Великий волшебник

В течение пяти недель не происходило ничего интересного. Пришлось осуществить еще несколько походов в магическую часть Парижа, чтобы пополнить запасы зелий. Трейси за это время ни разу не очнулась. Геллерт даже начал сомневаться, что это когда-нибудь случится. Он не понаслышке знал о последствиях круцио и других пыток. Но, даже малейший шанс на то, что у девушки остались хотя бы крупицы рассудка не давал бросить затею с ее лечением. Потому как без информации, которой она обладала, любой план по завоеванию власти, мог обернуться новой встречей с Альбусом Дамблдором. Ко всему прочему, знания о прошедших годах, подчерпнутые из «Ежедневного пророка» осложняли и путали еще больше. После того, как он оказался в Нурменгарде, находился в сознании всего пару месяцев. Его верная сторонница Винда Розье провела ритуал сразу же, как только самые активные волнения улеглись и за камерой Гриндевальда перестали наблюдать. Поэтому никаких новостей о том, что было после падения, он не знал. Всё магическое сообщество забыло о великом и ужасном слишком быстро. Аристократия, большинство сподвижников и тех, кто поддерживал идею «во имя всеобщего блага» сменили сторону после поимки Геллерта. В желании сохранить свою шкуру и богатство, волшебники начали отдавать в руки своих министерств темные артефакты, книги, знания и всё, что могло их очернить. Единое сообщество людей, которое так долго и бережно создавалось, было разрушено алчностью и трусостью. Чистокровные сливки общества начали жертвовать баснословные суммы на благотворительность для магглов, сквибов и прочих убогих. Стали сдавать друг друга, в надежде отмыть свое имя. И все очень быстро забыли идею и ужасы, которые творили. Всё созданное Геллертом Гриндевальдом рассыпалось в прах спустя несколько лет. Только его имя вспоминали с содроганием. И единственными, кто не предал, были Винда Розье и Куини Голдштейн. Они оставались до последнего верны. Первая пожертвовала своей жизнью и наследием своей семьи. Вторая отдала всю свою магию и стала сквибом для того, чтобы дать возможность возродить всё, что было так вероломно уничтожено. Обида и разочарование — это слишком слабое описание чувств, которые овладели Геллертом после прочтения всех новостей, связанных с его именем. Апогеем позора волшебников оказалось избрание на пост Министра магии магглорожденного волшебника. Гриндевальд был лоялен к ним, но считал, что высокий пост может занять только потомственный волшебник. Но самое интересное оказалось впереди. После появления в газетах имени Волан-де-Морта, Гриндевальд воспрял духом. И был даже рад увидеть несколько знакомых фамилий среди его последователей. Схожесть постулатов Того-Кого-Теперь-нельзя-называть со своими была очевидна. Но некоторые различия всё-таки имелись. Геллерту не понравилось то, что этот темный маг не имел никакой идеи и мало участвовал в политике. Среди его сподвижников были только чистокровные и полукровные маги, остальных же он игнорировал. Игнорировать магическую кровь и политику было по мнению Геллерта неразумным. Как же тогда этот человек собирался достичь власти, если не имел ничего, кроме ненависти к магглам? Даже его идеология не строилась на чистом истреблении милиардов человек. Что останется от мира, если уничтожить почти всех его жителей? Магглы другие, они слабее. Но они могут быть полезны при правильном использовании. Проводя дни напролет в мотеле, рядом с двумя рабами и одним почти трупом, Геллерт чувствовал себя в такой же ловушке, какой была камера в его тюрьме. Мог ли один из величайших темных магов что-то изменить в то время, когда он уже никому не был нужен? Когда его имя забыли и на сцене сейчас был другой устрашающий волшебник? В теории да. Но на практике всё выглядело сложнее. Он один. Нет сторонников, нет поддержки, нет былой силы. А мир остался таким, каким был, пока Геллерт уходил на перерыв.

