Jamais Vu

Чонгук сидел в столь знакомом ему кабинете. Здесь всегда пахло кофе, запах которого смешивался с резким запахом антисептика. Человек в белом халате сидел за рабочим столом, заполняя какие-то бумаги. Парень был здесь совсем недавно, однако внезапно его накрыло чувство отчуждённости, будто бы он здесь впервые, и всё, что происходит сейчас, происходит вовсе не с ним. Странное ощущение потерянности начало давить на его сознание. Сложно назвать это даже легким испугом, потому что чувствовать себя беспомощным, словно бы не в своём теле, не понимать, что делаешь, и как оказался в данном месте довольно пугающе. Спустя пару мгновений, восприятие окружающей среды вновь показалось знакомым, а всмотревшись в мужчину напротив, Чон узнал в нём своего лечащего врача, господина Чхве. Только почему он так серьезно смотрит на парня? — Господин Чон? — серьёзно вгляделся в парня доктор. — Всё хорошо? — Извините... — Вас что-то тревожит? — Всё в порядке, доктор. Не переживайте, — тело всё ещё сводило дрожью необъяснимого испуга, ставшего отголоском недавнего ощущения. — В любом случае, вы всегда можете рассказать мне обо всём, что вас беспокоит, — отложив ручку, доктор опёрся локтями на стол. — Вам уже гораздо легче, правда ведь? Прошло больше двух недель с момента, как вы переехали домой. — Определенно. Я стараюсь не переутомляться, но всё же ходить в меру. Лекарства принимаю регулярно и… — Я не о физическом здоровье, господин Чон, — перебил его мужчина. — Вы ведь и морально стали лучше себя чувствовать? Домашняя атмосфера должна была ускорить процесс выздоровления, я полагаю. Чонгук лишь опустил взгляд на свои руки, пальцы которых были сплетены в замок и сейчас начали невольно сжиматься. Спорить не хотелось, но и согласиться он не мог, ведь именно дома тяжелые воспоминания как нигде в другом месте наплывали, словно волны во время прилива. — Что-то не так? — уточнил доктор, заметив как молодой человек медлил с ответом. — Вы правы, мне стало значительно лучше, — подняв взгляд на доктора, как можно увереннее произнёс Чонгук. — И тем не менее, мне бы хотелось, чтобы вы сегодня зашли к доктору Ли. — Для чего? Всё же в порядке. Это имеет смысл? — Вы ведь являетесь и её пациентом. И пока вы числитесь в нашей больнице, вам нужно проходить осмотр у определенных врачей. Формальности, — он развёл руки в стороны и пожал плечами. — Я уверен, что с вами всё в порядке. Просто сходите к ней. Представьте, будто идёте побеседовать со старым знакомым. Старым знакомым, говорите? Тяжело провести такую параллель. Доктор Ли была тем человеком, с которым Чонгуку хотелось видеться меньше всего. Нет, дело не в том, что она строгая женщина, которая способно запугать одним лишь своим видом. Женщиной она была очень даже красивой и приятной. Каждый из пациентов просто обожал её. Таких людей часто сравнивают с ангелами. Вот только такая доброта и бесила парня больше всего. Скорее всего потому, что обычно улыбающиеся всем люди лицемеры. Парень считал, что невозможно быть дружелюбным со всеми, и сам был более чем прямолинейным в этом плане — если ему не нравился человек, он не скрывал своей неприязни к нему, пусть и не произносил этого вслух. Доктор Ли каждый раз, проводя беседы с ним, мягко но упорно, докапывалась до глубин его души, до того, о чём он не хотел рассказывать, но знал, что в итоге сломается перед её настойчивостью, лишь бы закончить разговор. Тяжело вздохнув, парень поднялся со стула и направился к двери, однако замер перед тем, как её открыть. — Доктор Чхве, можно ли мне увеличить физическую нагрузку? — обернувшись, неуверенно спросил он. — Я хочу работать. Губы мужчины расплылись в довольной улыбке, и он откинулся на спинку кресла. — Я рад, что у вас появилось такое