Последнее желание

Шум леса — та музыка, что ласкает уши. Тихий шепот листьев заставляет сердце трепетать: ведь каждый раз, когда ты хочешь его послушать, ты всегда останавливаешься, стремишься, чтобы другие звуки не заглушали. Ты сосредотачиваешься на ветре, расплываешься в в природе, и невольно заглядываешь внутрь себя. Что там, в том неизведанном сгустке под названием душа? Шорохи в лесу разнообразны: от одних ты обмираешь в страхе, другим ты радуешься. Нет, музыка леса — самое прекрасное явление, какое можно только услышать. Потому лишь перешептывание листьев, создаваемое легким ветром, звучало на импровизированной церемонии. Никакие маршы Мендельсона не способны в полной мере и успокоить незнамо откуда взявшееся волнение, и помочь понять вновь, целиком и полностью — вот он, человек, с которым ты готова остаться до конца. Природа на Земле жестока — грустная правда, которая далась Флоре с трудом. Не в ее силах что-либо менять, и спустя столько времени, проведенного на этой злой планете, начинаешь постепенно понимать Диану. Магия источника позволяла управлять природой Земли лишь в той мере, в какой позволяла сама планета — а она позволяла ой как немного. Но очистить полянку прямо посреди леса она позволяла. Вырастить цветы по бокам тропинки тоже. Флора не скупилась в красках, не желая ограничиваться лишь принятым на Земле белым, раскрашивая такое важное место в самые разнообразные цвета. Есть что-то все же в этой дикой, необузданной, завораживающей своей опасной красотой природе. Что-то неуловимо манящее, что-то притягивающее. Пугающее, жесткое, но притягивающее. Флоре природа Земли определенно нравилась. О, она была в нее влюблена. Она обожала ее многообразие — и потому крышей над алтарем служили широкие пальмовые листья, по бокам стояли цветущие прямо посреди лета сакуры, а вокруг рос медовый вереск. Анаган рассказывал, что когда-то из него действительно делали мед, но рецепты древних пиктов до нынешних дней не дошли. Говорили, что не было напитка слаще. Анаган в подготовку не лез, кивая, и, довольно равнодушно, со всем соглашаясь. Флора знала, как никто другой: вот кто красот за свою жизнь повидался. Видел самые потрясающие церемонии, заканчивающиеся катастрофой. Потому наполнение ему и не важно — важно то, что будет дальше. А дальше, никто из них двоих не сомневался, будет только лучше. Но фея была не столь искушена в подобных мероприятиях — во дворцах, как правило, постоянно приходилось кого-то защищать, от кого-то спасаться, так что на восхищение времени оставалось мало. Сейчас она была вольна сотворить все так, как хочется только ей. И никакие советы по поводу безвкусицы, никакие нормы, правила не остановят ее от того, чтобы создать вокруг кусты роз в виде роз! Она хочет, она сделает. — Ты собираешься это потом убрать? — с интересом поинтересовался Анаган, — Оно тут без тебя не выживет. — Куда ж я денусь, — флегматично ответил Флора, раздумывая, что оставлять пустой уголок поляны будет неправильно, — будешь потом помогать мне это все пересаживать! Маг не ответил, лишь улыбнулся, отходя обратно к машине — своей несомненной гордости. Джип, который выжил и в горах, и в джунглях, и на скалистых островах, и в пустынях. Он изъездил повсюду, и останавливаться в своем движении был не намерен — слишком прекрасна Земля во всем своем многообразии. Они путешествовали по Земле уже месяца три, и ни разу джип не замирал в одном городе дольше, чем на пару дней. Иногда Флору немного тяготили рассказы подруг в их общем чате про борьбу с Тританусом, но очередное приключение с Анаганом мигом выметало ностальгию по сражениям. Слишком долго они откладывали момент, когда они безраздельно смогут принадлежать друг другу. Они наслаждались каждым мгновением. Мысли Флоры