Ikigai

Среди высоких, пронзающих небо скал, стоит белоснежный дворец, образующий огромный прямоугольник. Он обнесен высокой стеной, на четырех углах которой возвышаются башни с красными крышами. Во внутренний обширный двор, внутри которого раскинулась площадь, вымощенная белыми плитами, ведут пять ворот в виде храмовых торий. Весь дворец с окружающими его постройками погружен в тишину и кажется совершенно заброшенным. Бумажные фонарики слегка покачиваются под резными крышами, создавая еле уловимый шелест. Так было много сотен лет назад, так есть сейчас. Кажется, время остановилось, но это только на первый взгляд, ведь за дворцовыми стенами кипит жизнь.

🏯

Тэхен идет по огромному, белоснежному залу, высокие своды которого поддерживают несколько десятков колонн, покрытых росписью. В центре зала с потолка свисает замысловатый кессон в виде белого, извивающегося дракона с распахнутой пастью. Он изрыгает языки пламени, замеревшие в воздухе. Тэхен мягко ступает босыми ступнями по прохладным плитам, шаги тихо отдаются под сводами зала. Его белоснежные, шелковые одежды развиваются на ходу, он словно ангел, прекрасный и непорочный, сейчас его драконья суть совсем не видна. Черные вьющиеся волосы спадают на лоб, прикрывая уверенно смотрящие глаза, полные решимости. Он остановился перед мраморными ступенями, образующими пирамиду, на вершине которых возвышался трон. Тэхен опустился на колени и поклонился, уперевшись руками в пол. Все еще не поднимая головы, он услышал шаги по мраморным ступеням. — Ты пришел сюда, зная, что я могу тебя убить, — произнес голос. — Не боишься? Тэхен поднялся с колен, встречаясь со взглядом темных, с красными искорками глаз, резко выделяющихся на белоснежном, красивом лице. Через правый глаз протягивается тонкий, уже затянувшийся шрам — трофей победы над противником. Юноша медленно приближается, его длинные, белоснежные волосы, стянутые черной лентой, ниспадают на плечи. При каждом движении юноши в его ушах позванивают большие, золотые серьги. Черный с золотыми узорами ханбок, обхваченный широким, шелковым поясом, не скрывает подтянутые формы. — Не боишься? — повторил свой вопрос парень, насмешливо сощурив глаза. — Нет, — выдохнул Тэхен, не отводя взгляда. — А стоило бы, — негромко сказал юноша, на глубине его глаз зажегся недобрый огонек. Он подошел к Тэхену вплотную, обдавая своим горячим дыханием его губы. Грубо подняв его лицо за подбородок, он вгрызся в нежные губы требовательным поцелуем, причиняющим лишь боль. Он от Тэхена голову теряет напрочь, а сознание отказывает почти сразу. Он себе в этом признаться боится, а Тэхену — тем более (никогда), все свои чувства он давно прирезает еще в корне, но этим удалось выжить и захватить его полностью.

🏯

Тэхен стал светом в его погруженной во мрак жизни. В детстве, когда молодых драконов только начали обучать владению собой и своими силами, их отправили на обрыв, внизу которого бушевали черные воды неспокойного в тот день моря. Мальчики в одинаковых белых одеждах один за другим с разбегу прыгали в клокочущую пучину, обращаясь в воздухе и взмывая над волнами, расправив еще неокрепшие крылья. При одной мысли о том, что он может быть следующим, приводила маленького Юнги в ужас, его тело била мелкая дрожь, но он не смел отступать, каждый раз в минуты страха вспоминая слова своего отца: «Сын белого дракона, которому предстоит возглавить династию, и такой слабак…мне иногда кажется, что ты не мой сын». Юнги закусывает губу до крови, сразу чувствуя во рту привкус железа. От нахлынувшего страха становится трудно дышать. — Мне тоже страшно, — вдруг раздается рядом тихий, доверительный голос. Юнги поворачивает голову, встречаясь взглядом с добрыми, янтарными глазами. — Если хочешь, можем прыгнуть вместе, давай? Юнги чувствует в своей руке теплую, маленькую ладошку. От широкой, немного смешной улыбки мальчишки на душе становится тепло и спокойно. Юнги кивает, сжимая его руку. — Я тебя знаю, ты — Юнги, наследник династии, а я — Тэхен, — говорит мальчишка, сдувая во лба упавшие на него кудряшки. — Тэхен, — эхом шепчет Юнги. Сколько раз он повторял про себя это имя? — Наша очередь, — вдруг вскидывает голову мальчишка. — Ничего не бойся, просто смотри на меня. Они отходят как можно дальше от обрыва, а затем разбегаются что есть силы. Ноги отрываются от твердой поверхности, теперь под ними лишь пустота. Но Юнги не страшно, он видит перед собой большие, с добрыми искорками глаза и крепче сжимает теплую ладошку в своей руке. Время останавливается, уходя в бесконечность под ярким светом полной луны. Воздух подхватил их легкие тела, давая больше времени на переход из одной сущности в другую. Едва коснувшись воды, к небу взлетели два дракона, оглашая окрестности радостным, победным рыком. У Юнги получилось. У них получилось. С тех пор все лунные ночи Юнги проводил, смотря на небо. Они с Тэхеном так и не смогли стать друзьями, Юнги запрещали играть с простыми детьми, но он все равно находил способ с ним пересечься. Детская влюбленность переросла в выжигающую изнутри любовь, но он Тэхена лишь мучил, просто не умел по-другому. Тот больше не мог терпеть, и все связи между ними порвались.

