Поезд

Джон сам опешил от своей догадки и дёрнулся от ножки стола, как от змеи. Бенни, всё ещё сонный и всё ещё ничего не понимающий, сидел на краю его кровати и растерянно теребил покрывало. Он быстро переводил взгляд с Джона на стол, со стола на карандаш, а потом обратно на Джона. — Кажется, я схожу с ума… — устало простонал Джон. Сидя на полу, он прислонился спиной к кровати и потёр рукой переносицу. — У тебя кошмары? — осторожно спросил Бенни. — Вроде того, — подумав, ответил Джон. Бенни совсем не обязательно знать всех подробностей тех ужасов, которые с ним тут происходят. — Может, тебе стоит попить успокоительное? Или снотворное. Я тоже их пил как-то, когда меня мучали кошмары, — предложил Бенни. Он уже немного отошёл ото сна и говорил более внятно, чем до этого, но всё равно периодически широко зевал. — Может, — согласился Джон, но только для того, чтобы успокоить Бенни. На самом деле, его сейчас мало волновали его кошмары. Куда больше его беспокоила эта аббревиатура и альбом, который он видел во сне. А если это правда? Что если это не просто кошмар, а предзнаменование? Думать об этом было страшно, но не думать просто невозможно. Оставался единственный вариант, который расставит все точки — это спросить у самих Ритьерро. Преисполнившись уверенностью, Джон вскочил на ноги. Бенни проследил за его резкими движениями, когда тот стянул с себя мокрую футболку и быстро переоделся в другую. А потом всё же спросил: — И куда ты собрался? — Да по делам. Скоро вернусь, — бросил Джон. Он судорожно обулся, но в этот раз уже не в тапочки, а в сандалии. На всякий случай захватив с собой карандаш, Джон двинулся на выход, но вдруг был остановлен Бенни, который крепко схватил его за запястье. … — Останься. Не уходи, останься… — зашептал Бенни не своим голосом. Его зрачки вдруг сузились, будто он смотрел на свет, а хватка оказалась такой крепкой, что Джон при всём желании не смог бы вырваться. — Ч…Что? — дыхание у Джона спёрло, говорить стало трудно. Бенни стоял слишком близко, Джон даже ощущал его дыхание на своём лице… … — Пожалуйста, останься! — взмолился Бенни. Внезапно, его лицо исказила гримаса боли и злости. — Джон! Куда ты?!.. … — Джон? — Бенни резко щёлкнул перед лицом Джона пальцами. Харви вздрогнул и судорожно выдохнул. Перед ним стоял прежний Бенни, общего с которым в видении было только то, что тот тоже держал его за запястье. — Что? — одними губами спросил Джон. Из-за страха в его горле пересохло, поэтому говорить было сложно. Но ещё сложнее было привести в норму бешеное сердцебиение. — Я говорю: куда ты? Четыре часа, все ещё спят. — Бенни всё же осознал, что всё ещё держит Джона за руку и отпустил. Джону сразу стало легче. Словно до этого кто-то силой сжал его грудь и не давал нормально дышать, а сейчас отпустил. Не очень сравнение, но примерно это он и ощущал. А ведь действительно, Бенни был прав. Джон совсем не подумал про время, ему почему-то казалось, что сейчас уже утро. Только теперь, после этих его слов, он заметил темноту в окошке. Пейзажи видно не было, но Джон подозревал, что даже если б был день, то там мелькали бы какие-нибудь степи или леса. Ничего интересного. — Джон, чёрт тебя дери! — не выдержал и выкрикнул Бенни, да так звонко, что Джон удивлённо вскинул брови. Он впервые слышал, чтобы Бенни кричал не в его кошмарах. — Да что? — Что с тобой не так? — покачал головой Бенни, внимательно его оглядывая. Его кадык дёргался туда-сюда, а на лбу выступила испарина. — Со мной? Ты спрашиваешь, что не так со мной? — Джон сжал зубы, пытаясь сдержать неожиданную злобу на Бенни. — Да! — Бенни сделал пару шагов назад и повернулся к нему спиной, облокотившись ладонями на стол. Он устремил свой взгляд в тёмное окно, где было видно только его собственное отражение. — С самой первой минуты ведёшь себя странно, вечно какие-то секреты и кошмары. Что ты такое? Куда ты едешь? Или… От кого? Джон открыл было рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл. Ему вдруг почему-то стало обидно и злостно, но даже не на Бенни, а на самого себя. Он не хотел разговаривать об этом ни с кем, а уж тем более с едва знакомым попутчиком с сомнительным прошлым. Конечно, он сам не лучше. А может даже и хуже. Но Джон просто не хотел. Не хотел и не стал. Не говоря ни слова, Джон всё же вышел из купе.