занимала любовь, любовь, и вечные идеи экспериментов. Растения Земли — поле непаханное для различных магических скрещиваний. А что, если немагические растения объединить с магическими? У Флоры чесались руки попробовать, но с их кочевым образом жизни нормальный опыт поставить было сложно — так что она трепетно записывала свои идеи в блокнотик. У Анагана тоже был такой: только в него он записывал какие-то истории о местах, куда они едут, чтобы потом в красках описывать их Флоре. А она была его самым благодарным слушателем. Наконец арка с диковинными семицветиками была закончена, и Флора довольно оглядела поляну. Совершенно ничего лишнего: всего лишь пройтись можно было по одной единственной тропинке, не свернув ни шагу в сторону — иначе напорешься на выращенный для композиции цветок. — Надо было добавить к «алтарю», каких-нибудь ягод, — заметил Анаган. Флора ухмыльнулась. — Все тебе бы поесть. — Ну ты представь — говорим мы клятвы, целуемся, а потом сразу же закусываем вишней. Романтика! Флора покачала головой со снисходительной улыбкой, но среди пальмовых листьев появилась настоящая веточка вишни. «Была б тут Стелла, она бы в обморок свалилась от мешанины!» — весело подумала фея, при этом искренне сочтя свое творение гениальным. Анаган помалкивал, и правильно делал — Флора бы припомнила ему, как он на полном серьезе хотел сделать алмазный бампер. Передумать заставило только замечание, что к не обладающим магией людям это будет нечестно — сработало. Да и маг спустя полгода уже не считал эту идею такой уж хорошей. — Ну-с, все готово? — Анаган выскочил из машины, неся в руках одежду. В походной жениться было бы некрасиво. Но и смокинги Флоре никогда не нравились. Сошлись в итоге на черной, полупрозрачной рубашке и таких же черных брюках с цепочкой — на ней настоял сам маг. Флора же купила искусственную белую розочку — к искусственным растениям она с недавнего времени начала относиться благосклонно. За горшками следить получается не у всех, на природу выбираться тоже, а красота нужна каждому. И искусственные цветы вполне ее заменяли. Как сейчас — и розу не убили, и смотрится красиво, будто настоящая. От Анагана Флора как-то услышала о существовании историй, в которых у влюбленных из груди растут цветы. Из груди ее мага росла бы далеко не белая роза — это была бы темная фиалка, непременно. Либо клевер — уж слишком часто маг их ест. Но белая роза и смотрелась красиво, и не делала Анагана типичным «темным магом». Так сказать, в прямом и переносном смысле слова… Флора хмыкнула, углубляясь в чащу. По договоренности, у них все произойдет, будто в любимых Флорой американских фильмах. Правда, рядом никто не поведет ее к алтарю, не будет стоять священник или верный друг. Их общее желание провести свою собственную, огражденную от чужих глаз церемонию, появилось, как и многое с Анаганом, внезапно: они сидели на живописнейшем холме в Шотландии, любовались закатом. Флора как сейчас помнила, что у нее немного затекла шея, но она просто была не в силах сменить положение — слишком комфортно было в объятиях, слишком удобное у ее мага плечо. И тогда, Анаган впервые предложил: «а давай поженимся?». Просто, без колен, колец, долгих речей. От этой простоты у Флоры всегда немного кружило голову. Становилось так свободно, так легко: какие правила фей, неудобные каблуки холодные костюмы — ух, на земле в топах не походишь! — все это отметалось, оставляя место лишь собственному, такому важному комфорту. И она знала прекрасно, что не только Анаган дарил ей этот комфорт — она и сама являлась причиной его спокойствия, Флора даже позволяла себе думать, что и его «долго и счастливо». Он сказал ей однажды, что не чувствовал ничего прекраснее снятого груза ответственности. Что не чувствует вины