Безгласый

Как оказалось, в холодильнике царила удивительная бедность. Детеныш был пока определен на диван, чему маленькое создание весьма удивилось. Мальчик тут же забился в угол, натянув ворот куртки чуть ли не до самых глаз. Ребенок щурился, стараясь не терять из вида странного нового знакомого. Северус даже ухитрился краем глаза заметить, как мальчик вытягивает шею, чуть подаваясь вперед. Но стоило только повернуть к нему голову, как тот вновь забивался в угол теснее, прячась. Напрягало еще и то, что мальчик так и не издал ни звука, практически никак не реагируя на вопросы. Из него не удалось выманить ни имени, ни примерного места обитания. Назвать домом то место, где кроха находился до этого, у Северуса просто не поворачивался язык. Так что, как ни повернись, ситуация была весьма паршивой. Пока суп из банки грелся, Снейп пытался прикинуть, что ему делать дальше. В конце концов, приютом для всех обиженных и обездоленных его дом не был, сам парень людей в целом и детей в частности не особенно жаловал, а потому возможность остаться здесь у мальчика была…не то чтобы очень вероятной. С другой стороны, в самом молодом человеке просыпались призраки прошлого. Этот затравленный взгляд, однозначные защитные рефлексы, в конце концов то, что маленький мальчик оказался один, ночью, на улице, при практически минусовых температурах. И призраки слишком укоризненно смотрели изнутри. Долго предаваться внутренним монологам у Северуса не вышло: суп уже согрелся, а в комнате стояла поистине гробовая тишина. Не найдя ничего другого — чистого и целого — Северус налил суп прямо в чашку, легким движением палочки отправив остальную посуду перемываться. Ребенок был найден на том же самом месте, на котором был оставлен. И это было, наверное, странно. Во всяком случае, парень — пусть смутно — представлял, что нормальный детеныш вполне мог бы отправиться исследовать хотя бы эту комнату. Либо его должны были заинтересовать свитки и перья, лежащие на столе. На худой конец, на каминной полке стояли всякие безделушки. Не дотянулся бы, конечно, но внимание-то могло привлечь. Этот же кроха сидел практически не шелохнувшись, разве что вцепился в куртку маленькими пальчиками. И взгляд чутка поплыл. А вот румянец, наоборот, появился, придавая мальчику более живой вид. Правда, именно этот пункт еще нужно было проверить. Только стоило молодому человеку протянуть руку к голове мальчика, чтобы прикинуть, нет ли у него жара, ребенок дернулся, сжавшись еще сильнее. Ночка обещала быть долгой. Снейп терпеливо проговаривал каждое свое движение, надеясь на то, что такая тактика сохранит свою "работоспособность". Стоило отметить, что получалось. Хотя Северус чувствовал себя полнейшим идиотом; судя по виду, и ребенок в чем-то разделял его мысли. Зато к себе подпускал. Под сухой прохладной ладонью лоб мальчика буквально горел, что подтверждало самые плохие, но реальные предположения. "Прогулка" не прошла даром, и, скорее всего, только колдомедик мог адекватно оценить, насколько серьезными были последствия. Но под пальцами было еще кое-что… Что-то объемное, типа рисунка, по ощущениям не болезненный и старый. Шрам. — Я взгляну? — отклика вновь не последовало, если не считать того, что мальчик не стал вырываться и отодвигаться. Малыш просто сидел, напряженный и нахохлившийся, губы стиснуты в ровную линию; создавалось ощущение, что он явно прилагает усилие, чтобы не втянуть голову. Да весь его вид явно давал понять, что ничего хорошего детеныш не ожидал, внутренне готовясь неизвестно к чему. К горлу с новой силой подкатила бессильная ярость. Но Северус совершенно не был готов к тому, что предстало его взору дальше. Красноватая, выпуклая молния красовалась аккурат над правой бровью, а на него глядели такие до боли знакомые зеленые глаза. Это не могло быть правдой, просто по определению. Но было. Все неотвратимо складывалось в единый пазл: и смутно знакомое лицо, и шрам, и зеленые глаза необычно яркого изумрудного оттенка. Снейп ошарашенно осел на пол, стараясь переварить страшную догадку. — Тебя ведь зовут Гарри? Гарри Поттер? — вопрос сорвался раньше, чем молодой человек успел подумать, а стоило ли его задавать. Мальчик застыл, еще сильнее цепляясь за куртку и явно стараясь сдержать слезы. — Нет-нет, все хорошо, тише. Я был другом, другом твоей мамы. Я не причиню тебе зла, честно. Просто хочу понять, тебя зовут так или иначе. Мальчик молчал. Только губы дрожали, вновь изгибаясь подковкой. В какой-то момент ребенок не выдержал и с головой нырнул в кокон куртки, Северус устало вздохнул. Утро обещало быть слишком долгим. Парень никак не был готов к такому повороту событий. С одной стороны, это же был тот самый мерзкий поганец, по вине которого погибла его возлюбленная. Да, он понимал, что это не совсем так, что предал их совершенно другой человек, но не будь пророчества, не будь Лили беременна им, она могла бы сейчас жить! Могла...