Страх разрушает

Ракель зашла в кабинет, у неё дрожали руки и ноги. Она села за стол, на котором лежал до боли знакомый красный телефон. Женщина подняла трубку, нажала на первую кнопку и приложила её к уху. *В это же время в палатке* — Сеньора Вестен. — Полковник. — Я не хочу вас надолго здесь задерживать, но спешу напомнить, что рассекречивание государственной тайны карается законом. — Да? — Да, Хулия, это статья. — А вы знаете, что угрозы тоже караются законом? Что незаконное удерживание — это статья? — Послушай сюда! — в этот момент у Тамайо начали сдавать последние нервы. — Я не знаю, что тебе в голову вбили эти террористы, но помни, что ты можешь пойти под суд, а они, даже если сбегут, что вряд ли у них получится, не будут тебя прикрывать. Они не подыщут тебе доброго судью, который вынесет решение заплатить только штраф суммой не более тысячи евро. Поэтому хорошенько подумай, Хулия, на чьей ты стороне. — Я могу выйти покурить? — Только под присмотром. — Хорошо. — Антоньянос! — Да, полковник? — Выведите сеньору Вестен на улицу, ей нужно покурить и подумать, — Тамайо считал, что всё, он победил, что сейчас он её раздавит. Это бы сработало, но если бы на месте Манилы была бы какая-нибудь простушка. *в кабинете* Долгий гудок… Впервые гудки кажутся такими долгими, ощущение как будто кто-то поставил время на паузу, но тут на другой стороне провода поднимается трубка. — Ракель?! — с надеждой сказал Серхио, но в ответ услышал только всхлипы. Он уже представил себе это лицо, как по её щекам стекают ручейки слёз. — Ракель, пожалуйста, скажи хотя бы одно слово, хоть одно! — Серхио… Боже я так скучала, я не могу без тебя, прости, прости меня, прости за всё! — сквозь слёзы и истерику говорила Ракель, глядя на телефон. — А твою ж мать…. Боже, Ракель, не извиняйся, не надо, не за что просить прощения. — Есть за что, cariño, есть. Из-за меня всё пошло не по плану, из-за моей слабости, я попала в руки полиции, из-за моей не сообразительности ты не знал, что я жива, ты страдал, я знаю, что ты убивался. Я виновата, только я. — Нет, Ракель! С чего ты это взяла?! Тут твоей вины нет точно. Ты справилась идеально, насколько это возможно, ты боролась, ты слушала миллионы обвинений и угроз в сторону нашей семьи, команды и самой себя. Ракель… — она прервала его. — Нашей семьи? Ты сказал нашей? — Ну, то есть твоей мамы и дочери. Ну эм… я это.. — Ты сейчас поправляешь очки, да? — спросила она с улыбкой. — Да… — немного стыдясь сказал он, — Ракель, я считаю твою маму и Паулу своей семьей тоже. — Серхио. Это самые важные слова, которые я хотела бы услышать от тебя. — Ракель. — Что? — Сейчас будет очень серьёзный разговор, пожалуйста, я молю тебя, сделай именно так, как скажу я. — О чём ты? — Ракель. Через 7-8 часов вы будете выходить. Я достану вас. Пожалуйста, пообещай мне, что если вдруг кого-то из вас поймают, то ты не побежишь никого спасать, ты сразу пойдёшь к месту встречи, я молю тебя, Ракель! — Ты предлагаешь мне бросить команду? — отвечала она возмущённо. — Нет. Ты неправильно поняла. Это не называется бросать команду. Это называется безопасность. — В данной ситуации это называется крысятничество! — Это называется твоя безопасность. — Нет. Я никогда не оставлю их, слышишь, никогда! Они шли на риск, чтобы спасти меня, если надо будет, я тоже рискну. — Да черт возьми, Ракель! Почему? Какого хрена объясни мне, пожалуйста?! Команда, команда, а то, что у тебя дочь может остаться без матери? А твоя мать, ты о ней подумала? А я на худой конец? Наш ребёнок? Наши планы? Почему ты хочешь все поставить на кон?! Что за героизм? Ракель, пожалуйста, я молю тебя, я не переживу ещё одну смерть по своей вине, — повисло молчание, Ракель не знала за что ей ухватиться, за какую фразу, «наш ребёнок» или «смерть по своей вине», но всё же она определилась. — По твоей вине? — Да! Я виновен в том, что ты там сейчас. Если бы тогда, три года назад, я бы не дал волю чувствам, совладал бы с собой, сейчас бы ты была инспектором Мурильо, сидела бы в палатке, я бы вновь, как дурак, спрашивал про симуляцию оргазма и что на тебе надето, но я дал волю чувствам, потому что понял, что ты единственная, ты одна такая, кто сможет принять моих тараканов, ты… — и тут он замолчал. Ракель не понимала, что происходит. — Серхио? *в это время в палатке* — Вы Манила, правильно? — А я так понимаю, вы тот самый человек на нашей стороне. — Правильно понимаете. — Отлично, значит, если что, то вы сможете мне помочь. Что скажете, в каком сейчас состоянии Тамайо? — Ну, сейчас он поверил, что задавил вас. Я бы на вашем месте начала просить адвоката. — А какой смысл? — Начнутся американские горки, вы будете апеллировать своими правами, называйте ему статьи, он вновь начнёт беситься. — А через сколько, примерно, отряд будет в Сан-Себастьяне? — Часа через четыре. — А на какое время запланирована операция по «обезвреживанию врага»? — На шесть утра. — Так, а сейчас десять вечера. То есть мне его надо мучать ещё восемь часов. Ну хорошо, начнём с адвоката.