Шанс на искупление

Забавно, ещё вчера Итачи готовился навечно закрыть глаза, отдавшись в руки смерти. А сегодня впервые за много лет проснулся в собственной комнате. Той самой, где провёл те недолгие годы, которые принято называть детством. Это было необычное чувство, словно погружение в давно забытые воспоминания, намеренно запертые глубоко в душе. Вот только отдавало оно не радостью, а нестерпимой горечью, принося за собой чувство тошноты. Хотелось бы верить, что всё это невероятный подарок судьбы, полученный им по чистой случайности. Только подарок-то явно с подвохом, и ждать, что всё пойдёт как по маслу, было бы глупо. Оставалось лишь гадать, в какой момент судьба покажет своё истинное лицо. Рамка в руке Итачи блеснула в свете луча, проскользнувшего сквозь окно за спиной. Наклонив её, он внимательно изучил запечатлённые на фотографии лица. Некоторые были ему знакомы: слева стоял младший брат вместе с родителями, в центре скромно улыбался сам Итачи, а чуть позади него ― Шисуи, положивший руку на плечо своего друга. Но кто были люди в правой части фотографии, он не знал. Единственное, что давало хоть какую-то подсказку ― торт на столе, украшенный сверху цифрой «20». Что ж, хотя бы в этой реальности он был счастлив. Положив рамку на место, Итачи уловил тихие шаги, приближающиеся к его комнате. Должно быть мама. Только она двигалась так изящно и в то же время сдержанно, будучи опытной куноичи, ещё не позабывшей своё ремесло. ― Итачи, ― заговорила женщина, и от её голоса болезненно потянуло в груди. ― Позавтракаешь с нами? ― Хорошо, ― коротко ответил он. Отказывать матери сейчас, после всего, что он сделал, было бы верхом эгоизма. Но как бы сильно он не старался скрыть свои чувства, его угнетало пребывание в этом доме. Он хотел вырваться отсюда, сбежать так далеко, где его уже не будут мучить лица людей, чьи жизни он когда-то забрал. Какая ирония, ведь теперь эти лица были повсюду ― целый квартал ни о чём не подозревающих Учих. Хоть Итачи и провёл в этом мире меньше суток, он уже жалел о том, что не отправился на суд Ками-сама. А может, это и есть его личная преисподняя? Пожалуй, завтрак в кругу семьи ― худшая пытка из всех возможных. Отец, как и большинство представителей клана, сдержан на слова и эмоции. Мать, пополняющая тарелки своих любимых мужчин и с теплотой расспрашивающая мужа о делах. И двое взрослых сыновей, один из которых терпеливо считал минуты, когда сможет покинуть общий стол. Хуже всего не то, что он видел их перед собой живыми. Самое худшее ― наблюдать за той жизнью, которая могла бы быть у него и Саске. С трудом опустошив чашку риса и выждав достаточно времени, чтобы не показаться грубым, Итачи поспешил покинуть кухню. Но, разумеется, отпускать его просто так никто не собирался. ― Как твоё состояние? ― спросил отец самым заботливым тоном, на который был способен. ― Уже лучше, ― заверил Итачи, опуская тарелку в раковину. Он был рад, что в данный момент никто из членов семьи не видит его лица. Точнее, того мучительного выражения, с которым он выдавил из себя ответ. ― Мы понимаем, что тебе может быть нелегко. В конце концов, твои товарищи погибли, да и сам ты… ― Дорогой, ― тихонько проговорила Микото, останавливая мужа на полуслове. ― В общем, – продолжил он. ― Если тебе нужно будет поговорить, ты всегда можешь к нам обратиться. ― Спасибо. Холод, что просочился в его словах, не слишком обеспокоил родителей, но их забота и терпение душило Итачи изнутри. Конечно, он был благодарен, что его не заваливают вопросами, позволяя прийти в себя после внезапного «возвращения из мёртвых». Только он явно не заслуживал такого отношения. Поблагодарив мать за еду, Итачи торопливо зашагал к выходу, желая как можно быстрее вырваться из стен родного дома. Ему срочно нужен был воздух. Свободное пространство, где его не будут преследовать призраки прошлого, напоминая о всех его деяниях. Где он сможет хорошенько подумать над тем, куда его занесло. На самом деле, у него была теория относительно этого места. Тем более, что он уже успел выяснить некоторые факты о нём: Во-первых, резни в его клане никогда не случалось. И более того, судя по общему настроению в деревне, к Учихам здесь относились куда теплее, чем можно было ожидать. Во-вторых, нынешним Хокаге до сих пор был Четвёртый, а значит, нападение Девятихвостого лиса он пережил. И, в-третьих, сам Итачи всё ещё являлся капитаном АНБУ. Правда, был один изъян, о котором он догадывался, но не спешил проверять. Однако факт был налицо: если его друг в этой реальности оставался жив, значит его глаза не пробудили Мангекё Шаринган. После нескольких неудачных попыток его активировать, Итачи окончательно убедился в том, что этой силы у него не было. Досадно, и всё же были в этом и свои плюсы. Например, идеальное зрение, о котором он уже успел позабыть, и отсутствие постоянного жжения в