Ikigai

Чонгук утопает в вязком, мучительном сне. Вокруг лишь липкая темнота. Вдруг совсем рядом он услышал возню и вскрик до боли знакомого голоса. В темноте вспыхивает картина, от которой перехватывает дыхание. Тэхен стоит на коленях на каменном полу. Черные волосы мокрыми прядками прилипли лбу. С подбородка, стекая тоненькой струйкой из раны на лбу, капает кровь. Человек с длинными, белоснежными волосами вновь заносит руку для удара. Чонгук дергается вперед, кричит, но не слышит собственного голоса. Рука, с зажатым в ней коротким лезвием, мелькает в воздухе. Стоящий на коленях завалился на бок с тихим стоном. А у Чонгука обрывается сердце. Он просыпается в холодном поту, резко садясь на постели. Грудь часто вздымается от участившегося дыхания, влажные волосы липнут ко лбу. Не в силах совладать с накрывшими с головой эмоциями, он выскальзывает из шатра, наспех разбитого для короткого ночлега, на улицу, провожаемый взглядом До. Парень привстает на своей постели, обеспокоенно хмуря брови. С Чонгуком что-то происходит, что днем он отлично скрывает за натянутой улыбкой. Сердце кольнуло обидой, ведь с ним, со своим лучшим другом, он делится не спешит. Но До отгоняет от себя эту мысль, Чон не такой как все, сильный и в душу к себе лезть не позволит, поэтому До не старается пойти за ним, а лишь переворачивается на другой бок. В эту ночь он больше не заснет. Холодный, ночной воздух отрезвляет, унося остатки сна. Чонгук глубоко вздыхает, запрокидывая голову назад и проводя холодными ладонями по горящему лицу. Он мысленно успокаивает себя, но тревожным мысли настойчиво лезут в голову. Это всего лишь сон. Всего лишь сон… Но почему тогда так больно?

