Baby smiles

Настенные часы неприятно тикали, больно ударяя по барабанным перепонкам и оставаясь где-то глубоко в голове. Этот звук жутко раздражал, хотелось встать со старого, как это здание, кресла, что противно заскрипит ржавыми пружинами, схватиться за деревянную раму и выкинуть в окно. Но жалко. Сам же их починил не так давно в наказание. - Они ненавидят нас, если заставляют добровольно возвращаться сюда каждый раз. - Прозвучало в голове. Эмрис ничего на это не ответил. Не здесь и не сейчас. - Мы стали встречаться слишком часто, Мерлин. - Недовольно покачал головой доктор Гаюс, записывая что-то в свой потрёпанный блокнот. - Многие дети жалуются на тебя. Особенно твои соседи по комнате. - Спокойным тоном пояснил он, как будто Эмрис сам не знал этого. Будто новый синяк под ребром образовался не из-за того что он, по неосторожности, снова заговорил с ним в людном месте. - Ты принимаешь лекарства, что я выписал для тебя? - Уточнил доктор, снимая свои очки и потирая переносицу. - Каждый день. - Уверенно кивнул Мерлин, качая ногами. - Я давно говорил вам, что они не действуют. - Пожал он плечами, глядя в окно. - Мерлин. - Мягко окликнул его Гаюс, но, не дождавшись реакции, продолжил, записывая что-то вновь. - Ты твердишь это с самого начала лечения. Тогда мы ещё не могли точно знать, что препараты не работают. - Тяжело вздохнул он, пролистывая записи с прошлых приемов. Мальчишка вот уже три года ходил на лечение к доктору. Его мучал голос в его голове, он часто разговаривал сам с собой и иногда, из-за перенапряжения, у него из носа шла кровь. Мужчина хорошо помнил первый день, когда встретил его. Служба опеки увезла Эрмиса из его неблагополучной семьи и распределила его в старый, на деле такой же неблагополучный, приют, что располагался недалеко от больницы, где работал Гаюс. В медицинское учреждение его привезли в плачевном состоянии. Шрамы на костяшках, царапина на скуле, разбитая губа, ребра и спина усыпаны синяками, а из носа текла кровь, кажется, даже не думая останавливаться. Осмотр у психотерапевта - стандартная процедура для ребенка, которого забирают из его родной, пусть и далеко не хорошей, семьи. Дети тяжело переживают разрыв с родителями и местом, в котором выросли. Мерлин не был у Гаюса первым и не стал последним, но, в отличии от многих других, смог его заинтересовать. Он был спокоен и мягок, отвечал на вопросы как взрослый и, кажется, совсем не жалел, что его забрали из дома. Будто даже знал, что это произойдет, рано или поздно. А еще часто рассказывал о неком друге, что всегда помогал ему, и, кажется, был единственным, кто был на стороне Эмриса во всем этом мире. Он понял, что мальчик болен, когда решился спросить, где его друг сейчас. Когда Мерлин, немного выпрямив спину, легко сказал, что он здесь, что он всегда с ним, в его голове. Тогда это не казалось чем-то страшным, все-таки, мальчику было десять, не так далеко от того возраста, когда дети придумывают себе воображаемых друзей, или даже целые миры, но когда прошел целый год после лечения и ничего не изменилось, Гаюс забеспокоился. Сейчас, дело уже не в интересе и, как ни странно, даже не в принципе. Он искренне хочет помочь Эмрису, потому что привязался к этому с одной стороны совершенно бестолковому, а с другой бесконечно мудрому не по годам, ребенку. Дети вокруг него жестоки, они выросли в суровых условиях. Каждый из них готов стоять друг за друга, считали остальных детей в приюте своей семьей, но не Мерлина. Мальчик их пугал, а потому защищаться и защищать других они собирались именно от него, даже если он никогда и не пытался причинить им вред. Из всего этого вытекал один крайне неприятный факт - даже если Эмрис излечится от своей болезни, есть все риски, что у него появится ряд других. - Я выпишу тебе новую настойку, хорошо? - Предложил Гаюс. Конечно, это был скорее вежливый жест, нежели реальный выбор, но доктор все еще хотел оставаться для Мерлина другом. - Почему вы думаете, что это поможет мне? - Нахмурился мальчишка, склоняя голову влево и начиная чесать свой нос. Плохой знак. - Ничего не помогало до этого. Ни разу. - Они просто ненавидят нас. Все они! - Уверенно воскликнул голос. Эмрис зажмурил глаза. Виски сдавило, мозг прошибла струна боли. Иногда его друг, кажется, вовсе не понимал, что причиняет Мерлину боль. - Он хочет убить меня. Хочет разлучить нас. Но я ведь единственный, кто всегда на твоей стороне. Только я настоящий друг для