Когда ты вернёшься?

— А-Лин, почему ты не в кровати? Тяжело дыша, старший юноша плохо понимал, что происходит. Кто? Что? Зачем..? Неужели?! Сглотнув, Сычжуй опустил взгляд в пол, пока в голове билось только: "Нет. Нет. Нет. Нет. Зачем? Зачем?!". Такого не должно было произойти.. Их увидели, да не абы кто, а родной племянник любовника Юаня— Цзинь Жулань. Чтобы хоть как-то утешить парня, Чэн полностью скрыл его от взора родного племянника за своей крепкой спиной, переводя взгляд на Цзинь Лина, во взгляде которого плясали счастливые огоньки, будто бы крича "я знал, ура, я был прав!" Сычжуй благополучно прятался за мужчиной, по крайней мере пытался, но немного его всё же его было видно. Более старший юноша молчал, то бледнея, то краснея. Это конец? Конец.. Если Цзинь Лин расскажет ещё кому-нибудь, то дело может дойти до директора, а тогда.. Тогда они больше, врятли, увидятся. — Природа позвала, — хмыкнул юноша в жёлтой пижаме, наконец ответив на заданный вопрос, и повёл плечами. Выглядел он явно лучше, чем утром, но болезненный цвет кожи, усталость в глазах и осипший голос никуда не исчезли. — Ха, любовнички. И почему я догадывался? — Догадывался? — Чэн смотрит на родного племянника со строгостью во взгляде и неким непониманием. Как об их довольно скрытом союзе мог догадываться кто-либо, особенно Цзинь Лин, который до последнего не видел намёков со стороны Цзинъи, хотя тот чуть ли не на коленях перед ним ползал. — Ваши взгляды трудно не заметить. — И что ты будешь делать с этой информацией.. А-Лин, — более или менее спокойно произнёс Юань, хотя голос немного дрожал. Голубая бандана вернулась на прежнее место — на шею, скрывая менее яркие засосы. — Конечно же пойду и сдам вас директору, — голос Лина был буквально пропитан сарказмом, который было довольно легко различить, даже невзирая на хрип. — Ничего, не бойся. Со стороны данная ситуация выглядела довольно комично: молодой парень застукал своего дядю с любовником и теперь их то в краску вгоняет, то заставляет бледнеть. — Какой ты, однако, бываешь добрый.. — немного улыбнувшись, Сычжуй вышел из-за спины учителя, вставая рядом. — Скажи спасибо тому, что ты встречаешься с моим дядей, — фыркает Лин. Его взгляд серых глаз будто бы оценивает картину перед собой: дядя, что своим видом и строгостью во взгляде даже пугает, и Сычжуй, одноклассник, лучший в классе, который несвойственно для себя зажимается, пытается спрятаться за спиной старшего даже после того, как выходит из-за спины. Так бы и смотрели они друг на друга, но Цзинь Лин всё же издал тихое "уф", явно давая понять, что ему не очень-то и хорошо. — А-Лин! Тебе не хорошо, давай я помогу тебе добраться до комнаты? — подойдя ближе к однокласснику, парень положил руку на чужое предплечье, предлагая помощь. Лань Юань считал Цзинь Лина больше одноклассником и другом, нежели не родным братом. В детстве они довольно часто пересекались и даже играли вместе, но с возрастом стали общаться чуть меньше. Однако так и не разорвали дружеских уз. С тех пор, как Сычжуй ввязался в эту "отработку", видеться они стали намного-намного реже, из-за чего Жуланю приходилось "терпеть" компанию Лань Цзинъи. Цзинь Лин на это только фыркнул, но помощь всё-таки принял, понимая, что павлиний хвост вместе с гордостью сейчас лучше не показывать. — А-Лин, тогда я принесу тебе еду, тебе нужно поесть, — строго смотрит на племянника мужчина, от чего тот проглатывает все фразы и аргументы против этого, понимая, что если он не поест, то точно задержится дома ещё на месяц минимум со сломанными ногами. Аккуратно взяв Цзинь Лина за предплечье, Юань поволок того в сторону его же комнаты. — Здесь мне стоит быть поаккуратнее, — он провёл носком по не прикрытому полу, легко поскользив, — Падать будет больно, — негромко хихикнул парень. — Пф, да падать тут будешь только ты, если забудешь. Мы с дядей привыкли к тому, что тут скользко, — фыркает парень, которого так любезно ведут в комнату, переступая