Безгласый

— То есть ты… — Не кричи: как бы тривиально это не звучало, но дети спят. — То есть ты позволил себя, с позволения сказать, куснуть? — Северус только потом понял, что можно было не переходить на полушепот-полукрик, а просто наложить заглушку, но мозг совершенно отказывался действовать рационально. — Не куснуть, а поцарапать — это, между прочим, разные вещи, — Киран, кажется, откровенно забавлялся. Во всяком случае, на сколько всему этому позволяла ситуация. Даже морщинки от улыбки в уголках глаз проступили, хотя сама радужка оставалась чуть более темной и тусклой. — Если сам не подохнешь, уверяю, я тебе лично помогу, — Снейп резко поднялся со своего места, недовольно сверкнув глазами в сторону друга и направился из комнаты. Остановился на полпути, наложил все-таки заглушающее заклинание и резко вернулся к Нотту, встав практически вплотную, отчего теперь нависал недовольной черной тенью или вороном-переростком в приглушенном свете. — Показывай. — Не знал, что наши отношения уже перешли… да, стой, понял я, — рассерженный Северус уже был весьма угрожающим явлением, а если он направлял острие палочки в твою сторону — быть беде. — Царапина… глубокая, но царапина. Мистер Честер умеет делать свою работу. — Инфицирование произошло? — Не знаю. Эти два слова звякнули, неприятно царапнув барабанную перепонку. Северус смотрел без стеснения и эмоций, проверял цвет, принюхивался и аккуратно надавливал. С какой стороны ни посмотри, рана казалась совершенно обычной, даже от того же самого диффиндо проблем было больше. И все же… — Сварю тебе на всякий случай один подавитель… — Если за дело взялся сам Снейп, — Киран вновь перебил друга, но не найдя и толики веселья в глазах парня, отступил. Как-то разом весь обмяк в кресле, начав методично застегивать пуговицы темной рубашки. — Доверяю твоему опыту. — Опыту он моему доверяет, — сказать, что Северус был, мягко говоря, не в восторге от всей этой ситуации — ничего не сказать. Он даже сам себе никогда бы не признался, что это не просто злость — страх. Да, смертельного ничего нет, Нотт все-таки сумел вернуться живым, но эта лотерея с раной? Ликантропия — это не шутка, не то, с чем могут справиться первоклассные лекари. Не то, за что можно выкатить пусть даже и кругленькую сумму, но избавиться. И это угнетало. Давило на плечи и куда-то, по ощущениям, в основание черепной коробки. И снова возникало это дурацкое ощущение, словно на голову надевали раскаленный обруч, который все сдавливал, сдавливал… Будто желал раздавить череп. Правда, излишне медленно, почти что ласково. Да, по сути дела, ничего такого, с чем нельзя было бы справиться, в ликантропии не было. Для заражения требовался укус, а если быть еще точнее — слюна инфицированного. А дальше начиналась русская рулетка, — правда, без патрона, — что пронесет. Потому что слишком многих не проносило, Северус как-то имел возможность попасть в закрытый блок Мунго. Сразу после полной луны. Волшебники… Чего греха таить — не только обычных магглов пугало все то, что нельзя объяснить, чего они не понимают и…того, с чем сделать ничего не могут. Под грифом «во благо науки и следующих поколений» несчастных, что добровольно или не очень пожелали вылечиться от ликантропии, исследовали. А если отбросить все красивые термины — препарировали как только могли и нет. Проверяли реакции даже на яды — ну а что? Чем мантикора не шутит! Вдруг то, что убивает обычного человека, способно излечить и избавить от оборотничества? Одним словом, со слабой психикой и слишком жалостливые в том блоке не работали. Не говоря уже обо всех грифах "секретно", невозможности разглашения и так далее, и тому подобное. Иногда у тех же невыразимцев дела обстояли лучше. Но все же... Все же вся опасность заключалась исключительно в дни полнолуния. Так что обычная, хорошо спланированная изоляция была самым рациональным и простым решением — в другие-то дни все было относительно в порядке, во