🏹

С первыми лучами солнца их войско двинулось дальше, в глубь острова. Горы становились все круче, затрудняя продвижение. Ближе к полудню они вошли в широкое ущелье, оканчивающееся каньоном. Острые вершины скал нависали на ним, будто готовые вот-вот обломится и рухнуть вниз. Из-за стелящегося тумана почти ничего не было видно, и люди невольно начинали волноваться, нагнетая и без того напряженную атмосферу. — Разобьем здесь лагерь? — просил До, останавливаясь рядом с Чонгуком, стаскивающим с плеч промокшую и прилипающую к телу кожаную куртку. — Нельзя, мы подошли слишком близко, их гнездо где-то рядом, — раздался рядом голос старшего Чона. Он стоял, оперевшись руками на арбалет и внимательно оглядывая скалы. — Думаю, они уже почувствовали нас. — Мы в котловане, считай, что в ловушке. Надо выбраться на более ровную поверхность. — сказал один из войнов — немолодой, но бодрый мужчина, с поседевшими волосами и красивым лицом, изуродованным большим ожогом. — Там, на соседней горе есть ровная площадка. Но это рискованно, прямо за скалой обрыв в море. — Выберем из двух зол меньшее и поднимемся, а то здесь нас сожрут заживо, — отец Чонгука тяжело выпрямился (старая травма ноги не давала о себе забыть) и, закинув арбалет на плечо, двинулся к подъему, куда потянулись и остальные. Чонгук шел чуть поодаль, чувствуя, как внутри все больше и больше нарастает тревога. Фрагменты вчерашнего сна то и дело всплывали в памяти, заставляя вновь и вновь смотреть на страдания того, кто дороже всех на свете. Предчувствия редко его обманывали. Что-то случилось с Тэхеном, а может, его уже и нет вовсе. Морозный, соленый от близости моря воздух колол в легких, затрудняя и без того сбитое тяжелым подъемом дыхание. Внешне Чонгук выглядел как обычно: уверенная, твердая походка, сосредоточенный взгляд, слегка прикушенная губа (давняя привычка). Но держать себя становится труднее, когда внутри все рассыпается на мелкие кусочки, да и чувствовал себя в последнее время Чонгук странно: беспричинно поднимающаяся температура и ломка во всем теле. — Такими темпами тебя сожрут первым, чего такой кислый? Только не говори, что ты боишься, — сказал До, хлопая друга по плечу, чтобы хоть как-то отвлечь его от мыслей и скрыть свое волнение. Обычно это работало моментально и становилось причиной их маленьких шутливых драк. Но сейчас Чонгук даже не улыбнулся, а лишь повернул к нему голову. До от неожиданности замолчал, увидев что-то в глазах друга. В них была гремучая смесь боли и отчаяния, более слабых людей это убивает, медленно разъедая изнутри. Чон грустно подумал, что До никогда не понять этого чувства, когда выхода нет, нет возможности убежать. Состояние меж двух огней, которые тебя уничтожат, если не сделать выбор, ну слава богу. что не понять. Ведь это мучает, терзая и без того измученную душу. Чонгук телом предают свою любовь, а душой — своего отца. Но не только это испугало До. На дне темных, глубоких глаз Чона, играл неяркий, красноватый огонек. Вдруг со стороны каньона послышался грохот, разносясь эхом по всей округе. Все как один повернулись на звук. По лицам пробежал страх. Неподдельный, всепоглощающий. На скале вцепившись в нее мощными когтями сидел белоснежный дракон, расправив гигантские крылья. Он поднял голову к небу, издавая призывный, оглушающий рык. Из плотных, скрывающих все небо туч вдруг стали появляться другие драконы, тяжело взмахивая крыльями. Они разевали клыкастые пати, мотая головой и выплевывая языки красного пламени. По толпе прошелся испуганный вздох — никто не ожидал, что тварей окажется так много. Воздух в каньоне накалился до предела, дышать становилось невозможно, и те, кто шли в последних рядах под горой, хватались за глыбы, торопять подняться, но падали, задыхаясь о жара. — Их слишком много, — выдохнул До, до хруста сжимая руке арбалет. Всем с самого начала было понятно, что силы не равны, но жажда мести и бездумного геройства затмила людям глаза, сейчас наполненные неподдельным ужасом. Вдруг фигура белого дракона начала медленно уменьшатся, громадное тело болезненно изогнулось, сменяясь человеческой сущностью. И вот на мечте гигантского зверя стоит человек в черном ханбоке, с развевающимися на верту белоснежными волосами. — Вы первые пришли к нам с войной, и мы вынуждены дать вам отпор, — разнесся над каньоном его громкий голос. — Но мы согласны решить все мирным путем, если вы отдадите нам одного человека. Слова, сказанные белым драконом, разлетелись по войску, шумным гулом. — Что за человек тебе нужен? — выходя вперед и  складывая руки рупором, крикнул старший Чон. Стало необычайно тихо, и в этой тишине раздалось знакомое всем имя: — Чон Чонгук, — на лице белоснежного юноши появился звериный оскал. — Отдайте его мне и уходите. Жизнь одного человека в обмен на жизни тысяч. Чонгук все это время не спускавший с говорящего тяжелого, полного ненависти взгляда, почувствовал, как по телу прокатывается волна всепоглощающего гнева. Это был человек из его сна, тот, кто посмел прикоснуться к самому дорогому — Тэхену. Под кожей словно пробежал электрический разряд. Чонгук ощутил странное покалывание в руках и ногах, но не обратил на это внимание. Сейчас для него существовал только белый дракон. Хоть он и был нескольких сотнях метров от него, Чонгук видел эти наглые, с красными искорками глаза. — Нет? Ну что ж, возможно это тебя поторопит, — сказал Юнги, сделав знак рукой. Откуда-то из-за его спины поднялся дракон с раздвоенным хвостом, держа в лапах огромную сеть, в которой было черное нечто. Он сделал круг над каньоном и, разжав лапы, выпустил свой груз. Сетка упала, глухо ударяясь о землю. Когда пыль вокруг рассеялась, все увидели на земле опутанное сеткой, блестящее, черное тело. На чешуе