужим пьяным, но до боли искренним взглядом, а Питер наконец решился продолжить: — Ты знаешь, что у меня кошмары. Но я тебе никогда не говорил, что конкретно я вижу. Паркер нервно закусил губу. Сердце стучало в ушах так громко и отчётливо, что парень подумал было, что собеседнику тоже всё слышно. Было стрёмно, и Питер не знал наверняка, какую реакцию получит от Барнса. — И что же ты видишь? Тема оказалась весьма неожиданной, но Джеймс отчетливо видел, насколько сильно это волнует Питера, поэтому был готов показать любыми вербальными и невербальными способами, что он внимательно слушает и попытается поддержать. Парень опустил взгляд на свои пальцы, которые в течение диалога начал заламывать. — Я всегда боялся, что сила, которую я получил, выйдет мне и моим близким боком. Что я потеряю контроль или переметнусь на тёмную сторону. И этот страх отыгрался на мне в этих самых кошмарах. Питер ощутил, как глаза начало щипать, и провёл по векам тыльной стороной ладони. Мокрая. — Я вижу в них тебя, — парень заглянул Джеймсу в глаза. — И твою смерть от моих рук. То, что услышал Солдат из уст подростка, буквально выбило мужчину из прежнего спокойствия. Уже сам факт того, что Паркер упоминал близких и Барнса в одном контексте заставляло Джеймса чувствовать себя крайне непривычно. Но сказать, что он не понимал Питера, что он сам не испытывал того же на собственной шкуре, нельзя. Кошмары Баки последнее время действительно навязчиво подкидывали сюжеты именно с этим парнем, что прямо сейчас находился перед ним. — Я.., — мужчина запнулся, заметив как блестящая капля скользнула по щеке Паркера. Вряд ли хоть кто-то с сердцем сможет спокойно смотреть, как плачет Питер. — Я понимаю тебя очень хорошо, ведь... Я тоже вижу такие же сны. И тебя, умирающим по моей вине. Питер смотрел Барнсу в глаза, но с каждой секундой видел их всё хуже. Не выдержав потока эмоций, Питер рвано выдохнул, отпуская слёзы бежать по щекам и дальше. Он лишь яростнее заламывал пальцы, машинально царапая кожу — всё равно он обладает регенерацией. У Барнса не нашлось слов. Он видел насколько погано мальчишке, и от этого сердце будто троекратно сжималось, нарывая и покалывая где-то в груди. Руки машинально потянулись к чужим плечам, притягивая к себе, а с уст сорвалось пускай и банальное, но искреннее: «Хей. Тише. Все хорошо». Питер продолжал тихо всхлипывать, положив голову на плечо Барнса. Всё то, что Паркер копил в себе, убеждённый в необходимости быть или хотя бы казаться сильным, вырывалось теперь наружу, заставляя тело подростка содрогаться. Чтобы не упасть в бездну мысленного самоуничтожения, парень ухватился за чужой рукав, будто цеплялся за остатки такой хрупкой реальности. — Прости, — просипел подросток, еле прерывая всхлипы. — Тебе не за что извиняться, Пит. И это было действительно так. Никто не застрахован от слабости, от боли, кошмаров. И кому к черту вообще нужна эта показная мужественность, эти каменные лица? Барнс понимал, как иногда сложно доверить другому человеку свои эмоции, как сложно показаться не таким сильным, каким ты, вроде, должен быть. Но всё это вдруг стало так неправильно, так глупо и бессмысленно, лишь он увидел, что такому юному парню, в возрасте которого эмоции — чуть ли не главный двигатель жизни, как ему стыдно за них. Как он извиняется. И признаться, всё, что сейчас происходило в комнате, будто срывало тонкую корочку, которой лишь недавно покрылась душевная рана Солдата. Джеймс прижал подростка крепче, поглаживая по спине и даже не пытаясь успокоить, ведь Паучку абсолютно точно было