Великий волшебник

- Семнадцать. Семнадцать хреновых дней я смотрю на эти стены. СЕМНАДЦАТЬ! – удар в стену даже не оставил на ней и царапины, чего не скажешь о сломанных костяшках правой руки. Гриндевальд был в ярости. Уже семнадцать дней прошло с момента его пробуждения. И дверь всё ещё была закрыта. Он не понимал, где ошибся. А если что-то пошло не так, значит выбраться из камеры не было ни единого шанса. Он сходил с ума. Настолько насколько это было возможно при и так расшатанной психике. - Я даже не знаю сколько прошло времени! - крикнул Геллерт в потолок и резко закашлялся от перенапряжения голосовых связок и продолжил полушепотом, - Неужели девочка предала меня? Неужели этот долбанный хитросплетенный план пойдет прахом из-за того, что кто-то из них просто больше не верен мне? Прошло еще две недели. Геллерт завел себе ручного паука, которого призвал из недр огромного замка с помощью леглименции и толики магии подчинения, которая напоминала своей сутью Империус. Назвал его Кринитус, потому что паук был очень пушистым и мягким. Кринитус приносил магу крохи еды. В основном это был мох и мелкие насекомые, которых Геллерт поджаривал взмахом руки. Вода, которая капала с потолка и поначалу вызывала брезгливую гримасу, теперь была вполне пригодной для питья, потому что выбирать не приходилось. Геллерт уже пятьсот раз пожалел о том, что не придумал варианта при котором мог бы прямо тут повеситься на случай непредвиденных обстоятельств, таких как это. Но шли дни, и заключение в собственной тюрьму уже почти свело его с ума.

***

Прошел кажется год, хотя Геллерт не мог точно сказать. Он перестал считать уже спустя три месяца. За это время успел вспомнить и проанализировать всё, что можно было в своей жизни. И даже признал, что иногда его методы были слишком… эмоциональными? Да, именно так он и охарактеризовал все свои неудачи. В порывах гнева, приступах самолюбования, тщеславия и перфекционизма он совершал свои самые роковые ошибки. И слабость к Альбусу он не мог простить себе и утешала лишь мысль о том, что тот мертв. Ведь тогда Геллерт не был бы в сознании и до сих пор спал мертвым сном. А значит, если он всё-таки отсюда выберется, то глупые сантименты уже не остановят его. Интересно, что всё-таки там происходит, за этими стенами? Помнят ли еще его имя и как лучше будет заявить о себе миру по возвращении? Устроить разгром и перепугать всех маглов и маглолюбцев? Или сначала узнать чем нынче болеет магический мир и сладкими речами показать какое будущее у них может быть рядом с ним? Чтобы он не выбрал, он точно знал, что начать нужно с семей его бывших сторонников и других чистокровных волшебников, они самая лояльная аудитория. Затем нужно было вернуть себе былое влияние в кругах нейтральных полукровок и вселить страх в маглорожденных, чтобы они в конце концов так же возненавидели маглов и встали рядом с ним. Так уж и быть, семьи этих маглорожденных он был готов пощадить в этот раз. После долгих споров с самим собой на эту тему, он таки признал, что были сторонники, которые ставили семью превыше верности ему. Раньше он использовал это против них, вселяя страх за семьи за неповиновение. Но ведь можно попробовать и пряник, верно? Маглорожденные, конечно, волшебники низшего сорта, но всё-таки волшебники, а волшебство даруется только избранным. Поэтому Геллерт принял решение не обижать таких людей только из-за статуса их крови в этот раз. За такими политическими, психологическими и мирскими размышлениями проходил день за днем. И сегодня Геллерт стандартно начал свой день с долгого сбора воды в свои ладони, чтобы умыться и напиться. “Откуда вообще эта вода и почему она течет все время что я здесь?” - задавался маг вопросом каждое утро. Сразу после утренних умываний, как по расписанию из щели под дверью выползал Кринитус, который исправно приносил ему жуков, мух и прочую паучью снедь в маленьком мешочке из паутины (да, Геллерт научил паука делать сумочку, чтобы припасов было побольше). После этого они вместе с ним делили завтрак и Кринитус, быстро перебирая своими лапками, отправлялся за ужином. А Геллерт закрывал глаза и возвращался к мысленной жвачке на тему крови, магии и господства. Воздух наполнил маленькую камеру, а ветер, заструившийся в светлых волосах волшебника принес с собой соленый запах моря. Гриндевальд резко открыл глаза. Дверь открылась! Не теряя и секунды времени Геллерт встал и перешагнул порог, не веря своему счастью, и направился вперед по длинному коридору. Он ощутил сопротивление магии, которая пронизывала не только камеру, но и, кажется, весь замок и не хотела выпускать его. Гриндевальд почувствовал как сработали заклинания оповещения, а значит очень скоро в Нурменгарде появятся мракоборцы. Без палочки, еще не окрепший за год и с кучей сдерживающих его магию заклинаний вокруг он был бы полностью бесполезен при прямом столкновении со стражами. Не теряя времени, Геллерт помчался по темным коридорам что было сил. Его целью стал кабинет на три этажа выше его тюрьмы. Да, эта крепость была создана в том числе и для того, чтобы стать его домом. Поэтому в одном из кабинетов был предусмотрительно оставлен бессрочный портключ во Францию. Гриндевальд построил свой замок сам и знал каждый коридор и по его подсчетам ему оставалось пробежать три поворота и подняться на два лестничных пролета, чтобы оказаться у заветной двери. Первый поворот. «Этот коридор был не таким, кажется, здесь были окна…» Второй поворот. «Стоило сделать долбанный потайной проход от камер к кабинету, чтоб его» Третий поворот. «Хотя похоже мракоборцы озаботились защитой только в коридоре с моей камерой» Геллерт добрался до лестницы. Где-то в глубинах тюремных коридоров послышался топот. Осталось совсем немного, еще пара ступеней и он на месте. В голове пульсировало, дыхание уже сбилось и ноги отказывались двигаться. «Стоило добавить в свои ежедневные занятия зарядку» - подумал Геллерт согнувшись у двери и стараясь отдышаться. Ручка двери не поддавалась, защитных чар мракоборцев здесь не наблюдалось. Конечно, количество отталкивающих амулетов и заклинаний на этом кабинете могло бы спрятать целую страну размером не меньше какого-нибудь Марокко. Но почему она не открывается, Мерлин ее раздери? «Ну конечно! Старый идиот! Ты же сам здесь кровную защиту ставил» Не найдя вокруг ничего острого, Гриндевльд разодрал ребро ладони зубами, мазнул раненой рукой по двери и открыл её и ввалился внутрь. Привалившись к двери спиной он услышал на лестнице мракоборцев и порадовался, что успел решить свою собственную загадку вовремя. Заветный портключ в форме обычного листа пергамента лежал на столе и маг нетерпеливо положил на него ладонь и исчез из тюрьмы, в которой пробыл уже слишком долго.