за отказ от бессмысленной борьбы рядом с ней. Флора ответила, что понимает, о чем он. Слишком понимает. Она ответила: «давай». Не «Да!», «давай». Флора не думала в тот момент об этих мелочах, но чуть позже, она с улыбкой вспоминала свои прежние детские фантазии о помпезных церемониях, криках да, длинном стихотворении в ее честь… как же мало ей оказывается надо! Пройдя сквозь все испытания, наконец почувствовать себя в безопасности, наконец в полной мере осознать, что такое любовь. Она ведь не в пафосе заключается, она в твоих внутренних ощущениях. Идея личной свадьбы, без гостей, появилась сразу после — Флора с тоской представила себе приготовления, которые ей предстоит совершить. Именно ей — у Анагана друга три, у Флоры тридцать три и больше. Нет, разумеется, все это будет. Просто настроение не то — суетиться не хотелось. А вот пожениться — пусть и на словах только — хотелось. И фоток хотелось. Окутанная тайной даже для новобрачных, свадьба состоялась в самом центре шотландских лесов. Через пару дней они нашли подходящую полянку, еще за день выбрали костюмы, и вуаля, оставалось только все украсить так, как сердце прикажет. На Земле по некоторым традициям невесту до свадьбы видеть нельзя. У них так не вышло — Анаган о платье знал прекрасно. Но Флора не переживала — они здесь не за традициями. Они здесь — для себя и только. А потому и юбка у нее под стать поляне — вся пестрая, в разноцветных цветах. Флора была очарована девушками в подобных юбках, танцующими под скрипки или гитары. А уж когда Анаган отвел ее на «Кармен»… о, наряды цыганок захватили ее сознание. Фея не стала вдаваться в подлинную историю и быт этого народа, довольно быстро поняла, что ничерта романтического там нет, но с удовольствием почитывала о них рассказы (на Земле главные герои вечно умирали, но с этим свыкаешься. Со многим на Земле свыкаешься, и позже даже восхищаешься). Пышной юбка не была — не уместилась бы в тонкую тропинку и порвалась бы о цветы. И была это именно что юбка: платье Флора не захотела. Лишь юбка в пол, скрывающая пыльные кросовки — ну не в туфлях же ей по земле расхаживать! Блузка была зеленой, в рюшках — в магазине на Флору пялились, а ей нравилось. В Анагане порой проскакивали старинные замашки, и, возможно, потому что знакомилась фея с искусством Земли через призму его восприятия, она и переняла эту его особенность. Завершала бы композицию розочка в волосах (искусственная, разумеется), но позже Флора передумала. Вместо этого голову украсили две заколки с лилиями — убрали челку. Волосы приятно упали сзади на спину — сложновато путешествовать с распущенными волосами, потому девушка научилась плести самые разнообразные косы — и плела их крайне редко, обычно ограничиваясь обычным хвостом. Порой у нее даже проскакивала мысль сделать дреды, как у Анагана, но довольно легко отпадала. У Флоры не было сейчас перед собой зеркала в полный рост, но она просто чувствовала себя великолепно. И в этом чувстве готова была утопать — любовь к себе прекрасна! Любовь прекрасна! Девушка не знала точно, но ей очень хотелось верить, что не терять надежду и веру в лучшее людям на Земле помогала именно любовь. Любовь к чему? Вопрос хороший, но в случае феи все было понятно. Расправив плечи, девушка ступила на поляну и улыбнулась. Ветер потрепал волосы, создал такую нужную сейчас музыку леса, и девушка впервые почувствовала волнение. Приободрил ее стоящий там, под кронами самых разнообразных деревьев, жених. Смотрящий так спокойно, умиротворенно, расслабленно — точно зная, что происходящее не более приятного развлечения. Что свадьба, даже с гостями, ничего в сущности и не изменит между ними. Способно изменить что-то лишь время, но тут уже все в свои руки берет судьба. А двум любящим сердцам