через то самое место. Доходит до кровати юноша с помощью брата, а вот ложится на ней уже сам, заворачиваясь в одеяло с головой. — Не засни только, скоро Ваньинь принесёт еду, — мягко говорит Юань, садясь на стул, стоящий рядом с кроватью. — Ведёшь себя, как мамочка. И с чего ты вдруг начал называть моего дядю по второму имени? Так к нему только ты теперь обращаешься, — Юаня это немного удивило. Неужели, никто больше не рискнул так называть его любовника? Судя по тому, как разговаривал младший юноша, нельзя было сказать, что он болен, но увы, он всё ещё был таким же бледным. Только вот то, как он капризничал, было уже привычно всем. Этот мальчишка по праву носил прозвище "юной госпожи" (так любил называть его в основном Цзинъи, за что постоянно получал). — Вы чего шумите? — Да вот с братом разговариваем, — негромко хихикнув, Сычжуй повернулся в сторону двери. На его лице сияла улыбка, а в глазах играли озорные искорки. По лицу мужчины скользнула лёгкая улыбка, едва заметное искривление тонкой линии губ, а сам он переступил довольно плавно через скользкий участок на полу, будто он не гора мышц под два метра ростом и с подносом в руках, а лёгкая девушка. — Надо же, вы помните, что являетесь братьями, — закатывает глаза старший, но ухмылка никуда не исчезает. — Я и не забывал, дядя! — возмущается Цзинь Лин, на что со стороны Ланя опять раздаётся смешок. Когда поднос опускается на тумбочку, Лин смотрит на еду хмуро, судя по виду, отказываясь даже пробовать. — Покорми меня. — А ноги тебе не сломать? — Хочешь, я покормлю? — врывается в разговор парень, поправив свою бандану. Лань Юань ни сколечки не стесняется своих слов, Цзинъи не раз практически заставлял его кормить в школьной столовой. — Ты? Покормишь меня? Ну и на кой чёрт это тебе? — Цзинь Лин пусть и болеет, но свой характер пытается показать во всей красе. Самый младший из присутствующих в комнате скрещивает руки на своей груди и показательно отворачивает голову, дуя щёки, но в последний момент краснея. — Давай. Мужчине на это остаётся только вздохнуть, ставя поднос на тумбочку племянника. Цзинь Лина он ругать в таком состоянии не будет, как и перечить Сычжую. Оба капризные дети, которые добиваются своего, правда разными способами. — Скажи "ааа", — хихикнул Юань, поднося ложку каши ко рту одноклассника. Почему-то у юноши разгорелось желание, заставить любовника немного поревновать. Однако он, конечно же, понимает, что может пострадать не только его задница. — Ты прям как мамочка, Юань, — обращается к юному Ланю мужчина, что прижался спиной к дверному косяку и теперь наблюдал со стороны за тем, как любовник кормит явно довольного племянника с ложечки. От это замечание Сычжуй краснеет и чуть не проливает ещё немного горячую кашу. А Лин что? Лин довольно жмурит глаза, принимая еду, потом сразу же хмурясь, показывая своё "недовольство". — А ты прям как папочка, Ваньинь — быстро прийдя в себя и негромко хихикая, произнёс юноша, заканчивая кормить младшего. — Давай ещё салфеточкой личико вытру? — парень дразнит другого юношу, отставляя поднос. — Ну если ты в мамочки мне подался, то вытри, — юный Цзинь краснеет, как рак, но выдавливает из себя эти слова, снова дуя щёчки, будто бы от обиды. Чэн же ухмыляется уголками губ, удаляясь из комнаты: —Зайди потом ко мне, Юань. — Хорошо, — ответил сразу обоим парень, подавая салфетки другу. — Вот, мне в качестве "ребёнка" пока Цзинъи хватает, двое это многовато. — Ребёнка? Со мной он куда более самостоятельный, — юноша вытирает губы салфеткой, краснея, видимо, от воспоминаний об упомянутом Лане. Как бы Цзинъи не вёл себя, каким ребёнком он не казался бы, в отношениях с Цзинь Лином сверху всё же был он, а потому капризничал, как дитё малое, намного реже. Юань же ничего не знал про их отношения, собственно, как и эти двое не знали о его "отработке" до этого момента. — Видимо, ему тоже есть что скрывать. Не говори, пожалуйста, А-И о моих отношениях с твоим дядей, хорошо? — встав, Юань направился к выходу, который раз поправив бандану, что постоянно съезжала. — А ты получше скрывай засосы и никто не узнает, — фыркает Цзинь Лин на всю квартиру. Старший юноша тут же вздрогнул, заливаясь краской. "Они так заметны?!"