необходимо распутать весь этот колючий клубок из тревог и переживаний. Он не хотел, чтобы Паркеру было стыдно за слезы, не хотел, чтобы парень чувствовал будто не имеет права быть слабым. Питер ощущал, как весь груз ответственности за жизни простых граждан, вся неловкость за косяки перед Старком, вся боль за несбывшиеся надежды на лучшее спадает с его плеч. Всё меньше казалось, что к лодыжкам привязаны гири, и наконец парень чувствовал себя... в безопасности, что ли. Как будто на пару минут перестал быть супергероем. Просто Питер, подросток, как все. Паркер не заметил, как перестал плакать, и всё ещё сидел в объятиях Барнса, с головой на плече и прикрытыми глазами. Но ладонь, до этого сжимавшая рукав, теперь просто лежала на металлическом плече. Разумеется, Паркеру понадобилось некоторое время, чтобы успокоиться и прийти в себя, насколько это вообще возможно в состоянии опьянения. Как только Барнс заметил, что тяжелые всхлипы под ухом подутихли, он чуть отстранился, чтобы взглянуть на подростка и точно убедиться, стало ли ему лучше. — Ты в порядке? Опухшими глазами Питер посмотрел на Джеймса, и слегка улыбнулся. — Да, — кивнул парень, затем прикрывая зевок. — Спасибо тебе. — Притворюсь, что я хоть что-то действительно сделал. Барнс усмехнулся, но вдруг понял, что Паркер явно не собирается разрывать объятий. Он даже не шелохнулся, не отпрянул, как бывало обычно из-за его смущения. Это было странным ощущением, ведь Джеймс, признаться, даже не помнит как давно его кто-то настолько долго и тепло обнимал. Когда в нем кто-то настолько нуждался. Питер машинально провёл по джинсовой ткани рукава большим пальцем, разглаживая небольшую складку. Сердцебиение более-менее выровнялось и смешалось с чужим, создавая странный стереоэффект. — Наверное, стоит что-то сделать с... — формулировка давалась Паркеру с трудом, — ну, я имею ввиду... Подросток вздохнул, отстраняясь от Джеймса, и проводя по своему лицу ладонью. — Короче, мне надо протрезветь. Даже если мы с Мэй останемся здесь, состояние опьянения мне не нравится. Совсем. Парень внезапно покраснел, осознавая ситуацию, и неловко прикусил губу. — Весьма наивно полагать, что ты сможешь протрезветь так быстро, — Барнс вздохнул. Ему было странно осознавать, что после разрыва объятий стало как-то пусто. И если уж сам не понимает, подростку не покажет ничего вовсе. — Я пил часа два назад, и меня всё ещё мутит… Питер потёр веки, безуспешно пытаясь активизировать общее восприятие реальности. — Но, наверное, стоит попробовать, — Паркер встал, но эта попытка, первая и последняя, закончилась сокрушительным провалом. Подросток повалился на кровать, зажмуривая глаза. — Да, мутит знатно, конечно. Ничего не скажешь. — Стоит ли мне произнести коронное «А я же говорил», — Барнс усмехнулся, смотря на уже лежащего в позе звезды подростка. — Может, убедить Мэй, что ты уснул? — Если удастся, я буду тебе очень благодарен, — пробормотал Паркер. Он уже Солдату должен памятник поставить, за все заслуги перед Родиной и подростком-неудачником. — Тогда пожелай мне удачи. Поднявшись с кровати и напоследок взглянув на Питера, Джеймс вышел из комнаты, пытаясь уже по дороге к гостевому крылу придумать легенду. Нужно было постараться добраться до Мэй незаметно, ведь Барнс даже боится предположить, что будет, если его историю о том, как Паучок случайно уснул на ЕГО кровати, решит послушать еще и Тони. С его-то доверием к Солдату подобный инцидент ничего хорошего не сулил. Но, вопреки переживаниям Зимнего, проблема лишних глаз решилась сама собой, когда он