Безгласый

Таиться Северус не стал. Честно объяснил крохе, что сейчас придет одна очень важная дама, и молодой человек был бы весьма признателен, если Гарри до поры до времени не будет ей показываться. Мальчик долго и выжидательно смотрел на взрослого, видимо, прикидывая что-то в голове, а потом, набравшись смелости, задал один-единственный вопрос, от которого у Северуса волосы на загривке встали дыбом. Маленькие ручки четко сложились в "ты меня не отдашь?" — Нет, — простой вопрос, простой ответ, кажется, да? Что такого? А Северуса словно молнией насквозь прошило. Малыш серьезно кивнул, собрал некоторые игрушки, сложенные в гостиной и скрылся в своей комнате. Уже слишком взрослый и сознательный для своего возраста. Профессор МакГонагалл прибыла к обеду. В своем неизменном клетчатом платье и зеленой мантии. Она сразу, еще даже не успев выйти из камина, предупредила Снейпа о том, что времени у нее крайне мало, и если дело окажется глупостью, она весьма разочаруется в молодом человеке. В ее тоне было нечто такое, что парень вновь почувствовал себя нашкодившим студентом, которому вот-вот влепят либо отработку, либо снятие баллов. Скорее всего, и то, и другое. — Профессор, — Снейп учтиво склонил голову в знак приветствия, жестом предложив устроиться в креслах у камина. — Спасибо, что так скоро откликнулись на мое письмо. Чай, кофе? — Ближе к делу, — тем не менее, женщина прошла в гостиную, устраиваясь в предложенном кресле. Чего-чего, а строгой грации ей было не занимать. Всей подноготной Северус о ней совершенно не знал, но, судя по тому, как Минерва себя вела и подавала, семья была не из простых. — Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать, — развел руками в стороны парень, присев напротив женщины, которая недовольно поджала губы. — Мистер Снейп… — Дело в крайней степени серьезное, но еще более — деликатное, — перебил Минерву молодой человек, глядя на нее прямо и твердо. — Я хотел бы заручиться Вашей поддержкой, но смогу рассказать детали только после того, как между нами будет заключен Непреложный Обет. — Неслыханно, — МакГонагалл чуть ли не всплеснула руками от переполнивших ее чувств. — То есть Вы предлагаете дать бывшему Пожирателю Смерти Непреложный Обет, о сути которого я не знаю, просто потому что ему так захотелось? Мне казалось, что Вы более разумный волшебник. — Подождите, прошу Вас, — попытался остановить он, но женщина уже успела подняться со своего места, явно решив, что разговор окончен, и ей совершенно нечего здесь больше делать. — Я хочу предотвратить войну, если таковая вновь собирается разразиться. — Разве Темный Лорд не рассеялся? - Минерва остановилась, посмотрев на своего собеседника уже из-за плеча. — Развоплотился, бесспорно. И мне правда хочется верить, что угроза с его стороны навсегда миновала. — Но у Вас, видимо, есть основания думать иначе? — У меня есть свои соображения на этот счет, если можно так выразиться. Присядьте, прошу Вас. Много времени я не отниму. Профессор снисходительно — сверху вниз — окинула взглядом своего странного собеседника, но все же решила вновь занять предложенное кресло. Он ведь и правда был Пожирателем Смерти и мог знать нечто такое… — Почему Вы решили обратиться именно ко мне, а не сразу к Дамблдору? Насколько мне известно, он весьма благосклонно относился к информации, добытой Вами. — У меня были на это свои причины, но, к сожалению, их глубину я смогу раскрыть Вам только после клятвы. Кстати, о ней: я лишь хочу, чтобы Вы сохранили мою тайну, не рассказав и не намекнув об этом ни одной живой душе. Поверьте мне, после того, как откроется правда, Непреложный Обет станет выгоден и Вам, — Северус напряженно смотрел на профессора, внутри кляня себя на чем свет стоит. Поспешил, не все продумал, слишком много слабых мест. Да и с какой такой радости МакГонагалл действительно соглашаться на его условия без нормальной информации и гарантий? Он бы не стал. И сам же сейчас предлагал все это. Со стороны все выглядело как бред сумасшедшего или весьма посредственная ловушка. Женщина молчала. Северус тоже. В мозгу уже начала биться шальная мысль, что можно показать ей детеныша, выложить все как есть, и если она и после этого откажется давать Непреложный Обет, то подвергнуть ее Обливиэйту… — Северус, Вы слишком волнуетесь и темните. Я не могу пойти на это, — в голосе леди промелькнула тень сожаления, а посмотрела она на него так, словно это маленький ребенок, отчаянно прячущий разодранную коленку и мантию перед строгой родительницей. — Я делаю это из-за Лили, — это была последняя попытка. Отчаянная. Направленная... Северус и сам бы не смог ответить, на что. Сочувствие, которого он терпеть не мог? Интерес? Может, он рассчитывал, что смерть бывшей Эванс оставила не только в его душе рваную рану, ведь вроде говорят, что общая боль сближает. Не слизеринца, нет. МакГонагалл была гриффиндоркой до мозга костей. А дальше стоило переходить к каким-то более решительным действиям, раз слов подобрать он так и не сумел. Минерва замолчала, с глубокой грустью взглянув на Снейпа. Видимо, что-то все-таки щелкнуло, качнув чашу весов в нужную сторону. Естественно, она была в курсе всей той истории, что происходила между молодыми людьми. Преступно поздно, но она узнала, что творилось на самом деле. А долгие годы преподавания и наблюдений давали основания думать, что парень не врет, и злого умысла у него нет. Ради