***

Утро 17 августа выдалось мерзким. Птицы и дети под окнами мотеля разбудили Гриндевальда в 9 утра. Он спустился вниз, на летнюю кухню, чтобы приготовить кофе и прочитать очередную газету. Первая полоса «Ежедневного пророка» кричала о предстоящем чемпионате мира по квидичу. Кричащие заголовки, скандалы вокруг игроков, осуждение министерства магии Британии и в частности Людо Бэгмена, которого журналистка по имени Рита Скитер кажется не жаловала от слова совсем. Геллерт налил себе крепкий кофе. На странном маггловском аппарате было написано «двойной эспрессо». Помучавшись с изобретением и трижды не долив себе содержимое аппарата в кружку до конца, волшебник устроился в гамаке и принялся рассматривать окрестности, как всегда делал утром. Легкая льняная рубашка была застегнута всего на три пуговицы, рукава закатаны до локтя, легкие брюки глубокого синего цвета и волосы, собранные в небрежный хвост, могли бы выдать в этом человеке обычного француза. Картину портила летящая на всех парах растрепанная сова, которая в секунду нарушила утреннюю идиллию. Пернатая приземлилась прямо на плечо Геллерту, заставив того подпрыгнуть от неожиданности и перевернуть на себя так старательно приготовленный эспрессо. Сова уронила письмо на пол и деловито устроилась на плече у волшебника, ожидая похвалы. Но каждой сове простительны ошибки и чрезмерная наивность. Жесткий взмах руки и сова получила мощную оплеуху, да так, что на секунду потерялась в пространстве. Обиженно ухнув и больно клюнув Геллерта в голову три раза, сова улетела в лес, не став дожидаться ответа. Злой облитый горячим кофе мужчина обругал сову всеми словами, которые в культурном обществе не произносят и заметил у своих ног письмо. Потирая травмированную совой голову он поднял письмо, всё еще ворча себе под нос. Первая надпись гласила «Мисс Терезе». Почерк был смутно знаком и что-то в Геллерте не хотело открывать его. Но любопытство — это не порок. Не став заморачиваться с аккуратностью, вскрыл письмо резким движением и, устроившись поудобнее. начал чтение: Мисс Тереза, я знаю, что у вас сейчас нелегкие времена и прошу прощения, если мое письмо придется некстати. Не буду писать много лишнего, знаю, как вы этого не любите. Вы всегда любили только факты и никогда не любили поболтать просто так. Помню, как однажды вас в кабинет притащил Северус, когда вам было 13. Он из-за своего характера не смог вытерпеть вашей наглости и привел вас ко мне. Вы, кажется умышленно, взорвали котел и под взбешенным взглядом Северуса спокойно спросили какое вас ждет наказание. Даже не стали спорить и оправдываться, как обычно это делают все молодые люди… Что-то я ушел от темы. Простите старика, в компании лимонных долек все время хочется погрузиться в ностальгию и поговорить о чем-то приятном… Тереза, до меня доходит очень много слухов со всех уголков Британии и многие из них неспокойные. Я волнуюсь за вас, и вы мне нужны в ближайшее время, нам срочно нужно кое-что обсудить. Думаю, самым подходящим местом для встречи будет предстоящий чемпионат мира по квиддичу, который состоится 22 августа в графстве Уилтшир. Буду ждать вас ровно в 22.00 21 августа по адресу площадь Гриммо 11 в Лондоне. Оттуда мы трансгрессируем на место проведения чемпионата В надежде на исполнение моей просьбы Искренне ваш Альбус Дамблдор «Вдох-выдох…» Чашка, в которой недавно был кофе треснула. «Закрыть глаза и успокоится». Пролетающая мимо птица взорвалась в небе и оставила только перья парящие в воздухе, да кучку мяса на земле. Воздух вокруг Геллерта пропитался электричеством и грозил создать самую настоящую грозовую бурю. Понадобилось минут десять чтобы справиться с собой и исключить возможную катастрофу в виде неконтролируемого выброса магии. Мужчина открыл глаза и трансгрессировал прямо в комнату девчонки. Плевать сколько ей там