Глава 62
6 ноября 2020 г., 22:17
***
— И, наконец, это класс декоративно-прикладных искусств, — сказала девчонка Байрон, сделав руками широкий жест, как будто это было что-то, чем можно было гордиться. Кроше выглядела чрезвычайно воодушевленной целых десять секунд, пока не разглядела как следует всё то дерьмо, что было развешано по стенам. — Чья это работа? — спросила Чешир, указывая в сторону нарисованной акварелью картины, на которой угадывался единорог. Наверное… Если она хорошенько прищурится. Байрон смешалась. — Один из твоих будущих одноклассников? У девчонки было меньше уверенности в себе, чем в одном мизинце у кого-нибудь вроде Алисы. Это выглядело жалко. — Мы занимаемся самыми разными веселыми вещами тут. Типа лепим из глины… всякое, или рисуем. — Что ж, кто бы не нарисовал это всё — рисуют они дерьмово, можешь так им и передать, — заметила Чешир. — Эй! — запротестовала Байрон. — Некоторые из них действительно сильно старались. — Значит им нужно постараться, делая что-то ещё, потому что они действительно отстойно рисуют. Посмотри на этот, — Чешир указала на картину изображающую… холм? — Выглядит как какашка. — Ну, в любом случае, искусство — это обязательный предмет, так что тебе, хочешь не хочешь, но тоже придется заниматься тут, — заявила эта надоедливая ботанка. С Чешир было довольно. Она оглянулась на остальных сестер и увидела, что Алиса грезит наяву, Ремеди зевает, Хвостница занимается этими своими штуками, делающими её улыбку странной, а Кроше… Кроше была единственной, кому действительно была интересна вся эта школьная дребедень, что, несомненно, было хорошо для неё, но Чешир изначально было наплевать на это дерьмо, и всё вокруг заставляло её только сильнее впадать в негатив. И она позволила ему вырваться наружу. — К чёрту, я сваливаю. — Что? — пискнула Байрон. Маленькая мисс-паинька наверняка беспокоится, что Чешир, занимаясь своими делами, выставит её в плохом свете. Отлично. Если у Чешир не может идти всё хорошо, то и у остальных тоже не должно. Она двинулась к окну, из которого открывался прекрасный вид на лужайки позади школы. Там была куча огороженных беговых дорожек вокруг лужаек, а в стороне виднелось футбольное поле. Не долго думая, она просто прошла сквозь стекло, а когда Байрон, что-то крича, начала барабанить по стеклу с обратной стороны, показала ей два своих любимых пальца. Она была свободна. Свободна делать… что угодно. Она не была уверена, что именно. Пойти домой? Но тогда Старшая Сестра сможет легко найти ее и разозлится. На самом деле она будет злая в любом случае. Чешир пробурчала что-то себе под нос и затопала к небольшому зданию немного в стороне от школы. Кто-то оставил дверь открытой, и она смогла увидеть деревянные стеллажи, забитые всеми видами спортивного инвентаря и другим барахлом. Чешир взяла палку, с чем то вроде сетки на конце и огляделась. Затем она ринулась внутрь и, издавая крики ярости, начала колошматить своей палкой по каждой полке, до которой могла дотянуться, пиная здоровенные металлические корзины, заполненные мячами. Она даже случайно ударила по висящей под потолком лампе, заставив её раскачиваться по всей комнате. Сетка на её палке с треском оторвалась, когда она врезала по очередной полке, смахнув с нее несколько конусов, но это только дало ей кое-что острое и пригодное для того чтобы пырнуть им кипу ярко-голубых спортивных матов. Она швырнула связку скакалок через всю комнату как конфетти и, закричав, начала кидаться гирями в стену, пока одна из них не пробила гипсокартонную стенку, застряв там. Затем, когда она наконец успокоилась и вытерла свои щеки, её палка была сломана, руки болели, а комната выглядела так, как она себя чувствовала. Что-то скрипнуло у нее за спиной, и Чешир резко обернулась, готовая выплеснуть свои чувства на любого, кто посмел потревожить её. Старшая Сестра оглядела комнату и посмотрела ей в глаза. Затем опустила взгляд в пол. — Прости меня, — только и сказала она. Чешир понятия не имела, что ей теперь делать. — Это не твоя вина, — пробурчала она наконец. Старшая Сестра вошла в комнату и, протянув руку, остановила всё еще качающуюся лампочку. — Так ли это? Чешир сжалась, обхватив себя рукам за грудь. — Это не твоя вина, что я такая дерьмовая сестра. Ничего страшного, если остальных ты любишь больше. Старшая Сестра прикрыла дверь и, пройдя мимо Чешир внутрь, села на маты, смахнув с них лишний мусор. Сидя так низко к земле, Старшая Сестра казалась такой маленькой, особенно когда она обхватила руками колени, прижав их к груди. — Хочешь поговорить об этом? Я обещаю, что внимательно выслушаю. Я не очень хороша в том, чтобы быть старшей сестрой, но я постараюсь как можно лучше. Чешир шмыгнула носом. Она не хотела говорить, она хотела… делать… что-нибудь. Она тяжело плюхнулась на пол рядом с кучей спущенных футбольных мячей и грудой опрокинутых конусов. — Я не такая, как остальные. Я не такая… крутая, и я многого не знаю, и временами мне кажется, что что бы я не делала, всегда есть сестра, которая делает это лучше чем я. И… и я думаю — это нормально. Это нормально, что ты любишь их больше, чем меня. Чешир снова протерла заслезившиеся от пыли глаза. — Ты и сама ведь это понимаешь, так ведь? Потому что это всегда так… Объятия и прочее дерьмо для остальных, а всё что получаю я — это дополнительный надзор, потому что я могу выкинуть что-нибудь тупое, потому что я тупая, разве нет? Старшая Сестра обняла её. Чешир не заметила её движения, слишком занятая моргая в пол. Она напряженно сидела во время объятий, пока Старшая Сестра не вздрогнула тихонько, а потом еще раз, издав какой-то тихий звук, и Чешир осознала, что ее Старшая Сестра плачет. — Н-не плачь, — тихо и зареванно попросила Чешир. — Плачут только плаксы. Объятия усилились так, что стало почти больно. — Прости меня, мне так жаль. — Ты ведешь себя как полная идиотка, — ответила ей Чешир. Тем не менее, она понемногу поддавалась объятиям. — Да, да, я такая, — откликнулась Старшая Сестра. Она шмыгнула носом и это прозвучало отвратительно, но Чешир не разорвала объятия. — Я… я всё исправлю, хорошо? Я… мы что-нибудь придумаем? Может, мы просто будем иногда гулять с тобой, только мы, и мы сможем пойти побегать или еще что-нибудь что ты захочешь. Может, я бы могла каждый день так делать с каждой из сестер, не знаю. Но такого больше не произойдёт, я не могу вот так потерять одну из своих сестер. Мне очень жаль, правда. Чешир обдумала её слова. Они вовсе не решали её проблемы, вообще никак. Она по прежнему самая худшая из сестер. Но… может быть… если Старшая Сестра зашла так далеко, то может это и не так уж важно? Она ответила на объятия. — Что будем делать с комнатой? — Нахер её, — ответила Старшая Сестра. Чешир хихикнула, и Старшая Сестра не обратила внимания, даже если это прозвучало немного влажно.
