Страх разрушает

Они спустились в подземелье. Их окружало хлюпанье воды, темнота, которую нарушал только блеклый свет фонарика, периодически спутниками команды Профессора становились крысы, но единственное, что не покидало их на протяжении всего пути - мерзкий запах и холод. — Эта вонь когда-нибудь закончится? — брезгливо спросила Токио, поворачиваясь с фонариком в руке. — Вонь еще как-то стерпеть можно, а вот холод… — сказала Стокгольм, подергиваясь. После слов девушки, Серхио посмотрел на Ракель, обнаженное тело которой было прикрыто каким-то куском ткани, он заметил, что по её телу бегут мурашки от холода. Он остановился и, удерживая одной рукой носилки, быстро снял с себя кардиган и накрыл им девушку. Они шли уже в районе часа, Рио периодически жаловался на усталость в руках, Стокгольм подкидывало от холода, а Токио почти не дышала, единственный, кто не обращал внимание на окружающий мир был Серхио. Он просто шёл, посматривая на Ракель каждые две минуты, чтобы удостовериться, что всё хорошо. — Профессор, долго ещё? — уставшим голосом спросил Рио. — Ещё минут тридцать пять, если ускоришься, то за двадцать дойдем, — раздражённо отвечал Серхио, устав от вечного нытья всей команды. Оставшуюся часть пути они шли в тишине, каждый думал о своём, а Профессора вновь пробило на ностальгию. *за три месяца до ограбления* Это был обычный вечер на Палаване, теплый, как и всегда, на террасе слышался звук волн, но единственное, что отличалось от всех типичных дней — это то, что дома не было Паулы и Мариви. Серхио решил сделать подарок девочке. Хотя, если честно, то, отправив их с бабушкой поплавать на яхте, посмотреть рыбок в океане, он сделал подарок не только для неё. У него тоже были грандиозные планы на этот вечер, но Ракель так не думала. — Серхио? — заставив его оторваться от газеты, сказала женщина. Он повернулся в сторону плиты, за которой она стояла. — Что? — Нам нужно поговорить. — О чём же? — он встал со стула, наливая в бокал вино, протягивая его Ракель. — О нашем будущем. — В прошлый раз мы разговаривали о будущем в постели. Зачем нарушать традицию? — он взял её за талию, притянув к себе. — Да, а на следующий день я била тебя по щекам, вела допрос, потом ты меня отключил, украл мою сумку, машину, оружие, телефон, и я была вынуждена идти пешком. Поэтому, прости, но нет, эта традиция не сохранится. — Хорошо, — он расстроено отошёл от неё, сел на стул и посмотрел ей в глаза, — так о чём ты хочешь поговорить? — Что мы будем делать дальше? — Жить? Возможно, путешествовать? Не знаю. — А ребёнок? Свадьба? — она остановилась, а потом начала тараторить. — Нет, не подумай, мне не нужны все эти церемонии, бумажки, кольца, нет, я просто хочу понять. — Ну, если со вторым пунктом, всё не так сложно, — он поправил очки, — то с первым… — его перебила Ракель. — В смысле всё не так сложно? — она подняла бровь, смеясь. — Вот сделаешь предложение, тогда посмотрим, может я ещё не соглашусь, мало ли, — она начала смеяться. — Согласишься, — в этот момент Серхио пожалел, что кольцо будет готово только через неделю. — А что с первым пунктом? — Ну, если честно… — он скрестил руку на груди, — я же тебе неоднократно говорил, что был болезненным ребенком, мой брат и мать были больны, правда, брат не успел стать овощем, а мать… страшное зрелище. Я не хочу такого будущего нашему ребенку. — Серхио, — она подошла к нему, — во-первых, если ты был болезненным ребёнком, это не означает, что наш будет таким, во-вторых, болезнь твоей матери пошла по линии Андреса, а не по твоей. — Ты уверена? — Да, — она запустила свои руки в его волосы. — Пойми, что у нашего ребёнка есть столько же шансов погибнуть, не знаю, от кирпича, упавшего ему на голову, но он может и не упасть. С болезнью тоже самое, она может развиться, а может и нет. — Ты правда хочешь ребенка? — Да. Потому что люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Ракель. И я тоже хочу, чтобы у нас был общий ребенок, но мне нужно удостовериться. Давай сдадим все анализы, посмотрим, насколько мы здоровы, а там уже будем решать. — Хорошо.