* * *

Джон не знал, куда ему сейчас идти. В коридоре было темно, лишь лунный свет лился из некоторых окон и освещал его. Ему невольно вспомнился его последний кошмар и тот ярко-красный свет. Интересно, если его кошмары это косвенное отражение реальности, то что обозначало конкретно это? Или это просто бессмысленный набор страшных картинок? Непонятно. Если рассуждать логически, то всё это началось тогда, когда он сел на поезд, значит дело в нём. Но разве может место влиять на психическое состояние? Разве что у Джона бывало в детстве, что от ночёвки в непривычном месте у него мог произойти сонный паралич. Но это происходило один раз, а дальше всё было нормально. Здесь же кошмары продолжаются уже вторую ночь подряд. И даже посреди дня. — Что же я такое? — прошептал Джон, глядя на свое отражение в тёмном окне. … — Подойди сюда, — вдруг раздался голос позади него. — Это ночь твоего кошмара… … В отражении Джон увидел за своей спиной фигуру проводницы Кэтрин. Точнее, только её ноги. Как он понял, что это именно она? Серебряные застёжки на сапогах. Он зачем-то запомнил это ещё в их первую встречу… … Джон вздрогнул и обернулся. Ничего кроме двери купе здесь не было. Судорожно выдохнув, Джон громко выругался. Эхо от его голоса разлетелось по коридору. Наверняка кто-нибудь услышал. Но Джону было на это всё равно. Ровно как и на то, что галлюцинации являются к нему всё чаще и чаще. Нужно было закурить. Срочно.

* * *

Джеки не мог уснуть. Просто лежал на своей кровати и смотрел в стену, не зная, что ему делать. Он не шевелился, ничего не говорил, не думал и даже практически не дышал. После ситуации с Шоном, он вообще не мог ни о чём думать, кроме произошедшего. Однако не спал он вовсе не по этой причине. Да, то, что произошло — ужасно, но Джеки не из тех людей, которые долго держат в себе негатив. Он чувствовал, как его спину сверлит взглядом его странная соседка по купе. Она не спала. Она так и сидела на своём месте, и как только на поезд опустилась тьма, то перестала даже моргать. Только смотрела на Джеки и ничего не говорила. Сейчас это продолжалось. И это вгоняло Джеки в панику и вызывало чувство экзистенциальной тревоги.

* * *

— Не смотри так на меня. Я устала. — Эмма отвернулась от брата к стенке и засопела, имитируя громкое дыхание спящей. Майлз закатил глаза: он знал, что она не спит. Да даже если бы и спала, то его бы это не остановило. Ночью вдохновение лучше, поэтому терять его только из-за вредности Эммы он не собирался. Вытащив из плоской прямоугольной сумки альбом, Майлз уложил его к себе на колени и наставил заострённый карандаш в центр. Мысли привычно забурлили в голове, периодически подкидывая ему интересные образы. Именно их он и пытался выловить, чтобы вылить потом на бумагу. — Чтоб ты подавился своими рисунками, Ритьерро, — проворчала Эмма, переворачиваясь лицом к нему. — Ты же знаешь, я не могу спать, когда ты рисуешь. — Знаю, милая. Поэтому и делаю, — хмыкнул Майлз. Эмма свесила ноги с верхней полки и окинула его безынициативным взглядом. Майлз молчал. Он знал, что она спросит, и ждал этого. — У нас ещё осталось? — тихо спросила Эмма. — Нет, — с готовностью ответил Майлз. — Я взял последнее. — Ты серьёзно? А ты в курсе, что дамам уступать надо? — недовольно буркнула Эмма. В темноте было сложно разглядеть её лицо, но Майлз был уверен, что она хмурится. И Майлз терпеть её не мог в такие моменты. Можно подумать, что ему легко себя сдерживать! Они на равных здесь. Майлзу тоже было сложно без наркотиков. Именно поэтому он и не сдержался. Но Майлз был уверен, что на его месте Эмма поступила бы точно также. В коридоре поезда послышались аккуратные шаги. Эмма ничего не услышала, зато услышал Майлз. Он отложил альбом на кровать и устремил свой взгляд на всегда приоткрытую дверь. На самом деле, никакого сакрального смысла в ней не было: замок просто не работал, ещё с самого начала, как они тут появились. Мимо мелькнула знакомая тень. Буквально на пару секунд она задержалась напротив щели, заслоняя собой свет из коридора. Потом она вновь двинулась дальше, а через пару секунд раздался звук отъезжающей в сторону двери тамбура. Майлз даже не задумывался над тем, кто это был. Он прекрасно это знал. — Уснул? — вернул его в их купе голос Эммы. Майлз отрицательно помотал головой и повернулся к сестре, которая уже слезла с кровати и сидела на столе, подтянув одну ногу к груди. — Как думаешь, надолго Джон тут? — вдруг прошептал Майлз, невольно понизив голос. Эмма дёрнулась от этого вопроса, как от удара и зашипела: — НЕ говори об этом сейчас. Понял? Это не наше дело. Мы просто едем по своим делам, нам нужно доехать до конца. — Но мы ведь не доедем… — растерянно протянул Майлз. — Никто не доедет…