жить. Пускай с другим, пускай все так же не разговаривая и близко не подпуская... С другой стороны, это был ее ребенок. Ее сокровище, которое она защитила ценой своей жизни. Как бы не хотелось об этом думать, но что было бы, узнай она, как обращаются с ее Гарри? Это внутреннее противоборство сводило с ума. Плюс ко всему, все слишком совпало. Годовщина ее смерти, воспоминания о безрадостном прошлом, которое, сам того не подозревая, будил в нем этот мальчик одним своим затравленным видом. Словно кто-то решил плеснуть спиртом на вновь вскрытые раны. Может быть, когда-то это и должно было принести спасение, но пока хотелось разворошить себе грудную клетку. Притупить душевную боль физической. Но плохо было не ему одному. Если абстрагироваться от всего остального, перед ним был просто забитый, замерзший, испуганный маленький мальчик. И Северус не находил ни одной причины, чтобы вновь выставить малыша на мороз. На то, чтобы вновь приобрести более-менее вменяемый вид, парню потребовалось еще пара минут. Пугать ребенка еще сильнее он просто не имел права. — Хорошо, давай не будем об имени, тебе надо поесть горячего. Согласен, не самое вкусное, но вполне себе съедобное, — Снейп осторожно взял в руки чашку, стараясь накормить мальчика, но тот так и не высунул носа из своего укрытия. Настоять стоило, но молодой человек не знал как. В принципе, при температуре отсутствие аппетита было логичным и являлось еще одним тревожным, но закономерным признаком… Но что со всем этим делать, Северус пока не представлял. — Хорошо, как насчет горячей ванны? Согреешься. Найдем тебе новую одежду, пока такую же большую, но потом придумаем еще что-то. Пойдем? — мальчик чуть поднял голову, вновь пристально, чуть подслеповато посмотрев на мужчину. — Давай я тебя отнесу, — уговорить ребенка получилось не сразу, но все-таки тот поддался, услышав, что в ванне его будет ожидать желтая уточка. Пришлось незаметно трансфигурировать ее из небольшого полотенца. Но результат ребенка, кажется, обрадовал. По его поведению и действиям вообще было очень сложно определить, что именно он думает и чувствует. Это еще сильнее выбивало и так растревоженного Северуса из колеи. Он никак не мог отделаться от мысли, что этот ребенок действительно является сыном Лили. Именно ее, а не Джеймса. И то, что он находился в таком состоянии… В ванной Снейпу пришлось приложить все силы, чтобы не напугать детеныша еще сильнее. Но это оказалось поистине сложно. Ведь стоило выудить его из всей той мешковатой — явно с чужого плеча — одежды, как взору предстало ужасающее зрелище. Мало того, что мальчик был болезненно худым, так еще и вся кожа была буквально усыпана синяками различных форм, размеров и цветов, что давало ясно понять: акция эта была далеко не разовая. Да на нем буквально живого места не было! Внутри что-то неприятно шевельнулось, стянувшись ледяным узлом. Какая ирония: сын Лили повторял его — Северуса Снейпа — судьбу. Молодой человек сделал себе пометку о том, что стоит приготовить специальную мазь. Хорошо бы еще существовало в мире зелье, помогающее исцелить внутренние раны так же хорошо, как внешние… — Тебе не понравилась игрушка? Могу сделать зайчика, — мальчик бросил на парня затравленный взгляд, после чего быстро притянул и обнял резиновую уточку, прижимая к груди. До этого момента он просто наблюдал за ней, словно не смея прикоснуться. — У тебя может быть и такая, и такая. Просто хочу, чтобы ты знал, что у тебя есть выбор. Северус осекся, понимая, что эта фраза могла потянуть на слишком уж взрослый разговор. А еще вдруг поймал себя на мысли, что идея оставить детеныша тут на первое время будет вполне здравой и не вызывает внутреннего сопротивления. Это ненадолго. Он, естественно, не рассчитывал оставлять его насовсем, претендуя на премию "отец года", но и обижать мальчика совершенно не собирался. Все лучше, чем было до этого. Так. Перекантоваться. Он просто проследит, что ребенок поправится и попадет в более заботливую семью. Ведь с героями надо как-то иначе, так? А пока стоило придумать, кого можно было позвать на помощь. Снейп не обладал достаточными медицинскими знаниями, а ребенку точно нужен особый уход. Такое не вычитаешь за одну ночь в какой-то книжке. Хотя, попробовать стоило. С другой стороны, звать колдомедика было совершенно нельзя. Мало того, что ребенок в таком состоянии, так еще и Северус, по сути, ему совершенно никто. Ну заберут они его. Ну вылечат, а дальше? Обратно к опекунам, чтобы история повторилась? Парень совершенно не тешил себя иллюзиями, что все сразу наладится, и они вдруг поймут, что поступали плохо. Слишком приторно-сладко для реальной жизни. Но зеленого зайца Снейп все-таки сделал. А ведь он даже не мог ничего ни у кого спросить, не привлекая к себе внимания! Да кто поверит, что у него совершенно случайно появился ребенок? Вот если бы лет шесть назад он был бы замечен с какой-то девушкой... Но время уже упущено, а специальное зелье не подтвердит его отцовство. Можно было бы, конечно, покопаться в рецепте, покрутить, подумать. Но на это ушло бы драгоценное время, а помощь ребенку была нужна уже сейчас. Оставался на примете только Люциус. А что? Ребенок у него уже есть, причем Снейп является его крестным отцом. У Малфоев всяко есть связи, а значит и личный лекарь может найтись. Или хотя бы тот, кто способен держать рот на замке и обладает подходящими знаниями, чтобы не навредить малышу. С третьей стороны, Снейп совершенно не интересовался настроениями давнего друга по поводу Темного Лорда. Ведь если это действительно Гарри Поттер — а сомнений практически не оставалось — то он является причиной падения Волан-де-Морта и, как следствие, всех пожирателей. Как бы Малфой его сам не угробил... За все то время, что Северус пребывал в раздумьях, мальчик даже не шелохнулся. Только зайца тоже к груди прижал, смотря не мигая в одну точку. Стоило согласиться, что выглядело это все-таки немного жутковато. А еще действительно слишком страшно. Одному Мерлину было известно, что пришлось пережить этой крохе. Но сомнений, что явно ничего хорошего — и это еще мягко сказано — больше не оставалось.