желание. Главное, чтобы это не было большой нагрузкой на ваши ноги. — Официант. Буду работать официантом, — повторился парень. — Зачастую в кафе немного посетителей, поэтому время на отдых есть. Выйдя из кабинета, парень направился прямо по коридору в отталкивающее место. Сейчас, оставшись без поддержки доктора Чхве, ему и впрямь хотелось свернуть куда-то на лестницу, лишь бы не заходить в нужный ему кабинет. Медленно шагая, он мысленно молил бога, чтобы всё прошло быстро и гладко. Переживал он чертовски сильно, словно бы не на разговор шёл, а на операцию по удалению раковой опухоли, которая может привести к летальному исходу. Дойдя до нужной двери, Чонгук остановился перед ней, словно пытался набраться смелости или просто вдохнуть, пока ещё, воздуха свободы. Наконец, решившись, он постучал. С той стороны послышалось ровное женское «входите», и парень открыл дверь, шагнув в белую приёмную. Кабинет не изменился с момента его последнего визита сюда, который был месяца два назад. За исключением, пожалуй, нового вазона, стоящего в белом маленьком горшочке на углу рабочего стола — единственный живой объект, который хоть как-то разбавлял эту белую, словно из пенопласта, комнату своими ярко-зелёными лепестками. Женщина, которая сосредоточенно заполняла медицинскую карту, подняла взгляд на звук открывшейся двери, и на её лице отчётливо промелькнули удивление и радость. — Господин Чон, — ласково поприветствовала она, откладывая свои бумаги в сторону, — как же мы с вами давно не виделись! Чонгук, подойдя к стулу, стоявшему рядом со столом, сел и, взглянув на доктора, постарался изобразить радость, натянув на лицо неестественную улыбку. Доктор Ли молча смотрела на парня, ожидая, что он хотя бы ответ на приветствие, только тот продолжал сидеть молча, глупо улыбаясь. — Я читала записи с вашей терапии, и вы хорошо справляетесь. Как себя чувствуете после переезда домой? Задерживаться здесь надолго парню очень не хотелось, поэтому он решил быстро ответить на все интересующие женщину вопросы и поскорее уйти из, безумно душного и давящего своим перфекционизмом, кабинета. — Поначалу было сложно. Всё напоминало о родных… — начал Чон и запнулся. Но помолчав пару мгновений вновь продолжил: — У меня появился новый друг, который не даёт мне впадать в депрессию, разбавляя одиночество. Он часто приходит в гости, и теперь дома образовалась другая атмосфера. Знаете, а ведь мне перестали сниться кошмары и больше не мерещится, будто бы в комнате я слышу голос отца. Теперь, если я и слышу голос, то это голос Тэхёна. — Это хорошо, — доктор улыбнулась и одобрительно закивала. — А лекарства? — Принимаю. — Тогда у меня больше нет к вам вопросов. Мне нужно было поговорить с вами о дистанционной терапии и улучшении эффекта процесса лечения. Так как вас ничего не беспокоит, я могу вас отпустить. Чонгук вскочил со стула, словно только этих слов и ждал, поклонился и, попрощавшись, вышел из кабинета. Как только дверь за ним закрылась, женщина достала из кармана белого халата телефон, и набрала чей-то номер. — Вы сейчас свободны? Я подойду. Дойдя до кабинета, доктор Ли вошла в приёмную, в которой, как обычно, преобладал запах кофе, а не медикаментов. — Ну, как он? — поинтересовался мужчина, сидевший в кресле за рабочим столом. Психотерапевт подошла ближе и села на стул, положив одну руку на стол для опоры. Она сделала глубокий и медленный вдох, раздумывая над ответом. — У него появился новый знакомый, который отвлекает его от одиночества. — Это же великолепно! — Помимо этого, он часто проводит с ним время в квартире Чонгука. — Ох, — неопределённо выдохнул доктор Чхве. — Вы ведь понимаете к чему я веду? Доктор огорчённо кивнул, прикрывая глаза. — Дистанционное лечение было предложено для