надо времени, чтобы очнуться самой. Плевать выживет ли она, если он сделает то, что планирует. Он слишком долго осторожничал с ней, хватит. -Плевать, просто плевать! Оживи! — заклинание было настолько мощным, что им можно было бы поднять с десяток мертвецов. Девушка подскочила с кровати с резким вдохом и сразу же согнулась пополам от кашля. Геллерт не церемонясь, схватил ее за плечи и кинул обратно на кровать, прижал ее к подушкам и прошипел: — Кто ты нахрен такая и, что ты знаешь обо мне? И почему чертов Альбус Дамблдор приказывает тебе появится на чемпионате мира по квиддичу, чтобы о чем-то поговорить? Уже успела меня сдать?! Мощная пощечина заставила девушку прекратить кашлять и широко раскрыть глаза. В них постепенно появлялось осознание и через пару минут, во время, которых Геллерт всё еще что-то кричал девушке в лицо брызжа слюной, она пришла в себя. Не в силах оттолкнуть от себя мужчину и как-то выбраться из стальной хватки разгневанного блондина, Трейси-Тереза ударила коленом ему в пах со всей силой, на которую была способна. Геллерт не согнулся от боли и не начал стонать, как обычно бывает с мужчинами. Он лишь на несколько секунд ослабил хватку. Этого хватило, чтобы девушка, ловко перевернула мужчину на спину и выхватила у него из-за пояса палочку. Она быстро встала, сделала несколько шагов к двери и направила на него волшебную палочку. Сил на трансгрессию еще не было. Тело слушалось слабо и волна адреналина, которая помогла девушке вырваться, сошла на нет. Геллерт медленно поднялся с кровати, сделал несколько шагов к девушке так, что конец волшебной палочки уперся ему в грудь. — Ч...что происходит? — дрожащим голосом спросила волшебница. Глаза были полны страха и непонимания. В голове была каша из воспоминаний. Последнее что она помнила было решение уйти от Темного Лорда. Дальше туман и обрывки болезненных пыток. — Это я должен спросить тебя, что происходит, и, кто ты вообще такая, — сквозь зубы прошипел Геллерт. — Это вы напали на меня и пытались убить пару минут назад. Я заслуживаю объяснения, — палочка уткнулась в грудь Гриндевальда сильнее. — Если ты не собираешься проткнуть меня этим, то опусти палочку. Тогда, я возможно не убью тебя прямо сейчас, — угрожающе произнес мужчина. Волшебница поколебалась пару мгновений и медленно опустила палочку. Геллерт выхватил оружие и потащил девушку за собой вниз, на веранду. Там он грубо толкнул ее на стул и бросил на стол письмо, которое испортило его мирное утро. Девушка перестала сопротивляться и теперь, с ничего не выражающим лицом, начала читать. Её глаза быстро пробежались по строчкам. Когда она закончила, между бровей залегла глубокая морщина, губы сжались в полоску. Она уронила голову на руки и глубоко вздохнула. — Чертов Дамблдор, — едва слышно пробормотала брюнетка, — Мое настоящее имя Тереза. Трейси - это второе имя, которое было дано мне при рождении в маггловском мире. Я полукровка и поддерживаю отношения с родственниками магглами. И называться здесь вторым именем безопаснее. Я училась в Хогвартсе и Альбус Дамблдор был моим наставником, сколько я себя помню. Вам не стоит переживать об этом. Старик давно сошел с ума и ведет только ему известную игру. Я никому ничего не говорила о вас. — И я должен поверить вам на слово? — насмешливо произнес Геллерт. — Конечно нет. Иначе все истории о вас оказались бы ложью. Что я должна сделать, чтобы вы не убили меня? — Тереза сказала это так, словно подобные фразы для нее были нормой. Того страха и растерянности уже не было. Она смотрела на Гриндевальда устало и решительно, ожидая его ответа. Казалось, что, если он сейчас попросит ее задушить младенца голыми руками в обмен на ее жизнь, она сделает это, не задумываясь. — Быть полезной, — выдержав паузу, ответил Геллерт, — И чем же? — Когда вы появились здесь, истекающая кровью, то