тебя. - Твердил голос, а мальчика начало тошнить. Ему всегда плохо, когда он злится. - Я не думаю, что это поможет, Мерлин. - Вновь покачал головой Гаюс, быстро выписывая что-то на пожелтевшей бумаге. - Я надеюсь на это. Твое состояние, не только психологическое, но и физическое, начинает ухудшаться. Я просто не хочу чтобы твоя болезнь убила тебя. - Он поднял свои глаза на Эмриса. - Неважно, от того что ты потеряешь слишком много крови, окончательно превратившись в дистрофика, или от очередных озлобленных мальчишек, что не рассчитают силы. - Доктор протянул Мерлину рецепт, облизывая сухие губы. - А если это не болезнь? - Тихо спросил Мерлин, забирая маленький, совершенно неприятный наощупь листочек. - Тогда почему твой друг заставляет тебя страдать? - Эмрис не нашел что ответить на это, зато голос в голове подсказал с десяток нецензурных выражений, о которых он решил тактично промолчать. Мальчик встал со стула, тихо попрощавшись и уже подошел к выходу из временного кабинета. Гаюс вот уже четвертый месяц приходил в приют сам, а не принимал детей в больнице. Его неожиданно окликнули. - Возьми платки в шкафчике у зеркала. Ты не добежишь до туалетов до того, как кровь испачкает тебе рубашку. - Эмрис лишь равнодушно пожал плечами, быстро открывая дверцы и вытаскивая пару салфеток из упаковки. - И, пожалуйста, если кровь снова будет идти дольше обычного, возвращайся ко мне. Не геройствуй. - Мальчик кивнул после короткой паузы и, вновь попрощавшись, вышел из комнаты. Ноги сами понесли его к туалетам на большой скорости, из-за чего, на очередном повороте, он чуть не столкнулся с мальчишкой. Его вели два воспитателя, очевидно, все к тому же Гаюсу. Новенький. Нос его был разбит, на скуле расцветал свежий синяк, а светлые волосы уже слиплись в мерзкие сосульки, так давно их не мыли. - Эмрис, куда ты снова спешишь?! - Нервно процедил Эдвин, один из воспитателей. Он никогда особо не любил свою работу. Мерлин честно не понимал, что это парень вообще здесь забыл. - Ты хочешь получить еще один выговор за беготню в коридорах? - Усмехнувшись, спросил он. - Ох, боже! У тебя снова проблемы с давлением? - Удивилась воспитатель Нимуэ. Эмрис лишь неопределенно пожал плечами и заткнул нос салфетками, что все это время держал в руках. Новенький странно взглянул на него, но продолжал напряженно молчать. - Позволите пройти умыться? - Устало выдохнул мальчик, даже не глядя ни на одного воспитателей. Один его слишком откровенно недолюбливал, а во взгляде второй читалась жалость. Та самая, противная жалость. Так смотрят на слепого безногого щенка. - Конечно. - Натянуто улыбнулась девушка, чуть отодвигаясь, чтобы Мерлину было проще пройти. Эмрис в последний раз мазнул взглядом по новичку. Тот выглядел немного насмешливо но, что странно, неприятных чувств у мальчишки не вызвал. Он, будто единственный из всей этой тройки, не смотрел на него как на калеку. А как на обычного подростка, у которого есть свои проблемы. Мерлин уже и забыл когда это стало странным для него. - Ты доставляешь мне много проблем. - Констатировал он, заходя в потрепанный жизнью туалет с запрокинутой головой. - Ты сам создаешь себе эти проблемы, Мерлин. - Тихо прошипело отражение в зеркале, вытирая струйку крови тыльной стороной ладони. - Все было гораздо проще, когда ты не пытался идти мне на перекор при каждой возможности. - Ледяная вода из крана неприятно колола пальцы, но лучше это, чем очередная лекция на тему того, что с выданной ему одеждой нужно быть аккуратнее, ведь она достается приюту с таким трудом. Как-будто ему было не все равно. - Я благодарен тебе. Честно. - Примирительно прошептал Эмрис, промывая свой нос. - Но я ведь человек, я хочу жить собственной жизнью, принимать собственные решения, а не потыкать чьим-то указкам. Даже твоим. - Не забывай, кто тебя спас. - Раздраженно бросил он, но головная боль отступила. Кажется, Мерлину удалось добиться шаткого временного перемирия. - Нам нужно идти. - Тихо выдохнул Эмрис, вытирая лицо рукавом. - Иначе опоздаем на обед. - И ничего с этого не потеряем.- Недовольно протянуло отражение, закатывая глаза. - Перестань, Мордред. - Вновь зашептал Мерлин, открывая дверь. - Какой бы не была еда в нашей столовой, мы не можем умереть от голода. - Старый друг замолчал, но Эмрис нутром чувствовал его недовольство. Пусть так. Им нужно было быть нормальными, чтобы не получить снова, а это гораздо проще, когда надоедливый голос молчит.