улучшения эффективности его терапии. Мальчику нужно было провести некоторое время дома самому — вот в чём заключалась задача. Как вы знаете, после потери близких человек проходит четыре этапа горя: шок, гнев, отчаяние и принятие. Женщина неотрывно наблюдала за реакцией доктора, говоря медленно, подбирая каждое слово. — На этапе «отчаяния» людям обычно кажется, что они слышат голос близкого человека. Они постоянно возвращаются к воспоминаниям, погружаясь в них с головой. В таких случаях человек остаётся с горем один на один и нуждается в поддержке. Как никогда нуждается. Тем не менее, чтобы быстрее забыть тяжёлые воспоминания, он должен их преодолеть самостоятельно. Мне кажется, что тот человек, о котором упомянул господин Чон, словно деталь, которая компенсирует утерянное. Как, например, при потере слуха мозг должен каким-то образом компенсировать утраченную способность, поэтому организм делает дополнительный упор на другие органы чувств, такие как осязание и зрение. Она ненадолго замолчала, уведя пустой взгляд куда-то в сторону. — Несмотря на то, что данный процесс помогает в некоторой степени справляться с потерей слуха, он может отрицательно сказываться на функциях мозга. Я боюсь, господин Чон не может подойти к этапу "принятие" именно из-за того, что неосознанно изменяет объект, на котором нужно сфокусироваться. — Хотите сказать, что он не может проститься с семьей и принять факт их смерти потому, что заменяет боль потери новой привязанностью? — Да. Фактически, он принял то, что их больше нет. Он осознает это в полной мере. Но, несмотря на это, из-за того, что он находится на этапе «отчаяния», к нему всё ещё легко может возвратиться чувство гнева. Возможно, ему даже захочется мстить виновнику смерти семьи. — И? — Ко всему прочему, он ведь находится на продромальной стадии шизофрении, образовавшейся на почве депрессии. Чонгук упомянул, что при переезде ему казалось, что он слышит голос отца в соседней комнате. И да, это можно отнести к тому, что он просто не может расстаться с семьей и окружение сопутствует появлению таких явных галлюцинаций. Однако мы знаем, что признаки шизофрении появились у него ещё задолго до переезда в квартиру. Доктор Чхве задумчиво опустил взгляд, уставившись куда-то поверх стола, он непроизвольно потёр подбородок и свёл брови на переносице. Глубокая тишина водворилась в комнате, изредка прерываемая лишь тяжкими вздохами. Каждый сантиметр пространства словно замер, ожидая малейшего звука. — Лекарства? — нарушив полное безмолвие, задал вопрос мужчина. И, словно найдя ответ у себя в голове, сразу же продолжил: — А, он же мне говорил, что принимает. И всё же... — Я могу лишь продолжать за ним наблюдать, — прервала его доктор Ли. — Мои предположения могут оказаться неверными, и мальчик уже поправился. Однако вероятность, при работе со слабым психическим здоровьем, откидывать нельзя. Я хочу попросить вас уговаривать его приходить ко мне на сеансы. Пусть нечасто, но мне нужен его отчёт, который ему и кажется будничным. Имеет смысл каждая деталь. — Вы правы, — расслабившись, произнес мужчина. Всё это время его глаза бегали по столу, словно он пытался найти какие-то зацепки или ответ, собрав по частям слоги из различных документов. И, не отыскав ничего, он поднял взгляд на сидящего напротив человека. — Что на счёт всплесков агрессии? Вы не спрашивали у него? — К сожалению, я не хотела доставать его вопросами, видя в каком настроением он ко мне пришёл. Но, зная господина Чонгука, могу с уверенностью сказать, что если он перестанет принимать лекарства, его симптомы точно не заставят себя ждать. Я переживаю, чтобы он не начал задумываться о поиске виновника аварии. Если он его встретит, только бог знает, чего можно от этого ожидать.