всяком случае настолько, насколько Северус успел заметить по Люпину. Страшнее были людские предрассудки. А чистокровный, кто заразился… — Ну, как я уже говорил до этого — Тео ты не бросишь… — Рот закрой, — отчеканил Снейп, даже не поворачиваясь. — Сам же сказал: "Доверяю твоему опыту". Вот и доверяй. — Спасибо. Сказано это было слишком устало, словно приговоренный к смертной казни узнал, что все было не напрасно… И от этого внутри так паскудно защемило… Почему страшна смерть? Потому что с этим уже ничего не сделаешь, как ни старайся, как ни молись, читай старые, рассыпающиеся в руках трактаты и иже с этим. Вот тогда действительно конец. И сейчас внутри ворочалось нечто подобное. Не осознание, нет…скорее предчувствие. Как бывает перед грозой или штормом, когда сидишь, смотришь на все происходящее и понимаешь… что шансов избежать надвигающегося катастрофически мало. — Кстати, с оборотнями что? Вот так просто отпустил? — просто нужно было заполнить звенящую тишину, сдвинуть притормозившее время с этой точки перелома. Невозврата. И, если положить руку на сердце, его в самую последнюю очередь сейчас волновало то, что там с этими самыми оборотнями. — Не знаю, какие у них дела с магами, но явно ничего хорошего, — Киран пожал плечами, плеснув себе в бокал еще виски. — Но новый вожак явно не желает иметь никаких дел с нами. — А Розье? Думаешь, обеспечит нейтралитет? — Не уверен. Но парень своего не упустит — фамильная черта "умри или убей, но сделай" работает безотказно. — И ты вот так все пустил на самотек? — Северус вскинул правую бровь, скрестив руки на груди. — Даже не знаю, — хищно улыбнулся старший Нотт, и Снейп вдруг с кристальной ясностью в очередной раз убедился, что лучше дорогу этому магу не переходить. Так. На всякий случай. Больше спрашивать ни о чем не хотелось. Северус ловил себя на том, что страшно, катастрофически устал, словно этот разговор вытянул из него последние жилы. Он снова и снова вворачивал в сознание установку, что даже если ликантропия — это не так страшно, с этим можно справиться, работать и, в принципе, счастливо жить. Просто об этом никто не узнает. Даже Тео. Во всяком случае, это произойдет далеко не сейчас. Они предпримут все нужные меры… Вот из-за чего-то такого Снейп и не подпускал людей слишком близко. Ведь что ты будешь делать, если с тем, кого ты привел из зрительного зала театра под названием "жизнь" за кулисы, туда, где уже пересекается грань "не все равно", а человек безвозвратно исчезает. Еще и реквизит прихватив, без которого представления будут уже не теми. Лили была той, кто объяснила ему эту нехитрую науку на пальцах. Странные и дикие аналогии. Ему нужен был сон. И, может быть, чуть больше огневиски. В мозгу как-то запоздало, нежели обычно, появилась мысль, что такими темпами он сопьется, как отец. — Учти, если по твоей милости я весьма продвинусь в вопросах волчьих противоядий и всех сопутствующих теме зелий — поможешь с патентом. — Идет. А что он мог ему еще сказать? "Прорвемся"? "Я тебя с этим не брошу"? "Тео в надежных руках"? Отвратительная, глупая шелуха слов. Северус лишь проводил друга до его спальни и отправился к себе. Надежды на то, что сон придет быстро, не оправдались в первые же полчаса. Парень на своей шкуре в очередной раз испытывал то самое дикое состояние, когда понимаешь, что устал, вымотался, но все застреваешь вот в этом пограничном состоянии между сном и бодрствованием и не можешь хоть куда-то сдвинуться. Окончательно уверившись в том, что лежать в кровати просто так — дело глупое и весьма раздражающее, Северус рывком поднялся, думая прогуляться. И все бы ничего, только со стороны кухни послышалась подозрительная возня. Внутри Снейпа что-то екнуло. Рефлексы сработали безотказно — разум мгновенно запер все тревожные мысли, став кристально чистым и ясным, а рука плавно и совершенно бесшумно выхватила палочку. Северус двигался быстро, но осторожно, отточенным движением