— только и думал он, постоянно поправляя бандану по пути к кабинету Ваньня. Раньше он не часто тут бывал, дабы не пересечься с А-Лином. Тогда, может быть, такая стычка вызвала бы намного больше вопросов.. — Можно? — мягко постучав в дверь, Юань приоткрыл её. — Заходи, — мужчина всё это время сидел в своём кожаном кресле, изучая какие-то бумаги, явно не относящиеся к школе. — Садись на колени. Щёки парня снова обожгло огнём смущения. Последний раз он сидел на коленях учителя несколько дней назад в кабинете физики. В тот день закончилась его "отработка", но вскоре началость нечто новое, радостное и такое тёплое. Началась любовь. Несмотря на свою мысли Сычжуй уже оказался рядом со столом, за которым и сидел мужчина. Немного помявшись, всё-таки сел на чужие колени. — Вот так? — Какой молодец, — мужчина прижимает парня вплотную к себе, пересаживая на самые бёдра. Руки скользнули на юношескую талию, оглаживая бока и немного выпирающие бёдра, а взгляд устремился прямо в глаза напротив. — Останешься на ночь, А-Юань? — Мне не разрешат, я же недавно только "выздоровел", — юноша приобнимает того за шею, немного выгнувшись, прижимаясь ближе. — А разве тебе не нужно закончить с работой, папочка? — Папочка может закончиться с работой и потом, тем более, это не столь важно, ведь не касается школы, — поясняет старший. Губы мягко накрывают более пухлые и розовые губы младшего, вовлекая его в нежный поцелуй с долей страсти и какого-то юношеского нетерпения. "Не касается школы? Что же это тогда?" — хотел было спросить Юань, но понемногу начинал таять в столь нежном и тягучем поцелуе. Аккуратно играясь с прядью чёлки, юноша мысленно молился, как бы А-Лин не зашёл в самый неподходящий момент. Поцелуй всё продолжался, а Чэн молился вместе с мальчиком на коленях, чтобы племянник к ним не зашёл. Хотя, он ведь и так догадывается, чем они заняты, ведь сам с Цзинъи "в тайне" от дяди занимается похожими непотребствами. Мужская рука во время этого долгого, вяжущего поцелуя тоже нашла себе приют, только не на талии младшего: расстёгивая обе ширинки, Чэн сжал в руке оба ствола, скользя по ним нетерпеливо, желая доставить юноше и себе удовольствие как можно скорее. В ответ на это парень простонал в поцелуй, немного сжав ногами чужие бёдра. Страх, быть снова замеченными, только сильнее разогревал адреналин в теле, заставляя возбудиться сильнее. С члена младшего уже немного сочилось семя, пока тот отчаянно сдерживал стоны, пытаясь углубить поцелуй. Настойчиво проведя языком по губе учителя, сжал рукой плечо. Мужчина нарочно разорвал поцелуй, от чего между губами протянулась тоненькая ниточка слюны, которую сам же Чэн и оборвал. — Юань, порадуй папочку стоном на ушко, — в глазах мужчины пляшут демоны, а рука провокационно сжимает твёрдые стволы сильнее. Тот подчинился и тут же сдавленно простонал. Кто знает, насколько тут толстые стены. Ослабевшими руками юноша немного оттягивает ворот футболки, тут же впиваясь губами в кожу, оставляя более яркий засос. После прошлой неудачи, ему понадобилось время, чтобы понять принцип, но у него на это было целых два дня. — Я.. Я правильно делаю, папочка..? — И где же ты научился? — удивляется мужчина тому, что его мальчик наконец смог оставить правильный первый засос в своей жизни на мужчине, тем самым как бы его помечая. Как бы Цзян Чэну не хотелось оставить ещё более яркий засос в ответ, он понимал, что их и без того слишком уж много. Каждый такой след ярко выделялся на бледной юношеской коже, буквально сиял, от чего заметить его не составляло труда. От подобных мыслей мужчина лишь сильнее сжал оба члена, двигая рукой уже более хаотично. Парень хотел что-то ответить, но изо рта вырывались только стоны, с