кое-где виднелись темные пятна крови. Она стекала на землю тонкими струйками, образуя маленькие лужицы и мешаясь с землей. Чонгук замер с широко распахнутыми глазами. Внутри вдруг стало невыносимо, пугающе пусто. — Нет…нет, — едва слышно сорвалось с его губ. Им вдруг овладело равнодушие ко всему, к тому, что его убьют, что смотрит отец. Что теперь пути назад не будет. Ноги сами собой понесли его вниз по склону. Ничего не видя перед собой от застилающих глаза слез, он несся вперед, словно в тумане, не слыша срывающегося крика своего отца. Войско расступалось перед маленькой фигуркой, не смея препятствовать. С высока могло показаться, что это гигантское живое море расступается перед крошечным белым парусником. Наконец достигнув подножия горы, Чонгук упал рядом с растерзанным телом на колени, кроша их об острые камни. Обезумев от злости и отчаяния, он разрывал толстую сетку, стирая ладони до мяса. Откинув ее далеко в сторону, Чон обхватил руками огромную, гладкую морду, прижимаясь к ней лбом и пачкая своей кровью. — Тэхен, Тэхен-а — едва слышно позвал он, ощущая под пальцами холод. — Не оставляй меня. Но зверь не двинулся. Только из приоткрытой пасти на землю стекала струйка густой крови. Во вновь воцарившейся тишине раздался дикий, надломленный крик. окончательно сорвав голос, Чонгук поднялся с колен, поднимая почерневшие глаза к обрыву, на краю которого стоял беловолосый юноша, с ехидной усмешкой наблюдающий за происходящим. — Я убью тебя, — одними губами прошептал Чонгук. И Юнги услышал. Услышал и рассмеялся, глядя на крошечную фигурку ничтожного человека, посмевшего отобрать то, что принадлежало ему. Поэтому он просто лишил этого всех. Вдруг за спиной раздался шорох. Чонгук обернулся, встречаясь со взглядом больших янтарных глаз. Черный дракон тяжело шевельнулся, пытаясь подняться. Из его пасти хлынул новый поток крови и он вновь грохнулся на землю, жалостно заревев. — Этого не может быть! — заорал в бешенстве Юнги. Чонгук на ватных, неслушающихся ногах, подошел к черному зверю, опускаясь рядом с его головой. Он припал к большой морде, прижимаясь всем телом, словно в этом было их спасение. Дракон обдал его теплым дыханием и легонько толкнул носом. Им давно не нужны были слова, чтобы понять друг друга. — Дождись меня, Тэхена-а, — шепнул Чонгук, легко коснувшись губами черной чешуи, получая молчаливое согласие. Он развернулся к обрыву, смело вскинув голову под взглядами тысяч драконьих и людских глаз. Ему теперь было не страшно, ведь он жив. Тэхен жив. А остальное не важно. Чонгук прикрыл глаза, готовясь в пугающей неизвестности. По телу пробежало крупная дрожь, кожа вздулась, набухая и лопаясь. Ноги и руки пронзило невыносимой, ломающей кости болью. Из горла вырвался стон, переходящий в рык. Человеческое тело вытягивалось, обрастая плотью и обретая новые очертания. И вот к небу вскинул голову черный, с красными вкраплениями дракон, расправляя перепончатые крылья с зазубринами по краям и разнося по округе свой протяжный рык. — Это…это невозможно… — восхищенно выдохнул До, стоя рядом с пораженным отцом Чонгука. — Это же… — Икигаи, — выдохнул старший Чон. «Икигаи, икигаи» раздавалось со всех сторон, люди, давя друг друга, вытягивали шеи, чтобы увидеть столь редкое явление. Человек, получивший часть энергии дракона, обрел новую сущность. — Но как это могло произойти, как?! — взревел вдруг старший Чон, кроша в руках арбалет, но его голос потонул в оглушительном рыке двух драконов, схлестнувшихся в небе. Раздирая блестящую чешую острыми клыками, они сплелись в черно-белый, комок, образуя живой инь-янь и закрывая крыльями тусклое солнце. В этом момент небо почернело от взмывших в воздух драконов, по толпе прошелся призывный клич, и две армии схлестнулись в одно сплошное, кровавое месиво. Ядовитые стрелы свистели в воздухе, а протяжный, жалобный рык возвещал о достигнутой ими цели. Земля быстро покрывалась трупами и блестящими телами мертвых драконов. До с бешеным блеском в глазах выпускал одну стрелу за другой, его мечта сбывалась на яву: стать легендой, настоящим воином, о котором будут помнить еще много много поколений. Он откатился за глыбу, спасаясь от раскаленного пламени, но вдруг в поле его зрения попала фигура человека, стоящего на скале вдали от сражающихся. В напряженных руках, он крепко держал арбалет, целясь…в красно-черного, извивающегося под облаками зверя. Не раздумывая ни секунды До со всех ног понесся туда, спотыкаясь о груды тел и скользя в чужой крови. Лишь бы успеть. Приблизившись, он смог разглядеть знакомое лицо. Это был старший Чон. — Что вы делаете? — крикнул До, повисая на могучей руке, держащей оружие. — Вы же убьете собственно сына. Но мужчина грубо оттолкнул его в сторону. Силы явно были не равны, и парень, не удержавшись на ногах, упал на землю, стукнувшись головой о кусок глыбы. — Не называй его моим сыном. Он предал нас, повязавшись с драконом. Теперь он — такая же тварь, как и они. Это позор для нашего рода, — прорычал мужчина, вновь вскидывая арбалет. — Он заслуживает смерти. Реальность медленно начала выскальзывала из пальцев, из рассеченной о кусок глыбы головы полилась кровь, заливая лицо. До с трудом приподнялся на локтях, сжав зубы от резкой боли. Собрав последние силы он дернулся вперед, полоснув выхваченным из-за пояса ножом по больной ноге мужчины, тот зарычал готовый растерзать наглого мальчишку, но не удержал равновесие и, оступившись, рухнул в пропасть. До в ужасе подполз к ее краю. Он хотел лишь остановить, но обрек на смерть. Земли мужчина так и не достиг, пойманный на лету спикировавшим зверем, и исчез в его пасти. До почувствовал резкий приступ тошноты, тело бросило в жар и он потерял сознание, раскинув руки на холодном камне.