наложив на себя заклинание, приглушающее звуки. Это было почти привычно, если не считать, что прошло уже так много времени с тех пор, когда и выработался этот рефлекс. По ощущениям, в дом проник кто-то не сильно умелый — возможно, даже не волшебник. С другой стороны это могла быть хитрая ловушка, дабы ослабить бдительность жертвы. Тянуть парень не стал — резко вышел из-за угла, кинув на опережение шарик слепящего света. Тут же послышался звон бьющегося стекла, треск и подозрительное хныканье. На шум тут же нарисовался Киран в полной боевой готовности, разве что с совершенно не свойственно растрепанными после сна волосами и в домашнем халате. Он-то и зажег обычный свет, явив миру двух неудачливых расхитителей верхних шкафчиков крохотной кухни. Третьим появился ошарашенный домовик Вэл. Его-то появление стало словно спусковым крючком, после которого Тео разразился тихим плачем, а Гарри сжался в маленький комочек, отчаянно закрывая голову ручками. — Приберись здесь, — скомандовал Киран, уже подхватывающий на руки сына. Северус не отстал от него ни на шаг, только вместо того, чтобы сразу схватить детеныша, перед этим его тихонько позвал, поймав ошалевший от ужаса взгляд. — Ну вот и куда полезли? Услышав в голосе отца строгость, вперемешку с усталостью и сочувствием, Теодор расплакался еще сильнее, обхватывая взрослого руками за шею. Гарри лишь трясся всем своим крохотным тельцем на руках зельевара, отчаянно вцепившись крохотной ручкой в рубашку Северуса. — Давай в гостиную, там места больше, — тут уже подал голос Снейп, кидая беглый взгляд на прибирающегося домовика. — Ну, показывайте, братцы, где болит? — на голос старшего Нотта Гарри напрягся, сильнее сжимаясь в руках парня. Тео же оказался посговорчивее и наглядно продемонстрировал ободранный локоть и коленку, при этом выглядел катастрофически несчастным и потерянным. Поттер уже почти не дышал. — Что ж. Я ничего серьезного не вижу, но если так сильно болит, нам непременно нужно ехать в Мунго, а потом, конечно же, домой. Киран произнес это сокрушенно, в то же время мягко отпуская ручку сына и направляясь ко второму пострадавшему, потому что в той позе, в какой застыл кроха, Северус его осмотреть никак бы не смог самостоятельно. Вот только ребенок сжался еще сильнее, а парень, прижав кроху к себе, отрицательно мотнул головой, подавая знак мужчине. Тому два раза намекать не пришлось. — Как в Мунго? — озадаченно хлопнул глазками Тео, даже перестав плакать по такому поводу. — Ну а как же еще? — Киран вновь подошел к сыну, мягко погладив того по голове. — Тебе же очень очень больно, я же все верно понимаю? Значит, надо в больницу. — Ты же сказал, что ничего серьезного, — Тео по инерции еще раз всхлипнул, но быстро вытер слезы, серьезно посмотрев на отца. — Ну я же не колдомедик, — развел руками Киран, присаживаясь на корточки рядом с малышом. — А ты говоришь, что очень больно. — Пройдет, — насупился ребенок, обратив внимание на друга, — Гарри а, ты, ты как? — не дождавшись ответа от притихшего мальчика, он вскочил на ноги, обойдя Снейпа кругом. — Гарри? Детеныш немного отмер, чувствуя, как его несильно потянули за штанину, но больше особенных признаков жизни так и не подал. — Так, искатели приключений, во избежание новых несанкционированных экспедиций до утра будете спать по разным комнатам, — не дожидаясь ответных действий, Киран вновь легко поднял извивающегося сына, который все старался добраться до своего друга, и, кивнув Северусу, отправился в свою спальню. Гарри почти не дышал. Ловил себя на том, что снова, почти панически, до странного, неприятного ощущения внутри, боится заплакать. Потому что плакать нельзя и одновременно можно. Затылок немного ныл, и было дикое желание схватиться за травмированное место, но в руках силы он не ощущал. Он влип. Так глупо и так страшно разрушил все-все. Это ведь именно он, Гарри, предложил на недовольное пыхтение Тео, пойти на кухню за печеньем. Именно