каждым новым движением становясь всё громче, как бы тот не пытался их сдерживать. От частых укусов губы стали немного ярче и даже, кажется, ещё немного пухлее. — П-папочка.. Я скоро.. Я сейчас.. — чувствуя, что долго так не протянет, заскулил Юань. Мужчина на это не ответил никак, а только нарочно скользнул рукой по головкам, от чего и сам продержаться долго не смог. Из-за непривычного положения белые капли попали прямо на юношеское лицо, оседая на щеке и на губах, правда жаль, что не покрывая это бледное лицо полностью. Парень тоже не отставал, резко излившись и пачкая чужую футболку. В какой-то момент Цзян Чэн подумал, что кончит от одного только вида Сычжуя во второй раз: губы младшего, нежные, яркие и припухшие были соблазнительно приоткрыты, глаза прикрыты, а брови подняты, выражая всё его наслаждение происходящим, пока белые капли покрывали часть его лица. — Угх.. Ты меня испачкал.. — пытаясь отдышаться, произносит парень, прикоснувшись к белым каплям, стекающим по щеке. — Хотя.. Я тоже хорош.. Твоя футболка.. Сычжуй перевёл взгляд уже на своё семя, покрывающее часть фиолетовой футболки. Ему тоже не легко было сдерживать себя во время резко нахлынувшего оргазма. Вместо ответа мужчина взял юношу за подбородок, притягивая к себе. Мягко скользя языком по нежным щекам и губам, Цзян Чэн собрал каждую каплю терпкого семени. — Теперь ты чистый, — ухмыляется мужчина, стягивая с себя футболку и кидая её на пол. — Кажется, тебе не нравится, что моя футболка испачкана тобой? Хорошо, я её снял. Действия старшего заставили румянец на щеках юноши расцвести новыми красками. Отпустив взгляд ниже, тут же вздрогнул. Он не видел этого обнажённого торса уже несколько дней, хотя ночью этот вид часто появлялся во снах вместе с эрекцией. — У тебя такое лицо, будто ты хочешь его вылизать, — хмыкнул старший, но парня поцелуем всё же одарил, пусть и более коротким, чем предыдущий. — Я сейчас буду немного занят, но буду рад, если ты так посидишь. — Хорошо, — коротко произнёс парень, прижавшись лбом к плечу старшего. А ведь Ваньинь был прав, такие мысли и правда посещали Сычжуя, а теперь когда он рядом с таким желанным торсом, грех не воспользоваться шансом. Однако тот сдерживался, ему не хотелось отвлекать любимого. Для удобства мужчина откинулся спиной на спинку кожаного кресла, от чего казалось, будто юноша на нём — его ребёнок, при чём совсем маленький. Тут как раз Чэну и пригодилась та папка, которую принёс Сычжуй. Не то что бы она была какой-то выделяющейся среди остальных или содержащей какие-то секретные документы, нет. Скорее открывала правду о происхождении Чэна, а точнее, о его семье. — Расскажешь, что всё-таки в той папке? — хоть Юань и не хотел отвлекать, но детское любопытство всё же выигрывало. — Отец прислал документы, чтобы я посмотрел, — спокойно объяснил мужчина, надевая очки, чтобы лучше видеть. Юноша немного повернулся, всматриваясь в папку. На первый взгляд в ней не было ничего подозрительного. — А почему она тогда лежала в школе примерно три недели? Мужчина в момент стал выглядеть так, будто очнулся от долгого сна: сперва во взгляде скользнуло непонимание, потом брови съехали к переносице и послышался тихий вздох. — Три недели, говоришь? Уже? — Может и дольше.. Помню, что первый раз я её увидел в тот день, когда у нашего класса была контрольная по литературе.. Сложная. — Какое сегодня число? — мужчина как-то отстранённо спрашивает это, потирая переносицу двумя пальцами. — Хм.. 27? — выпрямившись, юноша вопросительно посмотрел на учителя. — Кажется, я уже весь мозг себе пропил, — усмехается старший, хрустя шеей, но потом внезапно вздрагивая от вибрации. — У тебя телефон звонит. — Ой, папа, — парень взял телефон, ненароком смотря на время, — Семь вечера?! — Тебе пора домой, — мужчина поправляет одежду на юноше на своих коленях, мимолётно целуя его прямо в губы. — Мне нужно сначала ответить, — промычал парень, нехотя отрываясь от губ любовника. — Да, пап?