***

Чонгук не думал, что так быстро освободится от столь ненавистного ему сеанса психотерапии. Знать, что с тобой общаются лишь для того, чтобы проверить не слетел ли ты с катушек окончательно, не из приятного. И тем не менее, парень понимал, что помощь ему, пусть и не значительная, но нужна. Даже от доктора, которого он был не в состоянии адекватно воспринимать. Парень достал телефон и, набрав номер из быстрого набора, стал ждать ответчика на другом конце трубки. — Братишка, — сладко протянул голос в трубке. — Тэхён, ты что ли свободен? — иронично спросил Чон. — Звонишь, чтобы узнать свободен ли я? — шутливо поинтересовался собеседник. — Ты просто трубку взял. Посреди рабочей смены. — Ты просто звонил посреди рабочей смены. Так в чём дело? — Я зайду к тебе в кафе. — Кто-то соскучился, — приторно протянул Тэхён. Чонгук закатив глаза, громко цокнул языком и положил трубку. Жаль Тэхён не мог оценить его выражение лица в данный момент. Автобус пришлось ждать целую вечность, потому что днём они ходили гораздо реже, чем утром или вечером. Стоять под палящим солнцем было невыносимо жарко, и Чонгук пожалел, что надел свою любимую чёрную байку вместо обычной легкой ветровки. Хоть он и не любил день и старался выходить на улицу в это время как можно меньше, словно он мороженное, которое начнёт таять, если лучик солнца попадет на его бледную кожу, или же вампир, который просто-напросто умрет, лишь соприкоснувшись со светом, всё же днём небо было сказочно красивым. Большие белые облака, казалось, были прикреплены к голубому небу, на которое можно было непрерывно смотреть. Ничего, что Чонгук любил ночь больше за её спокойствие и темноту. Ради такого особенного вида, не грех и постоять под жарким солнцем. Подъехал автобус, отвлекая парня от раздумий. Зайдя, он рассчитался за проезд, продолжая думать о том, как же всё-таки скажет то, ради чего едет в кафе. Погрузившись в размышления, парень и не заметил, как быстро подъехал к нужной ему остановке. Выйдя из транспорта, он направился в заведение, размещённом на углу улицы, сейчас так хорошо освещённое солнцем с обеих сторон. Отворяясь, дверь задела висящие рядом колокольчики, которые тут же зазвенели, оповещая рабочих о новом посетителе. Внутри играла успокаивающая музыка, витал нежный запах кофе и были слышны звуки мытья посуды и звенящих кухонных приборов, сообщающих о готовке. Несколько посетителей, удобно разместившихся на креслах кто в ожидании заказанного блюда, кто наслаждаясь вкусным обедом, а кто просто попивая кофе, уткнувшись в экран телефона, наслаждались комфортом сего места. Первым на вошедшего обратил внимание высокий красивый парень-официант, который вытирал столик. Встретившись взглядом с Чонгуком он подмигнул и махнул головой в знак приветствия. Губы Чонгука невольно потянулись в улыбке, и он направился к другу. — И что же привело нашего домоседа прямо сюда? Без меня уже и дня прожить не можешь, — смотря на Чона из-под длинной кудрявой челки пошутил Тэхён. — Нужен ты мне больно, — Чонгук сделал вид, что шёл вовсе не к Тэхёну, и резко развернулся к кухонному проему. — Брось заливать, капризуля, — продолжал шутить Тэхён, легонько стукнув младшего в плечо. Чонгук сдался, потому что чужая рука схватила его, притянув ближе. По-братски разместив свою руку на плече у Чонгука, Тэхён повел его к двери в подсобку. — Куда ты меня ведешь? — Ну не здесь же мне с тобой разговаривать. — Но я реально не к тебе пришел, — невинно улыбаясь произнёс Чонгук. — Не понял, — удивился старший, — а к кому же? — К Юнги хёну. Рука, так мирно