столкнулся с Мэй на лестнице. — О, мистер Барнс, — Мэй улыбнулась. В её глазах сверкала пара-тройка бокалов шампанского. — Джеймс. Вы не видели моего племянника? — А... Я как раз по этому поводу... — Барнс начал весьма неуверенно, потирая затылок и смотря куда-то за спину Мэй. Вся эта сочиненная отмазка вдруг показалась полнейшим бредом. Спасти могло только то, что женщина перед ним явно не трезва и могла несколько притупить свой инстинкт мамочки-наседки. — Дело в том, что Питер уснул. Вы наверняка знаете, как плохо он спит, и неудивительно, что он свалился на кровать в первой же не закрытой на замок комнате. Моей комнате. Мэй внимательно выслушала Солдата, не проявляя никаких эмоций, которые могли бы свидетельствовать о её доверии или о том, что она распознала ложь. Однако, стоило Барнсу закончить, Паркер тут же кивнула и сочувственно изогнула брови. — Да, Питер совсем не следит за своим режимом, — вздохнула Мэй, — то на стажировке, то на курсах. А ведь сейчас ещё и учёба начнётся... Женщина на секунду прикрыла глаза и, покачав головой, спустилась на ступеньку ниже. — Ну, раз он в безопасности, я могу быть спокойна, — Мэй улыбнулась, прикладывая ладонь к сердцу. — Спасибо, Джеймс. Надеюсь, он не доставит Вам неудобств? Барнсу сейчас до жути хотелось бы облегченно выдохнуть с характерным «Пронесло», но этот жест не совсем подходил бы для «кристальной правды», что он поведал Мэй, поэтому мужчине пришлось подавить в себе этот порыв. — Всё будет хорошо. Не переживайте. После этих слов, Мэй, казалось, точно смирилась со сложившимся раскладом дел, а значит, Барнс мог наконец вернуться обратно в комнату, чтобы обрадовать Питера удачно провернутой аферой. Горе-племянник, всё это время лежавший, как ни в чем не бывало, на кровати Барнса, с приходом хозяина комнаты даже не попытался шелохнуться: перспектива потерять ориентацию в пространстве не привлекала от слова «совсем». — Как всё прошло? — проговорил Питер в потолок, неуместно и почти неосознанно потянувшись к тому рукой. — Срочно прими максимально естественный вид! — Барнс мастерски изобразил встревоженность, как только Паркер поднял на него свой расфокусированный взгляд. — Она идет сюда! — А... — глаза Питера округлились, и он неловко и судорожно подполз к подушкам, падая в них лицом. Тело при этом приняло слегка скованное, но вполне «сонное» положение. — Давай ещё руки под щеку, чтобы у нее сердце вообще растаяло! Барнс подошел к кровати, в спешке накрывая парня одеялом чуть ли не с головой. Питер послушно положил руки под щёку. Он пытался держать под контролем веки, которые, казалось, дрожали, но, в итоге, пустил всё на самотёк. — Оперативно, солдат. После того, как Паркер судорожно подложил руки под голову, Джеймс не мог больше сдерживаться и шумно рассмеялся, прикладывая руку ко лбу и произнося тихое «Боже, прости, Пит». Питер, услышав смех, не сразу понял, к чему он вообще. Однако, стоило мозгу прогрузиться, Паркер скинул одеяло и перевернулся на спину, чтобы видеть лицо Джеймса. — Ну зачем так делать? — обиженным голосом спросил подросток, хотя, на самом деле, ничуть не обижался. Его губы растянулись в улыбке, не оставляя шансов внутренней буке. — Прости, всё... — Джеймс всё ещё пытался успокоиться, но после хоть и наигранной нотки обиды в голосе Паркера это удалось сделать чуть быстрее. Рука Зимнего отчего-то машинально потянулась к растрепанной одеялом шевелюре подростка. — Всё прошло хорошо, она поверила. Договорив, Барнс легонько потрепал Паркера по волосам, после отстраняя руку и усаживаясь на кровати где-то