Лили Эванс Северус Снейп готов был на слишком многое. И что бы не случилось, пятнать ее память он бы не стал ни при каких обстоятельствах. — Допустим, я Вам верю, но у нас нет свидетеля. — Если Вы согласитесь, у меня есть знакомый лекарь. Я не думаю, что он откажет мне в одолжении. — Вы хотите, чтобы это непременно был Ваш человек? — Я настаиваю, профессор. Прошу Вас, Вы сами все поймете, обещаю. МакГонагалл вновь замолчала, а затем согласилась, внеся свои коррективы: чтобы Непреложный Обет касался лишь обещания не разглашать тайну Северуса, сроком на пять лет с настоящего момента, и исключить любое магическое воздействие с обеих сторон. Заставить ее что-то сделать против воли молодой человек не мог. Ровно как и наоборот. И другие мелочи. Когда содержание было обоюдно согласовано и одобрено, Снейп позвал мистера Честера, который и засвидетельствовал Обет, не задавая лишних вопросов. Стоило только обряду свершиться, как он немедленно покинул дом. Северус старался не думать, чего ему на этот раз будет стоить такое понимание, пришедшее извне. — Теперь-то Вы можете мне все рассказать? - было видно, что терпение профессора МакГонагалл уже близится к завершению. Но и тянуть уже не было никакого смысла. И Северус рассказал. И как нашел кроху на улице, что увидел, что сказал врач, как он договорился с Дурслями, что сделал со сквибкой. Готов был предоставить собственные воспоминания, правда, без думосбора. Слишком опасно. Женщина слушала молча, разве что краска спала с ее серьезного лица. — Но почему я? — Из всех знакомых волшебников с той стороны я смог бы доверить такое только Вам. Сами понимаете, если он знал, что с Гарри так обращаются, то почему? — Я не знаю, — к концу разговора Минерва и вовсе была задумчивой и бледной. Словно этот разговор стоил ей немалых сил. Такое положение вещей женщину явно не оставило равнодушной, если не сказать больше - вполне откровенно взволновало. Она сама, еще в далеком прошлом, предлагала не оставлять мальчика с этими подозрительными магглами и оказалась права в своих опасениях. До обсуждения того, с чего начался их разговор, дело так и не дошло. Просто не сегодня. А пока он, оставив леди в гостиной, пошел за мальчиком наверх. Гарри надел свою любимую красную клетчатую рубашку, объяснив Северусу это тем, что он должен произвести хорошее впечатление. А еще опрятное, чтобы никто не усомнился, что ему тут нравится. Хотя его пальчики, когда он это все говорил жестами, чуть подрагивали. Тени прошлого не вытравливались из детского сознания так быстро. Они приходили в ночных кошмарах, когда малыш даже не мог позвать на помощь. Северус бы, наверное, так и не узнал о них, если бы однажды под утро не нашел мальчика заснувшим рядом с собой. Как оказалось, Гарри успевал иногда так же неслышно покинуть комнату незамеченным, перед самым пробуждением взрослого. В тот раз "не свезло". А еще он боялся громких звуков, словно ожидая, что в них обвинят именно его... Но сейчас речь была немного не об этом. Кроха смутился, но успел быстро объяснить, что так иногда делала тетя, чтобы его не забрали в детдом или другое спецучреждение, где ему точно бы совершенно не понравилось. Северус уже сегодня и так был слишком измучен морально, но стоило Гарри рассказать мимоходом какую-то детальку из прошлого, незатихающая ненависть к Дурслям вспыхивала внутри ярким пламенем. Приходилось брать себя в руки. И объяснять мальчику, что все хорошо, в этот раз пластырь клеить совсем не нужно. Пообщаться наедине с Гарри у профессора в любом бы случае не получилось, но она и не просила. Наоборот, вспомнила, что уже пять часов, и вполне пора пить чай. Гарри держался настороженно, предпочитая сидеть поближе к его взрослому, чем к странной, строгой леди. Но в конце вечера вроде бы проникся, даже удостоив ее чести познакомиться с Мистером Кроликом. Только через час Минерва засобиралась обратно. Гарри на всякий случай попрощался издалека, быстро скрывшись на втором этаже в своей комнате. От греха подальше. — Не будете утверждать, что со мной его не ждет ничего хорошего? — Северус, — выдохнула женщина, сцепив впереди руки в замок, — Ты позволил увидеть свои воспоминания. Мальчик на еду как из голодного края не бросается, выбирает что-то вкусное себе и не удивляется вкусу. Жмется к тебе и, по всей видимости, успел спрятаться, чтобы его, не дай Мерлин, не нашли и вручили кому-то другому. Ты куда добрее, чем хочешь себя показать, но заметить такое, видимо, можно лишь из отношения к тебе близких людей. И не надо делать такое лицо, — профессор грустно улыбнулась, зачерпнув горсть летучего пороха и ступив в камин. — Можно было бы переживать, если бы ты видел в нем ребенка Джеймса, и даже при таких обстоятельствах ему явно было бы лучше здесь, чем у тех магглов. Но ты видишь в нем ребенка Лили. Северус еще долго смотрел в пустой камин, когда МакГонагалл уже скрылась в зареве зеленого пламени. Видимо, совсем потерял сноровку, и надо было брать себя в руки, пока на лбу не появилась яркая, сверкающая надпись, рассказывающая всем о том, что он на самом деле думает. С другой стороны, он позволил ей воспользоваться легилименцией. Взглянуть на все его глазами. А женщина она не глупая, явно может сама составить картину происходящего. Рассказать точно не сможет — Обет не позволит — а так возможно все-таки и подстрахует. Во всяком случае, Снейп на это надеялся, когда все это затевал.