груди, сопровождаемого кровавым кашлем. Может быть, оно и к лучшему, а может, нет. Кто знает? В любом случае, Итачи воспринял всё это, как своеобразную миссию по поиску ответов, где главным ключом выступает он сам. Как только квартал Учих оказался далеко позади, он, наконец, позволил себе сделать глубокий вдох. Свежий, лесной воздух наполнил его лёгкие, принося долгожданное успокоение. Здесь, среди густых деревьев, где не было ни единой души, Итачи чувствовал себя почти как прежде: немного одиноко, но в то же время гораздо правильнее, чем рядом со своей счастливой и живой семьёй. Он не был уверен, что привыкнет к такому. Что привыкнет видеть изо дня в день их родные глаза, которые не будут наполнены осуждением или ненавистью. Что привыкнет бродить среди своих соклановцев, большую часть из которых убил собственноручно. Да и, вообще, что он будет спокойно жить в деревне. Если так подумать, то всё это похоже, скорее, на испытание, чем на подарок судьбы. И благодарить за него Итачи уж точно никого не собирался. Сквозь шелест деревьев донёсся приглушённый звук ударов и чьих-то голосов, заинтересовавших слух Итачи. По какой-то причине любопытство взяло верх над желанием тишины, и, запрыгнув на ветку, он торопливо рванул в сторону источника, двигаясь как можно незаметнее. Вскоре, из-за деревьев показалась небольшая поляна, оканчивающаяся обрывом и рекой, которую Итачи помнил слишком хорошо. Впрочем, и сам виновник этих воспоминаний находился там же. Только на этот раз он был одет в форму АНБУ и вовсю сражался с невысоким и довольно юрким противником ― девушкой, как понял Итачи по её фигуре. Рядом с ними он заметил ещё двоих шиноби, наблюдавших со стороны за битвой, хотя, вернее сказать, тренировкой. При таких скоростях сразу и непонятно ― убить они друг друга пытаются или просто испытывают силы. При виде Шисуи, ловко раздающего удары и также ловко уклоняющегося от них, губы Итачи искривились в улыбке. Он давно уже не наблюдал вживую мастерство своего друга, который и сам когда-то обучил его многим вещам. Наконец, уловив достаточно предсказуемое движение куноичи, Шисуи с силой припечатал её к земле, вырывая болезненный стон из горла девушки. На этом их бой окончился. ― Неплохо, ― ободряюще произнёс он, помогая ей подняться. ― Намного лучше, чем в прошлый раз. ― Только вы всё равно предугадываете все мои движения, капитан, ― тяжело дыша и устало улыбнувшись, выдала куноичи. ― Я могу и не использовать Шаринган, если хочешь. ― Нет уж, пусть будет честная тренировка, ― поспешила возразить она. ― Не стоит давать мне поблажек только потому, что я новенькая. Секунда и в руке Шисуи блеснул сюрикен, отправленный точно в сторону ветки, на которой безобидно восседал Итачи. Оружие воткнулось в нескольких сантиметрах от его ноги, но это явно был не случайный промах. Сдержав вторую тронувшую губы улыбку, Учиха всё же показал себя, спрыгивая на землю недалеко от друга. Лицо Шисуи мгновенно расслабилось при виде того, кем оказался их таинственный наблюдатель. ― Итачи, ― с дружеским теплом проговорил он. ― Не ожидал тебя здесь увидеть. Думал, опять Генины расшалились. Шисуи глянул на своих подчинённых, ожидающих действий капитана, и в этот момент Итачи заметил на себе любопытный взгляд девушки, чьи светло-серые глаза были торопливо отведены в сторону. ― Можете пока быть свободны, – проговорил старший Учиха, пряча второй сюрикен обратно в чехол. – Встретимся в штабе завтра утром. Все трое коротко кивнули и скрылись среди деревьев, уносясь прочь. ― Как ты? ― осторожно поинтересовался он, поворачиваясь к другу. Вопрос, который Итачи уже неоднократно слышал, и ответ на который по-настоящему дать не мог. Всё же спрятать от Шисуи свои чувства ему так и не удалось. Да и как тут спрячешься, когда кое-кто способен без труда читать твои мысли, не применяя Шаринган? ― Должно быть, трудно возвращаться назад? ― понимающе добавил тот, не дождавшись ответа. «Ты даже не представляешь насколько». Глядя в спокойные, терпеливо ожидающие глаза друга, Итачи разрывался между желанием рассказать ему обо всём и сомнениями, тянущими назад. ― Ты всегда можешь выложить мне то, что на душе, ― произнёс Шисуи, будто разглядев этот молчаливый вопрос в его глазах. ― Это не так просто. ― Брось, Итачи, сколько мы уже знакомы? Разве я когда-нибудь отворачивался от тебя? Что-то далёкое мелькнуло в его воспоминаниях, заставляя почувствовать эффект дежавю. Он уже слышал эти слова раньше, сказанные с той же интонацией, что и сейчас. Только обстоятельства тогда были другими. Это заставило Итачи вновь почувствовать себя тринадцатилетним мальчиком, стоящим перед лицом старшего друга, готового подставить ему своё крепкое плечо. ― Хорошо, ― наконец выдохнул он, понимая, что «либо сейчас, либо никогда». ― Но тебе не понравится этот рассказ. ― Как-нибудь переживу, ― ухмыльнулся Шисуи, складывая руки на груди.