🏹

Чонгук чувствовал, как силы начинают медленно его покидать. Он знал, что погибнет, если пробудет в драконьем теле слишком долго, ведь еще не умеет его контролировать. Но белый дракон безжалостно наносил все новые удары, прижимая противника все ближе и ближе к земле. Отяжелевшие крылья окончательно перестали его слушаться, и Чонгук рухнул вниз, тут же придавленный к земле чужим телом. — Вот и твой конец, мальчиш-шка, — прошипел белый зверь, выгибая шею и готовясь к последнему броску. Он разинул красную пасть, чтобы перекусить противнику шею. Чонгук не закрыл глаза, он спокойно смотрел как смертельные клыки приближаются к его глотке, уже касаясь особо уязвимой в том месте чешуи. В мыслях, быстро сменяя друг друга, мелькали картинки детства, широко улыбающегося отца, а потом Тэхена. От одного воспоминания о нем внутри стало спокойно и тепло. Он не может сдаться теперь, ведь Тэ его ждет. Собрав все последние силы Чонгук изогнулся и впился зубами к белую чешуйчатую грудь, вырывая огромный кусок в том районе, где должно находится сердце. Белый зверь дико взвыл, отшатываясь и задыхаясь от хлынувшей из разинутой пасти пены в перемешку с темно-красной жидкостью. Он сделал несколько неверных шагов пытаясь взлететь, но лишь на метр поднялся над землей и грохнулся на бок, тихо застонав. Через минуту он замолчал, в его остекленевших глазах застыло недоумение. Он проиграл. Во второй и последний раз. Чонгук откинулся на спину, сплевывая чужую кровь. Тело горело. Казалось, болит каждая мелкая его частичка. Перед глазами заграли темные круги, расплываясь и мигая, словно россыпи громадных звезд. «Я не могу обратиться» — забилась мысль, возникшая где-то на грани помутневшего сознания. Чонгук начал задыхаться, хрипя и широко разевая пасть. В воздухе раздались тяжелые, неровные взмахи крыльев. Чонгук повернул голову, внутренне улыбнувшись. Тэхен приблизился, волоча одно крыло по земле и успокаивающе зарычал. Он прислонился гладким лбом ко лбу чонгука и закрыл глаза. По всему телу разлилось приятное тепло, боль начала медленно утихать, а тело съеживаться и уменьшаться. Черная с красным чешуя сменялась кожным покровом. И вот на земле, рядом с черным зверем лежит маленькая фигурка. Чонгук смотрит в огромные глаза склонившегося над ним существа, и на разбитых губах появляется улыбка. Он не чувствует боли, хотя кожа во многих местах опалена, а изорванная одежда густо пропитана кровью. — Скоро все закончится, Тэ, — слабым голосом говорит он, протягивая вперед руку. Дракон склоняет голову, упираясь в ладонь горячим носом, осторожно обдает ее теплым дыханием. Но крики в каньоне не утихают. Они оба знают, что в этом мире им жизни не будет. Поэтому они создадут новый. В лучах заходящего солнца в небо поднялась фигура черного зверя с крохотной фигуркой человека на своей спине. Чонгук крепко держится за гладкую шею, прижимаясь всем телом и чувствуя под собой тепло чужого тела. Он Тэхена больше не отпустит, без него ему все равно жизни нет, поэтому он оставляет за плечами свою, разрывая все связи. Тэхен не отводит немигающего взгляда от горизонта, бережно неся свою драгоценную ношу. Пробитое крыло онемело, но он не остановится, назад пути больше не будет. Вдруг в воздухе раздается тихий свист. Чонгук успевает заметить древко длинной стрелы, вонзившейся в черный бок, как его оглушает протяжный, жалобный рев. Тело под руками обмякает и медленно начинает падать в низ. Чонгук не разжимает рук, а лишь льнет щекой к черной с еле заметным золотым отливом чешуе, видя стремительно приближающееся море. Раздался громкий всплеск, волны брызгами взлетели к небу, смыкаясь над двумя телами.

🏹

Сражение так и не окончилось ничьей победой. Выдохнувшись две армии разошлись, лишенные своих предводителей, затаив друг на друга только большую злобу. Войны долго искали Чонгука или хотя бы его тело, но так и не найдя, отправились в обратный путь. Их корабли шли под черными парусами.