Поезд

Шон заперся в своём купе сразу же, как только приехал. Проблема была в том, что здешние двери, даже запертые, могли открываться снаружи ключом, который есть у проводницы. А с этой странной женщиной он сразу не поладил: пил в коридоре посреди ночи. Она не орала, но чётко дала понять, что если не хочешь сойти с поезда где-нибудь среди леса или степи, то лучше прекратить это сейчас же. Скандал поднимать Шон не стал, хотя очень хотелось. Вместо этого, он молча занял место на верхней полке своего купейного номера и почти сразу же вырубился. Удивительно, как человек, у которого почти постоянно бессонницы, легко заснул в поезде. Все-таки, это та магия, которую Шон объяснить никак не мог. Да и не хотел. Зачем? Но это не единственная вещь в его жизни, которую он не может объяснить. Есть менее мистические. Например, насколько сильна человеческая жестокость? Эгоизм? Желание утвердиться за счёт других? Сколько нужно заплатить человеку, чтобы он подставил своего близкого друга? А покалечил? Убил…? В дверь резко постучали. Шон быстро убрал бутылку душёвого алкоголя под стол и натянул на себя полосатую майку. — Кто там? — громко спросил он. — Извините, но я тоже тут еду. — Раздался неуверенный женский голос. — Я еду один, — твёрдо возразил Шон. Он подошёл к двери почти вплотную и теперь мог слышать, как незнакомка громко дышит. Вероятно, она не привыкла с кем-то разговаривать. — Но я покупала… — слабо попыталась возразить девушка. — Я тоже. И у меня соседей не было, — категорично отбил Шон. Он совсем не хотел делить с кем-то купе. И это не потому что Шон был необщительным, нет. Наоборот, общество он любил, а оно, как правило, любило его. Дело было совсем в другом. — Ну пожалуйста. Откройте, — почти взмолилась девушка. — Не могу. Уходите. — Шон прислонился к дверце спиной и прислушался, ожидая услышать удаляющиеся шаги. Однако, их не последовало. — Некуда. Ну мистер… — она замялась, не зная, как к нему обратиться. — О’Нил, — любезно подсказал Шон. — Мистер О’Нил. Я вам не помешаю, правда. Шон помолчал, прокручивая в голове все возможные варианты и причины, чтобы прогнать настырную гостью. Ну не объяснишь же ей, что его периодически накрывает и он творит вещи, о которых потом даже не помнит? Это опасно, особенно для неё. — Ну хорошо, — неожиданно, даже для самого себя, согласился Шон. Он дотянулся рукой до затворки и отодвинул её. Дверь со скрипом отворилась, являя Шону невысокую и симпатичную пассажирку. Она неловко поправила чёрную куртку, которая с клетчатой юбкой смотрелась очень странно, и прошла в купе. — Я думала, вы старый, — вдруг призналась она. — Чего? — Шон поднял брови. — Ну у вас голос взрослый. Сколько вам…? — девушка будто мигом растеряла всю свою робость и присела на нижнюю раскладушку. — Тридцать. — Шон сел напротив. — А голос на сорок пять. Шон не нашёлся, что на это ответить. Он никогда не задумывался, насколько старым выглядит. Возможно, дело в алкоголе. Да не возможно, а скорее всего. Удивительно, как сразу она это подметила. — Я Агата. Психолог. — Агата протянула маленькую ручку Шону и тот, словно в трансе, пожал её. — А я Шон. Учитель. Бывший, — выдавил из себя мужчина. — Уволили? — сразу догадалась Агата. Она распустила волосы и те русыми водопадами упали ей на плечи. — Да. Я был учителем литературы, — зачем-то уточнил Шон. — Любишь читать? — спросила Агата. А потом, словно спохватившись, добавила: — Можно на «ты»? — Можно. Читать люблю. И писать тоже. — А за что тебя тогда уволили, Шон? — Агата наклонилась чуть ближе и доверительно заглянула Шону в глаза. Он никогда никому не рассказывал, что произошло. Те, кто надо, знал и так, а другим Шон просто не доверял. Но почему-то сейчас ему очень захотелось поделиться этим. Слыхали про синдром случайного попутчика? Это когда ты изливаешь душу совершенно незнакомому человеку, зная, что как только вы выйдете с поезда, то ваши пути навсегда разойдутся и вы больше никогда не встретитесь. — Я преподавал тринадцать лет. Ученики меня любили, часто советовались по поводу литературы. Начинающие писатели. Читатели. Знаешь, сколько мы упускаем, не воспринимая всерьёз стихи подростков? — Шон внимательно посмотрел на Агату. Та быстро закивала. — Безусловно, многое. — Вот именно. Одна из учениц проявляла ко мне уж очень настойчивое… — Шон на секунду замялся, подбирая слова. — …внимание. Приходила почти каждый день, после уроков. Показывала искреннее увлечение моим предметом… Мне так казалось. А потом она начала требовать оценку «Отлично» по литературе. Шон замолчал, глядя на Агату. Он ждал, что она скажет хоть что-нибудь. Однако, она терпеливо молчала и вообще отвернулась к окну. Когда ему показалось, что она перестала его слушать, она произнесла: — И вы отказали, да? — Да. Естественно. — И что было дальше? — А потом ко мне пришли домой и повязали. Обвинили в изнасиловании этой… Девушки. Но я этого не делал! — Шон вскочил с кушетки и тяжело задышал. Каждый раз, когда он вспоминал об этом, ему было трудно держать себя в руках. — Успокойся. Конечно, не делал. Ты не похож на насильника. — Агата обаятельно улыбнулась. Шон пару секунд поморгал, а потом всё же сел обратно. — Меня не посадили, потому что ничего доказано не было. Но с работы меня уволили. Репутация полетела. От меня даже жена ушла… — Шон закрыл лицо руками. — Сказала, что не хочет подвергать себя опасности, живя рядом со мной! Агата ничего не говорила. Но Шону этого и не надо было. Эмоции нахлынули на него, как на маленького ребёнка. И он не мог их сдерживать: слёзы текли и текли, а сердце просто разрывалось. Кто же мог подумать, что увлечение литературой может довести до отчуждённости?

