Страх разрушает

Серхио был растерян. Он смотрел на их фотографию размером три на четыре, которая была сделана за полгода до ограбления, когда он наконец-то начал радоваться жизни, перестал страдать из-за брата… На этой фотографии он улыбался, а она целовала его в щеку, на фоне был океан. Серхио каждый день носил её с собой, она лежала в кармане рубашки, который находился слева, около сердца. *за полгода до ограбления* — Любимый, вставай! — целуя его в щеку, сказала Ракель. — Который час? — неохотно протирая глаза, спросил Серхио. — Половина первого. — А что ты меня раньше не будила? — Я слышала, что ты ночью просыпался… потом ты ходил к воде. А вернулся ты в районе пяти утра, поэтому я не стала тебя трогать, — он смотрел на неё виноватыми глазами, ему было тошно от того, что его любимый человек переживает из-за него по ночам, не может спать и прочее, прочее, прочее. Ракель сразу всё поняла по его взгляду. — Серхио, тебе опять снились кошмары? — Да… я вновь прокручивал в своей голове его смерть, то как он погиб… я даже не был на его похоронах! На похоронах брата! — он начал кричать и бить себя по коленям. — Дорогой! Серхио! — она села рядом с ним на кровать и обхватила его кулаки. — В этом нет твоей вины. Ты не мог побежать его спасать. Бер… Андрес отдал жизнь, чтобы спасти всю команду. — Я мог! Мог! Я мог предугадать такой исход событий, я мог сказать, чтобы они поставили бомбы везде, на каждой чёртовой двери, тогда он был бы жив, а не валялся в земле. Я даже понятия не имею, в какой земле, с каким памятником. Я бы всё отдал, всё, чтобы он сидел сейчас рядом. — Серхио, послушай, — она начала прижимать его к себе, как маленького мальчика, которого побили одноклассники, — ты можешь карить себя за то, что не спас Андреса, но ты уверен, что он хотел бы для тебя такой жизни? Ты правда думаешь, что он позволил бы тебе страдать? Нет. Никогда. Ты должен продолжать жизнь, потому что иначе он зря погиб там. — В её объятиях Серхио чаще всего приходил в себя, а его гнев таял, как кусочек сахара в чае. Ракель чувствовала, как её рубашка намокает от его слёз, но пульс, который она нащупала на его руке, становился всё более умеренным. — Спасибо, Ракель, — очень тихо произнёс Серхио. — Знаешь что? Сегодня мы проведём день вместе, как все обычные пары, которые приезжают на отдых. Давай поедем в город. Купим коктейли в каком-нибудь баре, пойдём на пирс, будем наслаждаться закатом, как все простые люди. — Но… — он хотел ей возразить, но потом увидел её взгляд. — Хорошо. Мы поедем в город. Надевай самое легкое и нежное платье в твоём шкафу, я выпью кофе и поедем. — Принято, Профессор! — Нет, не Профессор, он с нами точно не едет! Серхио. Серхио Маркина. — Принято, Серхио Маркина, — она поцеловала его и побежала выбирать платье. Наверное, это был самый счастливый день в их жизни, не считая дня воссоединения. Они вышли в свет, Ракель учила Серхио пить коктейль Манхеттен так, чтобы не потерять самого себя. Они наслаждались компанией друг друга, Серхио даже позволил себе пообщаться с какими-то европейцами, хотя это запрещали правила, конечно, они не назвали им свои имена. Серхио рассказывал уже всем известную историю про сидр, а Ракель смотрела на него и кивала головой, создавалось ощущение, что она тоже верила его словам. Сложно было назвать это общение дружеским, но бутылка джина могла скрасить любые нюансы. Благодаря этой паре из Германии сделана та самая фотография, которая стояла на мониторе у Профессора, напоминая о счастливых моментах. Когда они ехали домой, Серхио вновь накрыли воспоминания об Андресе, но теперь они не были печальными, а наоборот становились двигателями его прогресса. Именно в этот вечер, когда он приговорил половину бутылки джина и несколько коктейлей, у Серхио была найдена одна суперспособность. Заключалась она в том, что даже будучи пьяным, он находится в абсолютном понимании того, что происходит вокруг него. Поэтому, возвращаясь домой, пока Ракель спала на его плече, он придумал план, но его результатом не должно было быть похищение чего-то материального, нет, он хотел только одного, сделать предложение Ракель, потому что сегодня окончательно осознал, что она именно та единственная, о которой ему говорил Андрес, он не может её потерять.