Последнее желание

С детства мама учила Блум не врать. «Ложь разрушает все», — увещевала она, и маленькой девочкой она воспринимала эти слова крайне остро. Но вскоре выяснилось, что и мама врала о ее происхождении. И все же Блум терпеть не могла ложь. И как ей было горько столько лгать в последнее время. Разговоры с Дафной буквально рвали душу, и Блум даже начала малодушно их избегать. Заметив за собой этот неприятный поступок, она поспешила исправиться — но все стало только хуже. Сначала они просто мило болтали о подругах. Блум с большим удовольствием пересказывала их жизнь и приключения сестре, делилась, что она сама узнала нового. Дафна с готовностью слушала. Разговор свернул в сторону Сиреникса, и Дафна в очередной раз выразила опасения. Блум постаралась заверить ее, что все будет в порядке. — Я тоже так думала, — вздохнула сестра, — но когда мои силы восстали против меня же, запечатывая в этой призрачной оболочке, а последним в ушах слышался смех этого мерзкого Валтора, я поняла, какую горькую ошибку допустила, гонясь за новым превращением... Блум поджала губы, опуская глаза. — Ну, не будем о грустном, — тряхнула головой Дафна, тепло улыбаясь. — Как у тебя дела с юношами? — У меня все также никого нет, — Ложь. *** Блум сидела после светского вечера в королевском замке, готовилась ко сну, когда к ней в комнату заглянула Марион. — Я пришла пожелать тебе доброй ночи, — ласково сказала она, обнимая Блум, — и спросить, как тебе молодежь Домино. — Они были веселыми и милыми, — честно ответила девушка. Родители позвали ребят примерно ее возраста познакомиться друг с другом. Пусть большие сборища народа и несколько напрягали Блум, особенно на Домино, где от нее многого ждали, но этот вечер прошел довольно приятно. — Я видела, ты много общалась с двумя девочками. — Да, их очень интересовали мои приключения и учеба в Алфее, — живо принялась пересказывать их разговоры Блум. Мама терпеливо слушала, но, казалось, ее волновало совсем другое. — А с мальчиками ты пообщалась? — осторожно спросила она. — Да, конечно, — легко ответила Блум. На выжидающий взгляд Марион она ответила полным непониманием. — Может, тебе кто-то из них приглянулся? Не пойми нас неправильно — мы не пытаемся тебя ни с кем свести, — поспешно добавила она, — просто ты так давно одна, что мы и подумали, может, ты бы хотела... освежить знакомства? Блум почувствовала, как ее щеки стремительно покраснели. — Я пока не очень хочу отношений, — ответила она, старательно отводя взгляд. Ложь. *** Блум и Фарагонда сидели в кабинете директрисы и спокойно пили чай. Если раньше их встречи проходили только в формате уроков, то со временем они стали приобретать все более личный характер. Фарагонда даже начала делиться нюансами руководства школой. — Она просто хочет передать пост директрисы тебе, — предполагала Текна. Но Блум до конца не верилось в эту версию. Сегодня же вечером Фарагонда вспоминала свои школьные годы — как она ходила на танцы со специалистами, сбегала с уроков на вечеринки в Магикс. Блум слушала и смеялась вместе с ней, пока взгляд женщины не стал внезапно строже, а тон — тверже. — Извини, что сейчас прерву наш милый вечер столь важным вопросом, — сказала она, — но я все же не могу не обсудить эту тему. Я надеюсь, ты поймешь меня. Я ведь сражалась с Валтором в свое время, и потому все еще не могу ему довериться в полной мере. Мне жаль, что я столь несправедлива к тебе, и провожу эту беседу только с тобой, Блум — Стелла и Флора тоже заслуживают ее, но они ко мне не прислушаются. Но ты всегда отличалась благоразумием. — Что вы хотите сказать? — осторожно спросила девушка. — Я лишь хочу предупредить тебя, чтобы ты не расслаблялась и не теряла контроль. Да, нельзя исключать, что Валтор действительно изменился. Но все же просто так отбросить самые наихудшие предположения я тоже не могу. — Я внимательно слежу за ним, — ответила Блум, стараясь держать голос как можно ровнее. — У меня все под контролем, госпожа Фарагонда. Ложь, наглая ложь. Блум смотрела в потолок, вспоминая сегодняшний вечер. Нова написала в своем чертовом блоге, как видела кого-то у ее окна и выдвинула предположение, что у Блум появился новый ухажер. От одной мысли, что все узнают о них с Валтором, у нее чуть не повторился тот приступ под корнями — дышать стало тяжело, в ушах зашумело. Но пронесло — рядом оказались подруги, что быстро привели ее в чувство и сварили успокаивающий чай из оставленных Флорой