«Ты время видел? Я же просил тебя не задерживаться, А-Юань»

— Да, видел, сейчас уже выхожу.

«Давай заберу? А то папа Чжань тут уже восьмой круг по гостиной проходит»

В трубке слышны хихикания, на что Юань немного улыбнулся. — Нет, не нужно, я на последней успеваю. Чэн сейчас был похож на обиженного ребёнка, которого лишили вкусной сладости. Он с жадностью пожирал взглядом губы юноши, всё желая их поцеловать.

«Не спорь, я уже машину открыл ~»

— Ну хорошо, пока, — юноша повесил трубку, переводя взгляд на старшего. Вэй Ин доберётся быстро, он знает много объездных путей. — Папа сказал, что сам заедет, но у нас есть ещё немного времени. — Значит у нас есть время, — мужчина довольно улыбается, застёгивая штаны у обоих, а юношу сразу после этого притягивая к себе за затылок, вовлекая в очередной поцелуй. Как ни странно, целовать юношу мужчина любил, просто обожал: сладкие губы всегда послушно размыкались, горячий рот охотно принимал мужской язык. Юноше тело само подстраивалось под Чэна, льнуло к груди, давая почувствовать неистовый ритм биения юношеского сердца. Целовать учителя раньше Юаню казалось чем-то странным и даже пугающим. Однако со временем он привык и даже начинал отвечать, пока не понял, что эти поцелуи приносят ему незабываемое удовольствие. Незаметно для себя Юань стал подстраиваться под мужчину. На что тот отвечал ещё более пылкими и властными ласками. Язык скользил по нежным губам юноши, ровным белым зубам, горячему нёбу, будто пытаясь приласкать везде, забраться везде, где только возможно, только бы ощутить этот сладкий привкус поцелуя сильнее. Чувствуя новый прилив возбуждения, юноша простонал в поцелуй, тут же придвигаясь ближе. Тут же распахивается дверь. — А вот и я! — врывается Вэй Ин, тут же застыв у входа. Собственный сын сидит на коленях у его полуголого шиди и целовал. Не такое он желал увидеть. Цзян Чэн не сразу понял, что произошло. Усянь, как это всегда происходило, ворвался в его кабинет даже без стука, застав двух возбуждённых любовников бесстыдно целующимися. — Усянь, твою ж мать! — кричит Чэн на приёмного брата, подскакивая и скрывая Сычжуя, сидящего теперь в кресле, за своими плечами. — Ну и ну.. — Усянь прижался плечом к дверному косяку, наблюдая. — А-Юань, мог бы выбрать любовника и помоложе, — как всегда хихикает Вэй, пока малыш Лань хочет провалиться под землю. — Это всё я, не виноват он! — рычит Чэн, но сам не понимает из-за чего: то ли от злости на брата, который так "вовремя" пришёл, то ли на себя за неосторожность. — Значит это ты его выбрал? Интересненько, — как-то загадочно произносит Вэй Ин. Сычжуй в это время, пытается, как можно быстрее, привести себя в порядок. — А ты как думал? — Чэн хмурится, стараясь не показывать своего волнения. — Да что ты как девственница перед первым сексом, не сдам я вас, — конечно же, тот заметил волнение шиди, похлопав того по плечам, как всегда, коварно улыбаясь. — Ты перед первым так не волновался, — фыркает Чэн, скрестив руки на груди. Смысл сказанных братом слов доходит до него только через минуту, на что он удивлённо округляет глаза. — И это всё? — Нет, я сейчас позвоню Лань Чжаню и скажу, что, судя по всему, наш сын не невинный, — химик в шутку подносит телефон к уху. — Только не ему... Ты же понимаешь, что он похоронит Юаня заживо?! А меня на могилке поставит, как чучело. — Скорее наоборот.. Но я же