* * *

Джон возвращался к себе в купе быстро, больше не задерживаясь ни в каких местах. Ехать было ещё долго, поэтому он собирался просто лежать и смотреть какой-нибудь сериал, который давно хотел глянуть, но всё времени не было. Сейчас времени — буквально вагон. — Торопитесь? — раздался спокойный, но холодный голос, который Джон уже слышал. Обернувшись, он увидел мельтешащий на горизонте силуэт, в котором Джон без труда узнал проводницу. — Да нет… Вы что-то хотели? — как можно беспечнее отмахнулся Джон, хотя его сердце уже начало колотиться в такт подпрыгивающему поезду. — Я слежу за порядком здесь, — задумчиво произнесла женщина. Она уже подошла ближе, поэтому Джон видел не силуэт, а фигуру, которая и вправду оказалась проводницей. «Кэтрин Палмер» — гласила вышивка на груди. — И проверяю пассажиров на наличие жалоб. — У меня всё прекрасно. — Сглотнул Джон. — Уверены? Вы сегодня рано встали… — Кэтрин медленным шагом прошлась вокруг него, будто изучая со всех сторон, и завершающе постучала костяшкой пальца по двери в его купе. — Там никого нет, — заметил Джон. — Да правда? — буркнула мисс Палмер. За дверью послышалась возня, а потом недовольные маты. У Джона пробежали холодные мурашки. Там точно кто-то был! Но ведь когда он уходил, то оставался там единственным пассажиром! Когда туда успел кто-то подселиться? Кэтрин ещё раз окинула Джона задумчивым взглядом, а потом повернулась к нему спиной и таким же размеренным шагом направилась дальше по коридору. Появилось странное желание её окликнуть и спросить, какого хрена в его купе сейчас шарится кто-то посторонний, а она даже не заглянула туда. Спросить, откуда она знает, что он встал сегодня рано. Спросить… Ладно, не важно. Всё равно она уже ушла в другой вагон. А вот проблема с ворами никуда не делась. Глубоко вдохнув, Джон осторожно прикоснулся к дверной ручке. Собравшись с мыслями и духом, он всё же отворил её и решительно сделал шаг вовнутрь.

* * *

Джеки доел чуть позже, чем Джон. Он, кстати, показался Джеки довольно-таки милым, только грустным каким-то. Наверное, какие-то проблемы, от которых он пытается уехать. Глупо, учитывая, что от себя не убежишь. Хьюз встал из-за своего столика и вновь подошёл к раздаче, чтобы взять себе бутылку минералки. Буфетчица уже вернулась, поэтому просто так теперь ничего не возьмёшь, но оно и к лучшему: есть, с кем поболтать. Джеки вообще не любил одиночество. Он даже ехал с какой-то странной дамой, которая постоянно сидит в пальто и пялится в стену. — Что хочешь, милок? — добродушно улыбнулась пожилая женщина с длинными полуседыми кудрями. — Минералку. Бутылочку, среднюю. Пожалуйста. — Джеки не смог не улыбнуться ей в ответ. Женщина поднялась со своего стула и достала из небольшого старенького холодильника бутылочку минералки. — Держи. — Буфетчица поставила её перед Джеки. Тот полез было в кошелёк за деньгами, но она вдруг замотала головой. — Не нужно, милок. — Как это? — не понял Джеки, зависнув с купюрой в руке. — Ну вот так. Оставь себе, тебе нужнее. — Буфетчица отодвинула его руку, и Джеки машинально спрятал деньги обратно в кошелёк. — Но это же ваша работа… — пробормотал он, но бутылку всё же взял. — Да разве ж это работа? Так, времяпровождение. Такие, как я — уже не работают, — с ноткой безразличия к происходящему, произнесла женщина. Она села обратно на стул и уткнулась в свой старый журнал, на котором, что Джеки отметил сразу, стояла дата 1923 года. — Старый журнал, — отметил Джеки вслух. Буфетчица посмотрела на него поверх страниц и поспешно, словно испугавшись чего-то, ответила: — Старьё читаю, сейчас уже ничего интересного нет. Джеки натянуто улыбнулся и отошёл от раздачи, сжимая холодную бутылку с минералкой. Теперь ему нужно было подготовиться к своему выступлению. Его попутчица всё равно не обращает на него никакого внимания, поэтому можно было спокойно тренироваться в своём купе.