трав. Сейчас она чувствовала себя куда лучше, но все еще опустошенной. А ведь силы ей понадобятся — предстоял тяжелый разговор. Блум знала — в школе осталась только Стелла. Но она сидела в своей комнате, скорее всего с Огроном, и вряд ли смогла бы помешать. Хотелось остаться один на один с проблемой. В глубине души зрела надежда, что изворотливый Валтор придумает решение. Но она была почти ничтожна. Он возник в ее комнате слишком внезапно — Блум совершенно не успела подготовиться. — Ты написала, что хочешь поговорить. Она села на кровати, не решаясь взглянуть в его глаза. Знала, что если позволит себе такую слабость, то слова застрянут в горле, и разговора не случится. Она решалась на него уже три дня, обдумывала каждую свою фразу, каждый довод. Но, услышав его голос, ставший таким родным за эти девять месяцев, в голове от заготовленной речи остались только невнятные отрывки. Блум вздохнула, собираясь с силами, но глаз не подняла, не отрывая взгляд от его груди. Валтор же хранил молчание, медленно убивающее ее. — Так не может продолжаться, — сказала Блум наконец, — я устала от вечной лжи, от недомолвок, от страха, что нас раскроют. Валтор ответил не сразу. На его лице не дрогнул ни единый мускул, однако в глазах металась тьма. Что-то подобное она видела в последней битве, за секунду до ее окончательной победы. Тогда она торжествовала, видя его таким, загнанным в угол зверем. Сейчас же все внутри требовало смягчить свои слова, взять их обратно, обнять его, прижаться к его губам и больше не отпускать. Но в битвах Блум научилась выдержке. Потому она сидела молча в ожидании ответа. — Я удивлен, — его голос был пугающе ровен, — крайне удивлен, что этот разговор случился только сейчас. Я ждал его с нашего первого свидания. Знал, что твоя любовь к одобрению победит, но надеялся на... что? На чудо? Жалкий глупец, — последнее он прорычал едва слышно. Блум вспыхнула. — Да я за тебя беспокоюсь! Мои родители не оставят это просто так, они откроют на тебя охоту, а если ты хоть чуть-чуть любишь меня, ты не станешь от них отбиваться в полную силу и снова окажешься в тюрьме! — Не впервой, — ядовито усмехнулся Валтор, — я готов рисковать. — А я не хочу новой войны, — твердо ответила Блум. — Я буквально не вижу другого выхода. — При желании его всегда можно найти. — Так ищи! — сорвалась она, чувствуя, как к горлу подступает ком от обиды. — Я всю голову сломала, пытаясь понять, как примирить тебя с родителями! Единственный выход, который я смогла найти — пойти по пути Флоры и исчезнуть из Магического Измерения, скрыться в Гардинии, и больше никогда не показываться здесь. Но на это не готова пойти я и, — очертания Валтора перед ней размылись, а на щеках резко стало мокро, — ты тоже не пойдешь. Ведь иначе я бы тебя не полюбила. — Как забавно, — прошептал Валтор, неподвижно взирающий на ее слезы, — ты впервые говоришь, что любишь меня, когда бросаешь. Логика у фей — явление непостижимое. Блум чувствовала себя абсолютно опустошенной. Борьба с ним и с самой собой окончательно вымотала ее, и сил на ссору больше не осталось. — Пожалуйста, — взмолилась она, — давай не будем сейчас ругаться? Я хочу запомнить эти отношения самым прекрасным образом и не ломать их отвратительным окончанием. Она видела, как сильно Валтор хотел огрызнуться. Она могла прочитать по его лицу бегущей строчкой все язвительные ответы. Но он сказал лишь: — Хорошо. Валтор раскрыл руки, и Блум не смогла удержаться от последней слабости. Его объятия казались такими родными, самыми теплыми и нежными. Слезы вновь окрасили сюртук, оставляя темные разводы. На макушке она почувствовала его ладонь, что тихо гладила ее по волосам. — А если я найду способ? — тихо спросил он. — Если и вторые твои родители примут меня? — Тогда я стану самой счастливой девушкой на свете, — честно ответила она. Она взглянула в его глаза в последний раз и отстранилась. Валтор больше не задерживался, растворяясь в воздухе. А Блум оставалось только собирать осколки своей души. *** Огрон, послав прощальный воздушный поцелуй, скрылся на балконе. Он хотел уже телепортироваться обратно на Солярию, но что-то привлекло его внимание. Темная фигура, сидящая наверху, смотрелась слишком зловеще. Огрон разглядел плащ и огонек, мелькающий во тьме. Сначала он не понял, что примечательного было в фигуре, и только потом сообразил, что в школе для фей вряд ли обычным делом был мрачный мужчина, курящий на крыше. Все опасения быстро