в ногах парня. Приоткрытый рот Питера прекрасно иллюстрировал то, что он был весьма удивлён таким жестом Баки. Но, что скрывать, удивлён приятно. — А как... — «сначала сформулируй, потом говори». — Что на счёт выведения Асгардского алкоголя из моей крови? — Вот на счет этого не знаю, — Барнс ответил честно, ведь, как может советовать тот, кто сам еще не протрезвел и распускает руки направо и налево. — Тебе лучше не стало? — Ну, как сказать... На ум не лезло никаких точных сведений об организме. «Сейчас бы пригодилась Пятница со своими аналитическими алгоритмами», — думал Питер, — «и мне всё ещё жутко хочется спать и обниматься». — Какой... набор желаний. Услышав ответ подростка, Бак весьма опешил, не совсем понимая, было ли это лишь суждением о желаниях или просьбой, поэтому остался сидеть недвижимо, лишь непонимающе смотря на Паучка. Глаза Питера в который раз за вечер округлились, не отводя взгляда от глаз напротив. — Я... — Паркер уже понял, что ненароком ляпнул свои мысли вслух. Но произнести больше ничего не решился, потому что был риск сказать что-то не то и в этот раз. Самому себе стыдно было признаться, но подростку действительно хотелось снова обнять Солдата. Питер давно не ощущал такого спокойствия. Но с каждой новой мыслью о просьбе Паркер всё больше чувствовал адский жар. — Ну, — может быть в иной раз Джеймс так и продолжил бы сидеть истуканом и неоднозначно посматривать на проговорившегося подростка, но сейчас, когда всё можно скинуть на алкоголь... Например, скинуть странное желание обнять Питера, если он этого хочет. — Не уверен, что ты хочешь объятий от меня, но... Барнс вздохнул, распахнув руки в пригласительном жесте. Паркер, всё ещё лежавший пластом на спине у изголовья, как можно плавнее сел. Рот всё ещё был приоткрыт, глаза — широко распахнуты. Согнув ноги, буквально разделявшие его и Барнса, Питер приблизился и неловко обвил руками шею Джеймса. Парень задержал дыхание, боясь спугнуть момент. Солдат же, в свою очередь, крепко обнял Паркера за талию в ответ, укладывая подбородок на плечо и прикрывая глаза. Создавалось ощущение, что их марафон объятий сегодня не закончится, и будет прерываться лишь внепланово, на всякую чепуху. Ведь действительно: всё вокруг казалось такой чепухой, когда отчетливо слышишь под ухом дыхание человека, что успел стать тебе довольно близок. К концу очередного пространного разговора полу-шёпотом Питер почувствовал, как сильно его клонит в сон. — Я, кажется, сейчас усну, — поговорил Паркер куда-то в шею. — Сколько времени, кстати? Не то чтобы Питера это действительно волновало. Так, из вежливости спросил. — Понятия не имею, — ответил Барнс в протяжном зевке, отчетливо чувствуя горячее дыхание парня на своей шее. Тепло. — Но тоже хочу спать… — Давай тогда, — парень слегка покраснел от произнесённого далее слова, — ляжем… спать. Сидя как-то неудобно будет, наверное. Питер нервно рассмеялся, но только сильнее обнял Барнса, парадоксально ища в нём спасение от неловкости, связанной с ним же. — Ты же в курсе, что сказал одно, — вопреки своим нравоучениям, Джеймса очаровывало поведение Питера, и он уже не уверен, виновата ли в этом Асгардская выпивка, — а делаешь абсолютно противоположное. — Мне неловко. Я спасаюсь, как могу, — Питер уткнулся лбом в плечо Зимнего. Щёки мальчика буквально сгорали. — Мы сидим так наверняка уже больше часа, — Джеймс улыбнулся, никак не выдавая этого в голосе и зная, что Паркер этого не увидит. — Не привык ещё? — Нет, — прохрипел Питер в плечо Джеймсу. «А к этому вообще как-то можно привыкнуть?»