предложили мне дать Непреложный обет в обмен на вашу жизнь. Если бы не это обещание, я убил бы вас сразу же. Что вы можете предложить, раз ставите на кон свою жизнь? — Геллерт сел напротив девушки. Напряжение начало сходить на нет. Мужчина расслабился, но его разноцветные глаза впились в темно-карие. Он хотел прочесть в них хоть что-то, поймать любой обрывок мысли, за которую мог бы зацепиться. Но ничего кроме цвета глаз не видел. Казалось, что за ними пустота. — Не пытайтесь применить легилименцию, мистер Гриндевальд. Это бесполезно. Единственное что я могу вам предложить — молчание. В остальном мои руки связаны. Несколько недель назад я была бы рада смерти. Но после того, через что меня заставили пройти я поменяла свое мнение и решила, что смерть проигрывает жизни, — Тереза грустно улыбнулась, — Я бы легко дала вам Непреложный обет, но для этого заклинания нужен еще один волшебник. Но мне кажется, что вы не готовы рассказывать о себе кому-то еще. — Тогда мне действительно проще будет вас убить. Ведь вы не сказали ничего, что могло бы меня заинтересовать. А на слово я людям не верю. Даже таким милым, — вкрадчиво произнес Геллерт. — Предлагаю вам свое молчание и помощь в любой момент, когда вам понадобится. Если не верите мне, то можем дать клятву на крови. Только вы пообещаете меня не убивать, — деловым тоном сказала Тереза. — У меня не самый лучший опыт с клятвой на крови. Благодаря этому заклятию я сейчас сижу здесь и не могу ничего сделать без помощи слабой и наивной девчонки, — довольно будничным голосом произнес волшебник. В этот момент на веранде появилась Эмма. Аляпистый халат был неровно застегнут, волосы растрепаны, а взгляд старушки был очень растерянным. Увидев Терезу, она улыбнулась и хотела что-то сказать. Но вышло лишь издать какие-то невнятные звуки. Глаза девушки округлились от понимания. Она резко вскочила с кресла и подлетела к Эмме. — Вы наложили на мою тетушку империо?! Тётушка? Хэй, привет. Это я, Трейси, твоя племянница. Как ты себя чувствуешь? — Тереза бегло осмотрела Эмму, померила температуру, поводила рукой перед глазами. Реакция старушки была слабой. Она просто улыбалась и смотрела сквозь Терезу, словно ее тут и не было. — Господи, вы можете это исправить? Сколько она была под империо?! — девушка так запаниковала, что Геллерту стало ее почти жаль. Он задумчиво потер подбородок: — Месяц, может немного больше. — Сколько?! Вы сошли с ума! Где Эрик? Черт возьми, где он?! — волшебница перешла на крик. Из глаз хлынули слезы. Она стремительно подошла к мужчине и нависла над ним как дикий зверь, — Если вы хотите хоть что-то получить от нашего сотрудничества, то сейчас же поможете всё исправить. Иначе я клянусь, что достану вас из могилы и вечность не дам вам покоя. Было что-то в глазах Терезы, что заставило мужчину поверить в её угрозу. Но несмотря на симпатию и легкое уважение к силе этой волшебницы, кто она такая чтобы так с ним говорить? — Успокойся! — рявкнул мужчина и оттолкнул от себя Терезу, — Совсем не обязательно так орать, а тем более угрожать мне! Ты не в том положении! Тереза сразу потеряла весь свой запал. И просто заплакала, вызвав полное недоумение у волшебника. Тереза прислонилась к стене и стала захлебываться рыданиями. - Ненормальная, - раздраженно и немного растерянно пробормотал Геллерт и решил оставить девушку одну. Отчасти потому, что он совсем не знал как справляться с такими женскими истериками и надо ли. На кухне он достал из холодильника какую-то бутылку пива и быстро выпил ее. Сейчас он испытывал очень странные и незнакомые ему чувства. Но как мог отрицал. Он чувствовал...жалость?. Ни разу за свою жизнь слезы не вызывали в нем жалости и сочувствия. Это слабость и признак того, что человек ничего из себя не представляет. Люди всегда делились на сильных и тех, кто достоин той участи, которая им уготована. Мужчина всегда верил, что каждый сам контролирует всё, что происходит в его жизни. И жалость не была знакома ему из-за этих убеждений. Такие как Тереза всегда вызывали в нем отвращение.