остается только уважать друг друга, принимать и поддерживать. Главное, чтобы рядом было хорошо. Остальное сложится. Украдкой Флора заметила, что вишни стало ощутимо меньше. «Вот обжора» — хихикнула она, добавляя лицу веселости. До этого, под влиянием момента, она была скорее возбуждена, нежели весела. Заметив перемену в ее настроении, Анаган тоже заулыбался. Так они и встретились: продуваемые ветром, вдыхая запахи самых разнообразных цветов, под кроной самых разнообразных деревьев, одни, посреди леса. Весело друг на друга смотрящие. Никаких слов не заготовившие. У Флоры постоянно в голове выходила слишком претенциозно, Анаган же на трогательные речи тоже был не способен. Да и не нужно это все — хотелось просто замереть в этом моменте, смотря друг другу в глаза, ловить искру веселья и любви и запомнить навечно все-все-все. — Флора, — девушка расплылась от той скрытой нежности в голосе Анагана. Сторонний слушатель может даже услышать нотки насмешки, но фея прекрасно слышала, как дрогнула интонация. Маг быстро облизнул губы. — Самая прекрасная девушка во всей вселенной, — удостоенная такого громкого титула хмыкнула. — Моя любимица, — а вот это уже был запрещенный прием. Флора умиленно пискнула — начало их знакомство, и легендарную фразу они всегда вспоминали с удовольствием. — Ты согласна стать моей женой? — Согласна, — Флора не могла не позволить себе кокетливо намотать локон на палец. Оба хихикнули. — Анаган, — мужчина чинно поклонился. — Мужчина, перевернувший мой мир, — на это заявление маг выгнул бровь и усмехнулся. — Самый шикарный враг, какой у меня когда-либо был. — Маг скорости, но не скорострел! Флора прыснула. Чертовщина же, а не шутка — но девушка смеялась всегда. Потому что… ну а как иначе? Без смеха жить трудно. Удивительно, но магия, витавшая вокруг — не магия, какую изучали в Алфее, а особая магия, лично Флоры и Анагана — не развеялась, напротив, сердце лишь сильнее потеплело, стало так хорошо, что казалось, никогда такого и не было. Но это не правда: было и еще как было, просто миг особенный. — Спорное утверждение, — быстро пробормотала Флора, не давая Анагану снова себя прервать, — но несмотря на это, я готова спросить: станешь ли ты моим мужем? — Да, — ответил Анаган просто. Обычно в фильмах говорили о том, кто же дал власть на сочетание брака. Их же, как романтично заявила Флора, сочетала сама природа, поэтому в шелесте листьев девушка услышала заветные слова. Анаган шелеста не понимал, но он понимал любимую — все, церемония завершена, жених может поцеловать невесту. Губы у них от путешествий обветрились, стали сухими. Но поцелуй получился сладкий — из-за съеденной Анаганом недавно вишни. Ну что ж, он насладился ягодами, Флора насладиться его губами. Поцелуй был долгим — даже слишком долгим. Именно сейчас, в этот момент, они чувствовали особенно ясно — все, связаны навек, не отрежешь. И это осознание навевало окончательное спокойствие. Потом Флора по своей прихоти украсит тропинку кустами в виде сердец, а Анаган пронесет ее через них на руках. Потом они вдвоем накроют праздничный стол под алтарем — не использовать же такую красоту просто так! Потом стол они уберут, а под сенью вишни, пальмы и сакуры образуется брачное ложе — было что-то в сексе на природе. А потом они развезут все растения в естественные среды обитания с помощью порталов, усядутся в джип и станут обсуждать уже церемонию для друзей: большую, грандиозную — иначе с их друзьями не получится! А сейчас все так просто: есть любимый, есть любимая, есть губы, от которых отрываться не хочется, есть песня леса, лучше любого аккомпанемента. Есть мир, который пусть и не идеален, но от того не менее прекрасен. Есть счастье, поселившееся внутри. И ничего главнее для них сейчас нету.