* * *

Джон вышел в тамбур. Здесь он припрятал парочку сигарет, чтобы не таскать всегда их с собой. Вытащив одну, Джон дрожащими руками сунул её в рот и поджёг. По лёгким пополз горький дым, успокаивая и при этом раздражая их. Джон не спешил выдыхать. Что если он просто не будет дышать? Что если просто сейчас задохнётся и умрёт? Это бы решило все его проблемы. Мыслей о суициде у него никогда раньше не было, даже в самые трудные периоды жизни. Однако в этом месте всё казалось безнадёжным. Куда он едет? Нужно ли ему это? Джон уже сам не был уверен, что сможет ответить на эти вопросы. Вера в то, что ещё не поздно всё исправить — угасла. Горел только кончик сигаретки. Нет, Джон всё же выдохнул, но почему? Инстинкт самосохранения. Жаль, что он начинает работать только в критических ситуациях. Только тогда, когда дым уже обжигает лёгкие. Тогда, когда от пропасти тебя отделяет один шаг. Тогда, когда на твоей шее затянута петля. Тогда, когда ты безнадёжно летишь с моста на дно. Именно в эти моменты ты понимаешь, как хочешь жить. Но где это чувство, когда одиночество и боль сжирают тебя изнутри? Когда ты проламываешься под грузом собственных ошибок и мнения общества? Его нет. Вот и Джон его не чувствовал. Этого мифического желания жить. Возможно, звучит слишком флегматично, но так и было. — Тебе плохо, Джон Харви. Но это нормально. Здесь всем плохо, — снова услышал голос Кэтрин Джон. Даже не повернувшись к ней, Джон продолжил курить, равнодушно ожидая, пока галлюцинация пройдёт. Страха почему-то не было, хотя обычно его сердце готово выскочить из груди. Послышались приближающиеся шаги и лёгкий стук каблуков. Проводница встала рядом с ним плечом к плечу и проследила взглядом за струйкой дыма. — Вы реальная? — глупо спросил Джон. Вопрос прозвучал так по-детски и наивно, что он сам не сдержал смешка. Впрочем, Кэтрин его проигнорировала и ответила вполне серьёзно: — Возможно. А ты? — Что? — этот вопрос ввёл Джона в ступор. Он повернул голову к Кэтрин, окончательно убеждая себя в том, что это действительно не видение. — Ну разумеется я настоящий. Я же чувствую это. — А что ещё ты чувствуешь, Джон? — вкрадчиво спросила Кэтрин. — Что схожу с ума. Но это не так. — Джон мотнул головой и снова затянулся. — Уверен? — Ну да. Как можно сойти с ума и не заметить этого? — Джон непонимающе уставился на проводницу. — Так доверяешь ты своим чувствам или нет, Джон? Кэтрин вдруг отпрянула от Джона и побрела в следующий вагон. Джон проводил её задумчивым взглядом, совсем забыв про сигарету между двумя пальцами. — Действительно, кошмар какой-то… — пробормотал он, припоминая слова Кэтрин в последней галлюцинации.