шучу, чего ты завёлся? — тянул улыбу Усянь. Без своих шуточек это был бы уже не он. — Да потому что твой муженёк и без того мне не доверяет, — идти за чистой майкой Чэн не торопится, а стоит и смотрит на брата, медленно заводясь от его шуточек. — Ой да ладно тебе, Чэн-Чэн, — всё ещё лыбится химик, решив глянуть на сыночка, что в этот момент сидит "тише воды, ниже травы". — А-Юань, хватит стесняться и давай немного побыстрее. Понимаю, вам тут закончить хочется, но папа Чжань там дома один не протянет.. — С нетерпением ждёт вашего "каждого дня"? Имейте совесть, дайте ребёнку поспать, — в своей привычной манере Чэн закатывает глаза, бросая взгляд за спину, прямо на юношу, что сидел на кресле, виновато склонив голову. Тот тут же вздрагивает, резко поднимаясь со стула. Подойдя к старшим, не решается поднять взгляд. Он не знает, как на это реагировать.. Их застукали.. Опять.. Но ему снова везёт и никто ни о чём не узнает? Странное везение. — Мы с гэгэ дома таким не занимаемся, кровать скрипит, да и стены тонковаты, — "Уже проверено"— думает про себя парень, немного краснея. — Зато уезжаете за этим в отель, — мужчина недовольно фыркает. Юношу, что сейчас стоял между ними, он притягивает к себе, заключая в объятия, этим и всем своим видом говоря "мой". Парень тут же вспыхивает румянцев, видя снова этот обнажённый торс. Усянь на это только шире улыбается. Конечно, он рад, что его малыш наконец-то стал взрослым, но вот ещё не известно, как отреагирует его муж — Лань Ванцзи. Точно можно сказать, что он будет против. Он желает А-Юаню лучшего, но не с собственным дядей, пусть и не родным. Вэй Ину придётся много поработать, чтобы переубедить своего мужа. По губам Цзян Чэна скользнула мимолётная улыбка, совсем незаметная, но безумно нежная и влюблённая. И когда мужчина начал улыбаться, давать волю таким нежным чувствам, которые лучше было бы держать взаперти? Может, с того момента, как в его жизни появился этот мелкий Лань, которого он сейчас держит в объятиях, осторожно целуя в макушку? — Ну всё, голубки, расходимся, время вышло, нам пора домой, — мягко схватив А-Юаня за руку, химик тут выдернул его из чужих объятий, на что тот немного огорчённо похныкал. Мужчина кивнул, кидая взгляд в сторону банданы на шее юноши, которая слишком уж хорошо скрывала засосы, а потому старший боролся с желанием снять её, оголяя бледную кожу. — Всё-всё, попрощаться не дам, надо уже бежать, — покрепче схватив Юаня, не давая ему вырваться, пулей вылетел из дома, успевая забрать портфель юноши по дороге и ответь на звонок. — Да, гэгэ, уже едем, не волнуйся. Вэй Ину эти двое чем-то напоминали их с Лань Чжанем в молодости. Только вот их отношениям мешала тогда одна зануда, точнее один старик. Чэн даже попрощаться толком не успел, закрывая за буквально вылетающими из квартиры парнями дверь. — Не боишься, что учитель Лань? — Цзинь Лин стоит прямо за дядей со скрещенными на груди руками. — Усянь не скажет. — Он сам всё увидит. Дядя, он не глуп, так просто тебе его не провести. Он же и директору нажалуется, а за это тебя выгонят, — Лин хрипит эти слова почти гневно, недовольно топая ногой, всей душой переживая за дядю. — На этот случай у меня есть Юнмень, без крыши над головой мы точно не останемся. Иди отдыхай, ты болен, А-Лин, — Чэн разворачивается и уходит в сторону своего кабинета, оставляя племянника одного в коридоре.