лежавшая на плече друга, опустилась, и Тэхён застыл в недоумении. — Зачем тебе Юнги? — А что? — настала его очередь глумиться над старшим. — Не ожидал? Так вот знай, ты не центр вселенной, — однако, заметив, как Тэхён поник, Чон будто бы оправдываясь, быстро объяснился: — Кое-что о работе узнать нужно. — А! — и снова улыбка озарила лицо парня, рука вернулась на прежнее место, повиснув на шее Чонгука, а сам Ким потащил его в сторону кухни. — Юнги! — протянул он своим басом. — Свали нахер! Я говорил не отвлекать меня, когда я работаю! — злостно выплюнул светловолосый. — Злюка! — притворно надул губы брюнет. — Тут к тебе по делу пришли. Выйди на минуту. Повар поднял безэмоциональный взгляд, приостановив процесс жарки, и уставился на Тэхёна. Тот в свою очередь, схватил младшего за плечи, и подтолкнул вперед, дабы показать виновника из-за которого был прерван процесс всея готовки. Юнги недовольно сжал губы и, позвав помощника, попросил доделать его работу, молча выйдя из кухни. Тэхён вновь легонько подтолкнул Чонгука, чтобы тот следовал за старшим. — Что там такого важного ты хотел мне сказать? — зайдя в подсобку и облокотившись спиной об шкафчики, Юнги сложил руки на груди и холодно посмотрел на Чонгука. — Я по поводу работы. Можно мне у вас работать? Тэхён, мирно стоявший рядом, опешил, отстранившись, и удивленно уставился на друга. — Что интересует? Могу взять тебя на кухню посуду мыть, — невозмутимо ответил Юнги. — Могу ли я работать официантом? — Официантом? — недоумевая выпалил Тэхён. Будто не слыша чужого вопроса, Чонгук продолжил, обращаясь к стоящему напротив светловолосому парню. — Я знаю, что у вас не хватает одного официанта. А даже если кто-то уже и нашёлся, я могу работать на замену. — Какой внимательный, — впервые за всё время ухмыльнулся Юнги. — У нас и правда не хватает рабочей силы в этом плане. Ты принят. Две недели — испытательный срок, — на ходу договаривая последние слова, Юнги направился к двери и, не оборачиваясь, добавил: — Выручаешь Тэхёна. Я уже думал ему увеличивать рабочие часы. Как только повар покинул комнату, Чонгук повернулся к Тэхёну, всё ещё стоявшему около него с выпученными глазами полными недоумения. Выглядело это довольно мило и забавно, от чего уголки губ сами по себе потянулись вверх. — Прошу любить и жаловать, надеюсь вы меня всему научите, хён! — шутливо произнес он и поклонился. — Ах, ты ж, мелкий! — выйдя из ступора, Тэхён потрепал чужой затылок, пока его голова была опущена в поклоне. — Я и подумать не мог, что ты собрался на работу устраиваться. Чонгук стоял молча и улыбался, ему льстило то, что своим решением он смог приковать к себе внимание Кима. И это чувство, находящееся где-то очень глубоко внутри, согревало, успокаивало. — Останешься ждать меня? — поинтересовался Тэ. — Гонишь? Я тебе подружка что ли, чтобы ждать тебя пять часов до конца рабочего дня? Вали работать! — Чонгук манерно развернулся и двинулся к выходу. Наверное, Тэхёну уж очень понравилось висеть на плече младшего, потому что он подбежал и снова закинул руку на столь привычное место, второй схватив щеку Чона, легонько потрепал. — Учишься грубить у Юнги? Чонгук игриво повёл бровями, взглянув на старшего. От чего тот не удержался и разразился смехом. Парни вышли из комнатушки и направились к выходу из кафе. Младший поддразнивал Тэхёна, мол, он его провожает, словно мама сыночка в школу, или ещё чего похлеще — жёнушка мужа на работу, за что получил легкий пинок под зад. Дверь кафе разделила их, оставив стоять по разные стороны стёкла под мирное хихиканье Чона.