рассеялись, уступив место любопытству. С Валтором он не виделся уже давно, а застать его прямо в Алфее, да еще и без Блум было верхом странности. Огрон тихо приблизился. — Чего тебе? — хрипло спросил Валтор, не оборачиваясь. — Хотел поздороваться, — добродушно отозвался Огрон, усаживаясь рядом. — Тебя здесь редко можно увидеть. — Потому что я встречаюсь одновременно с самой храброй и самой трусливой девушкой в мире, — ответили ему, выпуская пар. Огрон втянул носом воздух, с интересом замечая, что курил Валтор не сигареты, а какую-то замысловатую трубку с приятным запахом. Он только освоился с аналогом табака на Солярии, и вот встретился с чем-то новым. Но поинтересоваться ему не дал внезапный вопрос. — Как это у тебя получилось? — Что именно? — Ты вписался в это фейское общество. Открыл школу, уже зазнакомился с отцом своей девушки, ходишь, почти не скрываясь. Тебя ведь тоже считают ублюдком! — Да меня не знает никто, — фыркнул Огрон. — На Солярии я пока просто хрен с горы. Но, не строя из себя пижона, высшее общество меня приняло. Глядишь, еще годика три-четыре, и они сами примутся меня выгораживать перед земными феями. Валтор не ответил, с каким-то остервенением присасываясь к трубке. — А что, собственно, случилось? — аккуратно поинтересовался Огрон. — Тебе-то какое дело? — Честно? Стелла мне весь мозг проест, если я не выясню, почему парень ее подруги грустно курит над ее комнатой. — Просто не говори ей, что видел меня здесь. — Ну уж нет, врать я ей не буду. Мы с тобой не так близко знакомы, чтобы я лишал свою девушку столь интересной информации, — Огрон внимательно осмотрел Валтора, подмечая все мелкие детали. — Что, Блум сочла, что отношения с врагом семьи не для нее? — Ей надоело им врать, — прошипел Валтор, — и она боится, что со мной что-то случится, если где-то пронюхают, что я жив. Но мне кажется, ей просто больно представлять, как о ней подумают плохо. — И потому ты сидишь здесь и гадаешь, как получше извиниться перед ее родителями? — проницательно выхватил основную мысль Огрон. Ответом ему был мрачный кивок. — Не понимаю, что тут думать. Просто побудь рыцарем и соверши какой-нибудь подвиг. Валтор смерил его таким взглядом, словно видел перед собой умалишенного, но Огрон подхватил ту волну, благодаря которой его школа фехтования и начала пользоваться такой популярностью. — В этом мире то и дело безнаказанно гуляет зло! От тебя требуется только защитить слабых, перекрыть свои былые злодеяния своим блестящим благородством. Спаси Домино от метеорита, останови адского коня на скаку, переведи самую старую бабушку через самую оживленную дорогу. Подвиги, мой дорогой друг, способны творить чудеса. — С каких это пор мы друзья? — Валтор явно был не впечатлен. — Вообще не понимаю, чего ты тупишь, — Огрон не обратил на его слова какого-либо внимания. — Ты же именно так Блум и завоевал: спас ее друзей, спас ее мир. — Тогда все было просто — Блум угрожала опасность, а без своих друзей она бы не улетела в безопасное место. А насчет мира — от кого спасать его? От Тритануса? — Ну это слишком мелко — оценят только на Андросе, но никак ни на Домино, — отрезал Огрон. — Не обязательно сражаться с врагом, чтобы совершить подвиг. В твоем случае им будет просто задуматься о ком-то, кроме себя любимого. Неужели у королевской четы Домино нет никаких проблем? Да ни в жизнь не поверю. Найди утерянные сокровища, отстрой забытую достопримечательность, реши какой-нибудь социальный конфликт. Поставь короля в неудобное положение должника — и приди к нему с покаянной головой! — Звучит не очень по-рыцарски, — хмыкнул Валтор, но Огрон заметил, как оживились его глаза. — Тебя могут стыдить за то, что после геройства ты ожидаешь памятник, но нет ничего плохого в желании признания своих заслуг, — со смехом ответил он, поднимаясь. — Мне надо идти, но, я тоже готов сделать подвиг. Я не расскажу Стелле о нашем разговоре. — А взамен? — Валтор тоже встал, откидывая трубку в сторону. От былой мрачности не осталось и следа. — Ты вернешь себе эти отношения, — Огрон протянул руку для рукопожатия. И ему ответили. Валтор задумчиво смотрел на пустое место, оставшееся после того, как маг исчез в портале. Что ж, пришла пора и ему уходить, но не очень далеко. Предстояло проштудировать много книг, и нужные ему должны были находиться прямо здесь, в Алфее. Нарушить пару правил ради подвига — он с легкостью на это пойдет. Валтор знал, что он может сделать. Осталось выяснить, как.