* * *

Джон вздрогнул, когда вместо ожидаемого преступника увидел вполне приличного, но злого парня, который стоял на носочках и пытался засунуть чемодан на верхнюю полку. Удавалось ему это… Не удавалось ему это, так что он просто глухо матерился и фыркал, обливаясь потом. — Помочь? — зачем-то предложил Джон. — Давай, — согласился парень, да так спокойно, будто его вообще не смутило появление Джона. Впрочем, Джон тоже не выглядел шибко удивлённым. Скорее растерянным. Харви подошёл к незнакомцу со спины и подхватил его чемодан, случайно накрывая его руки своими. — Ого… — парень через левое плечо воровато оглянулся на Джона. Тот никак не отреагировал на эту реакцию, просто потому что не придумал, как именно. Наконец, совместными усилиями они всё же затащили чемодан наверх. Джон отошёл от незнакомца и присел на свою кровать, внимательно разглядывая его спину. Парень поправил свою джинсовку и тоже сел на раскладушку напротив. — Жарко, да? — спросил он, обмахиваясь какой-то тетрадкой. — Немного. — Согласно кивнул Джон, продолжая сверлить его взглядом. Заметив это, незнакомец выдохнул: — Что? — Кто ты такой? Поезд едет без остановок, ты не мог попасть на него позже меня, — сразу в лоб выдал Джон. После своего ночного паралича, он вообще начал болезненно воспринимать попутчиков. Если один воткнул ему карандаш в ладонь, то что могут другие? Конечно, это всего лишь кошмар. Но как такое возможно? Парень поджал губы и отложил тетрадь в сторону. — Меня зовут Бенни. Я, как и все, сел вчера. Просто случайно поселился в не то купе, откуда меня выгнали. Вагоны перепутал, — объяснил он, старательно выдерживая пытливый взгляд Джона. Однако, в какой-то момент сдался и отвёл взгляд в окно, где быстро сменяли друг друга степные пейзажи. — Хорошо. — Спустя минуту молчания, всё же кивнул Джон. — Меня зовут Джон. — Ну вот, с этого и стоит начинать знакомство. — Бенни улыбнулся и тут же стал очень милым, скинув с себя несколько годков. Джон тоже сдержанно улыбнулся, хотя в голове у него роились совершенно невесёлые мысли. Во-первых, Кэтрин Палмер откуда-то узнала о том, что в купе кто-то есть. Во-вторых, Джон невольно обратил внимание на руки своего нового попутчика: они были в пластырях, а левая ладонь и вовсе перебинтована. В-третьих, в мозг влезло навязчивое воспоминание о странном приглашении Майлза, обращённое непонятно к кому. Может, стоит прийти? Или это будет выглядеть глупо? Особенно, если приглашали и вправду не его. А что, если ему и вовсе это показалось? Бенни громко щёлкнул единственными пальцами, которые не были в бинтах, чтобы привлечь внимание Джона. Харви вздрогнул и поднял взгляд на Бенни. — Ты уснул? — спросил Бенни. — Нет, просто… Задумался. Прости. Ты что-то говорил? — Джон быстро заморгал, прогоняя остатки навязчивых мыслей и попытался сосредоточиться на Бенни. — Говорил. Я спросил: ты художник? — терпеливо повторил Бенни. — Я? Нет, с чего ты взял? — удивился Джон. — А зачем тебе тогда карандаш? — Бенни кивнул головой на кровать Джона, на которой он сидел. У Джона внутри всё похолодело, а дыхание сбилось, прямо как во сне. Медленно, стараясь заранее не паниковать, Джон повернул голову в сторону подушки. Бенни не понимал, почему Джон так громко дышит и такими широкими глазами смотрит на обычный карандаш, лежащий на ней. — Всё нормально? — вкрадчиво осведомился он. — Нет. Всё ненормально! — выкрикнул Джон, машинально хватаясь за свою руку. — Ненормально!