\ Но он никак не мог сложить вместе плачущую сейчас на веранде девушку, и ту волшебницу, которая появилась здесь месяц назад с несколькими смертельными ранениями. И несмотря на это, она смогла трансгрессировать, быть в сознании и идти. И Геллерт не исключал возможности, что она смогла бы выжить даже не окажись его рядом в тот момент. Думать об этом дольше, чем одна бутылка пива, он не стал. Он окликнул Эмму и приказал ей сесть на диван на кухне. Затем поднялся наверх, достал палочку Терезы и небольшой фиал, оставшийся от какого-то зелья. Позвал Эрика и спустился вниз, посадив его рядом с Эммой. Пара стариков сидели рядом друг с другом и глупо улыбались. Через сорок минут в кухне появилась Тереза. Рукава и ворот ее бежевого свитера были мокрыми от слез, глаза покраснели и лицо слегка опухло. Со сложенными на груди руками и сгорбленной спиной она села на барный стул напротив Геллерта и уставилась в стол. Она выглядела беззащитной и сломанной, гордость и спесь испарились. Она просто сидела и молчала, почти не шевелилась. Гриндевальд подошел к ней вплотную, протянул руку и поднял за подбородок, заставляя ее посмотреть ему в глаза. — С ними всё будет в порядке, как только мы проведем ритуал клятвы на крови. И ты пообещаешь хранить любую мою тайну и помогать мне, о чем бы я не попросил. А если еще раз решишь зарыдать, то уйди в другую комнату. Я не хочу это видеть. Мне плевать, кто ты и плевать на твои проблемы. Мне нужно, чтобы ты была полезна и не мешала. В следующий раз, когда решишь истечь кровью, я не стану помогать. Поняла? Тереза кивнула и протянула волшебнику руку для того, чтобы он смог начать ритуал. Геллерт взял обычный кухонный нож и сделал надрез на ее ладони. Ни один мускул на лице девушки не дрогнул, а стеклянный взгляд был прикован к свежему порезу на руке. Мужчина проделал тоже самое со своей и протянул Терезе. Холодная женская ладонь и горячая мужская соединились, дав ритуалу начало. — Я клянусь хранить любую тайну, связанную с Геллертом Гриндевальдом и помогать ему во всём, о чем он попросит, — охрипшим, но твердым голосом произнесла Тереза. Одна капля крови поднялась в воздух над их руками. — Я клянусь не убивать Терезу и не просить ни о чем, что может повлечь за собой её смерть, — девушка удивленно посмотрела Геллерту в глаза. Вторая капля крови поднялась в воздух и сплелась с первой. По телу девушки и мужчины прошел импульс, который был похож на разряд тока. Кровь тонкой спиралью опустилась в приготовленный фиал. Магический контракт был заключен. Геллерт и Тереза смотрели в глаза друг друга еще несколько мгновений и резко отдернули руки. Геллерт залечил свою заклинанием и достал из кармана брюк волшебную палочку Терезы. — Ты не дала клятву не нападать и не убивать меня. Но я надеюсь что ты понимаешь всю бесполезность этой затеи, — волшебник положил полочку на стол перед Терезой и не бросив больше не единого взгляда на нее направился в сторону стариков. — Фините инкантатем. Обливиэйт. Легилименс, — с помощью этих трех заклинаний Геллерт вернул Эмме и Эрику рассудок, вложив им в голову ложные воспоминания о последних неделях. Закончив, он направился в свою небольшую комнату, чтобы погрузиться в чтение и обдумать всё произошедшее этим утром. Теперь на его груди лежало ожерелье с двумя каплями крови, почти как 70 лет назад. А Тереза Розье открыла холодильник и достала бутылку холодного пива, чтобы обдумать то, что произошло пять недель назад и то, что случилось этим утром. Причины внезапной истерики даже ей были непонятны. Но почему-то она знала что может дать волю своим эмоциям здесь и никто не посчитает это слабостью.