он не удержал стул, и из-за этого его друг плакал, так горько плакал, что детеныш почти готов был разреветься вслед. Если бы не парализующий страх. Он не просто виноват — из-за него пострадал Тео. — Гарри? Ты слышишь меня? — голос Северуса пробивался словно сквозь куски мягкой ваты, но мальчик не отреагировал. Как теперь посмотреть ему в глаза? Что может оправдать? А может ли что-то оправдать вообще? Кроха почувствовал, как предательски задрожала нижняя губа, поэтому неловко прикусил ее. Он ощущал, как взрослый уселся на диван, мягко, но настойчиво продолжая обнимать его… Гарри не заслужил такого… Гарри… Он аккуратно, но скованно, словно деревянная кукла, отстранился, все так же не смотря Северусу в глаза, показал подрагивающими пальчиками "отпусти". На большее его не хватало. — Почему? — его взрослый всегда был странным. Очень странным. Почему-то не отталкивал его брезгливо, не ругал, и…и почему-то все так же продолжал обнимать. Перед глазами у крохи все плыло уже даже не потому, что куда-то пропали очки — предательские слезы все-таки пробивались, как их не останавливай. Гарри молчал, чувствуя, что ручки совсем перестали слушаться. Северус не двигался тоже некоторое время. А потом вдруг прижал детеныша ближе, положив одну руку ему на затылок, а второй начал мягко гладить кроху по спине. Гарри хотел было "сказать", что он не достоин, что не нужно, что он…плохой… Но смог только вцепиться в темную мантию, пряча заплаканное лицо. И просто молиться, чтобы время можно было бы отмотать немного назад. Самую малость. Чуть-чуть. Кроха не заметил, как домовик осторожно положил на столик рядом уже починенные очки в круглой оправе и, помявшись на месте еще пару секунд, с тихим хлопком исчез. Он вообще сейчас предпочитал не вслушиваться. Потому что страшно. Потому что знаешь, что скажут и к чему это приведет… Или не знаешь. Сомневаешься. И это еще хуже. Словно отложенная казнь, очередное изощренное наказание, ведь всегда больнее, когда отбирают нечто важное. Ценное. Но Северус молчал, продолжая лишь тихонько гладить по спине, а Гарри не находил в себе сил наконец-то узнать о своей участи. И стоило только на минуточку подумать о том, что может быть и пронесло, как взрослый почему-то встал, все так же держа его на руках. Сердечко ушло в пятки, а ручки еще сильнее вцепились в рубашку. Только вот вместо "не уходи", которое практически само вырвалось даже не из горла — из груди, Гарри только шевельнул дрогнущими губами. Звука все так же не было. А вот сейчас особенно остро хотелось сказать, попросить, извиниться… и… За этим ворохом ощущений он и не заметил, как его заботливо укутали в плед и вынесли под звездное, бескрайнее небо. — Знаешь, я всегда больше любил ночь, — начал неспешно Северус, поправляя край теплой ткани так, чтобы для Гарри, при желании, не сильно закрывался обзор. — Гораздо тише и спокойнее. И можно даже представить, что какие-то события, произошедшие и не очень приятные — это просто сон. Снейп никогда не умел успокаивать и подбадривать. Понятия не имел, что может сработать или как лучше поступить, чтобы не усугубить ситуацию еще больше. Иногда ему казалось, что они снова совершают с Гарри пять огромных шагов назад, делая всего лишь три вперед. И это… Злило. Нет. Это свербящее чувство было направленно совершенно не на детеныша, Мерлин упаси, нет, скорее…крик во вселенную "какого…?!". Северус же — другое дело, и пусть старые шрамы стягивают, не давая распрямиться и вдохнуть полной грудью, но Гарри... Мелкий-то в чем виноват? Парень настолько задумался, что не заметил, как кулек шевельнулся, и оттуда показалась вечно лохматая чернявая голова. Мальчик подслеповато щурился, силясь разглядеть что-то на небосклоне, но только хмурился, прислонившись ухом к ключице мужчины. Северус не умел утешать детей, взрослых и всю магическую и не магическую Великобританию вместе взятых. Но Гарри был каким-то чудовищно удивительным исключением.