🏯

Тэхен оттолкнул его, не выдержав. — Прошу, не надо, Юнги… Юнги стоит напротив, тяжело дыша. На него медленно накатывает жгучая ярость. — Здесь у тебя нет прав, — задыхаясь от гнева прошептал он. — Не смей идти против меня, иначе погибнешь. Он подошел к небольшому столику, стоящему рядом с троном, и поднял с него длинную катану в дорогих ножнах, обнажая острое лезвие. — Все еще сомневаешься в моем могуществе? — ухмыльнулся Юнги, проводя кончиком пальца по концу катаны, на свежем порезе тут же показались алые капельки корови. Тэхен не шелохнулся, он опустил голову, готовый принять любой исход судьбы. В сознании билась лишь одна мысль — мысль о Чонгуке, о том, что он больше не сможет прикоснуться к нему, увидеть счастливый блеск в его глазах, который он сам же и вызывал. Младший — единственная причина его существования. И это уже не изменить. Юнги подкрался, словно тигр, обойдя парня сзади. — Что если… — он резко притянул Тэхена к себе, одной рукой обхватив за талию, а другой подставил катану к его горлу. Холодное лезвие коснулось нежной кожи, Тэхен невольно откинул голову Юнги на плечо, ему на смерть все равно, а инстинкт самосохранения все еще отчаянно бьется в теле. — Я знаю, что ты любишь человека, — прошептали в самое ухо. — На предстоящей битве я убью его первым. — Тогда умру и я, — выдавил Тэхен, чувствуя, как лезвие разрезает кожу. — О чем ты говоришь, или…нет этого не может быть! — зло перебил его Юнги, в его голосе раздались удивленные нотки. Он едва не забыл, что прижимает лезвие к горлу Тэхена, но его короткий вскрик напомнил ему об этом. — Он — мой икигаи, — тяжело дыша и чувствуя, что по шее течет что-то мокрое, выдохнул Тэхен. — Мы теперь связаны до конца нашей (его) жизни. — Но люди живут крайне мало, и ты добровольно обрекаешь себя на смерть? Ты просто глупец! — усмехнулся Юнги. — Тебе не понять, ведь ты никогда не испытывал ничего подобного, в твоем сердце лишь злоба, — Тэхен из последних сил вывернулся, локтем ударив стоящего сзади в живот. Юнги от неожиданности, выпустил его из крепкой хватки, но вместо боли на его лице появилась скалящаяся усмешка. — Заприте его отдельно ото всех, — сказал Юнги, вытягиваясь во весь свой рост и закидывая катану себе на плечо. — Он станет приманкой на предстоящей битве. Двое стражников, скрутившие ослабевшее тэхеново тельце, подняли его под руки, волоча к выходу из зала. — Не вступай в эту войну, иначе потеряешь слишком много, — несмотря не слабость, голос Тэхена звучал твердо. — Прошу тебя… В груди у Юнги что-то надломилось, но он отдернул себя. — Уведите его, — бросил он через плечо, даже не обернувшись. Когда массивные двери из белого дерева с грохотом захлопнулись и зал погрузился в тишину, Юнги поднял руку с катаной. На ее лезвии поблескивают капельки свежей крови, он зло вытер из рукавом ханбока, невольно взглянув на свое отражение. По всегда сурово-равнодушному лицу текли слезы. Юнги с ненавистью швырнул саблю на пол. Он упал на колени, разбивая их о мраморные плиты. Под сводами белоснежного зала еще долго гулял его наполненный болью и злобой крик.

🏯

Тэхен очнулся в полной темноте, благо для дракона это не проблема. Оглядев стены, он понял, что практически замурован. Значит байки, ходящие среди молодых драконов — не шутка. Каменный мешок, в котором он оказался, блокирует его драконью сущность, не давая возможности обернуться. Тэхен сел на холодный пол, обняв колени руками. Затылок коснулся сырой поверхности стены. В полузатуманенном сознании ему казалось, что вместо темного потолка он видит звездное небо и чувствует спокойное дыхание на своем плече. Дыхание того, кого он возможно уже никогда не увидит.