***

— Предатель! — завопил Чимин в трубке. — Я же звал тебя к нам на работу! Какого чёрта ты пошёл работать официантом? Придурок. Предатель гребаный! Говори, кто тебя туда затащил? — Мне просто не нравится копаться в грязи и нюхать запах машинного масла, — смеясь, оправдывался Чонгук. — А со столов ты грязь не будешь убирать, нет. Там все чистенько, а как же, — всё ещё негодовал Чимин. — Кинь хотя бы адрес работы. Хёны придут оценить твой уровень сервировки. И только попробуй что-нибудь ляпнуть против, ирод. Чонгук, продолжая смеяться, пытался успокоить обидевшегося Чимина, пообещав скинуть и адрес и фото кафе, лишь бы он не злился. После окончания разговора Тэхён, тихо сидевший рядом и мирно попивавший какао, поинтересовался что так рассмешило Чонгука. — Чимин просто — королева драмы. Он быстро обижается, и так же быстро отходит. Он хотел, чтобы я к нему на работу шёл, а я отказал. — Кстати, — начал Тэхён, — а почему ты так внезапно решил на работу устроиться? — Не выношу сидеть без дела. Сам. — Вон оно как, — по-доброму улыбнулся Тэхён. — Мы теперь почти двадцать четыре на семь вместе. Ну, вычесть время на сон и всякие там мелочи... — он начал что-то усердно пересчитывать на пальцах, — где-то пятнадцать на семь? Так же можно считать? Чонгук не выдержав такой серьезности в подсчетах старшего и прыснул со смеху. — Именно! Не желаешь ли переехать ко мне насовсем? — продолжая смеяться, в шутку предложил он. — Желаешь. Чон согнулся, заливаясь диким хохотом, потому что такие откровенности изрядно его веселили. — Чё ржешь, гавнюк? Я серьезно, — обиженно хмыкнул Тэхён. — Избавь меня от такого. Я не хочу собирать твои грязные носки по углам своей квартиры, если ты ко мне переедешь, — вытирая выступившие слёзы, выпрямился Чонгук. — И вообще, поговорим о переезде, когда ты меня хотя бы раз к себе в гости позовешь. Ты и так тут уже свои корни пустил, — вскинув бровь, он указал на постиранные вещи Тэхёна у себя на сушилке. — Ко мне нельзя. Утонешь в разбросанных носках, — съязвил Ким, слаживая руки на груди. — Нет, ну правда, что у тебя там такого, что ты не пускаешь меня к себе? — Сори чувак, — пожал плечами Тэ. — Хотя, если по секрету, нагнись-ка. Повинуясь собственной природной любопытности, Чонгук нагнулся, как было велено и, затаил дыхание, ожидая услышать нечто достойное его внимания. — У меня там трупы за крюки подвешены, — мрачно прошептал Тэхён и разразился смехом, не успев отодвинуться от уха младшего. — Ой, иди в жопу! — потирая пострадавший от громкости смеха орган, хмыкнул Чонгук. На самом деле он и сам не мог объяснить такого влечения к Тэхёну. Его будто бы магнитом тянуло, заставляя находиться рядом с ним, не расставаясь ни на минуту. Внутри что-то кричало, что Тэхён не просто хороший друг, а словно потерянный брат, или и вовсе частичка Чонгука, заблудившаяся где-то во вселенной, давно забытая и внезапно найденная. И он действительно пытался всеми силами удержать его около себя, словно Тэхён — это пушинка, маленький атом, который снова куда-то унесет, если его оставить. Необъяснимое чувство собственничества понемногу начало заполнять внутренности. Понемногу, но очень уж ощутимо. И, словно пытаясь убедить себя в том, что он принимает решения основываясь на своих собственных интересах, не подстраиваясь под другого, Чонгук неуклонно двигался туда, откуда возврата нет.