Jamais Vu

      Приятная ненавязчивая музыка на фоне, лёгкий аромат кофе, запах средства, которым только что вымыли пол, мягкие лучи утреннего солнца, что пробивались сквозь окна, падая ровными прямоугольниками света под ноги — всё это настолько нравилось Чонгуку, что трудно было описать словами, как же дорога ему каждая минута, проведённая в этом месте. А главное, что тут он был не один. Темноволосый кудрявый парень вытирал столик, а затем сонно ковылял на кухню к умывальнику, повторяя некий утренний ритуал, ходя туда и обратно по несколько раз.       От любования парня оторвал звон колокольчиков над дверью, и он стоя с шваброй в руках обернулся на звук. Кого-кого, а своих друзей здесь в такую рань Чонгук точно не ожидал увидеть. Двое парней пару секунд постояли у входа, разглядывая помещение. Но как только заметили знакомое лицо, направились к другу. — Вот где предатель прячется, — с ходу съязвил Чимин. — Как вы тут оказались? — подняв брови в удивлении спросил Чон, как только друзья оказались рядом. — По запаху вычислили. Ну знаешь, смрадом предателя за версту тянет, — презрительно сказал Чимин, скорчив недовольное лицо. — Да успокойся уже, — дружески хлопнув друга по плечу, улыбнулся Хосок и, склонил голов набок, посмотрел на Чонгука. — Мы зашли тебя навестить. Посмотреть, как ты тут утроился. Если не занят, могли бы кофейку выпить, а? — Посетителей пока нет, так что я весь ваш, — расплылся в улыбке Чонгук. Чимин громко цокнул языком и, закатив глаза, направился к свободному столику у стены. Хосок лишь невинно пожал плечами и сощурился, мол, эти психи скоро пройдут, сам знешь. Подсаживаясь за стол к друзьям, Чонгук опустил поднос с напитками, аккуратно расставляя стаканы напротив парней. — А ручки-то уже наловчил в сервировке? — не унимался Пак. — Серьезно, Чимин? Если ты и дальше продолжишь язвить, я тебе этот кофе на голову вылью! — не выдержав, пригрозил Хосок. — А чё я? Я ничего. И вообще-то это был не сарказм, а комплимент, придурок. Я же не баба обидчивая, чтобы злиться на друга по пустякам, — деловито заявил парень и принялся пить кофе. — Конечно не баба, — подтвердил Чонгук, активно махая головой в подтверждение словам друга, — ты дед. Ворчливый такой, старый хрыч, — и залился смехом, за что получил кулаком в плечо. — Так, как всё-таки тебе работа? — перестав смеяться спросил Хосок. — Ты один на смене работаешь? — Нет, мой друг и товарищ сейчас на кухню зашёл. Он не любит сидеть без дела, поэтому полирует тут всё до блеска. — А начальник как? Не прессует? — подключился к расспросам Чимин. — Начальник вообще мне классный попался, таких редко встретишь. Он очень терпеливый, правда, — ответил Чон.       Невольно Чимин бросил взгляд в сторону кухни, куда постоянно сновал туда-сюда темноволосый официант, и, который, закончив вытирать, по всей видимости, последний столик, направился к бурно обсуждающей работу Чона компании друзей. Подойдя к их столику, он властно положил руку на плечо Чонгука, и широко улыбнулся удивленно уставившимся на него двум парням. — Гукки, это твои знакомые? — О! Тэхён! — радостно встрепенулся Чонгук. — Это Чимин, а это Хосок. Я тебе о них рассказывал, — и, повернувшись к двум напротив сидящим парням, представил им Тэхёна. — Приятно познакомиться, — приветливо заулыбался Хосок. — И мне, — чуть погодя ответил Чимин, слегка напрягшись. — И мне тоже, — протягивая руку к первому, а потом и ко второму ответил Тэхён. — Я, пожалуй, пойду. Не буду прерывать вам дружескую атмосферу. Напоследок, он вновь показал свою широкую улыбку новым знакомым, и удалился принимать заказ у только что вошедшего клиента. Единственным, кто неотрывно продолжал следить за удаляющейся фигурой был Чимин, лицо которого всё так же выглядело довольно напряжённо. — Ты чего? — пихнул его локтем Хосок. — Странное чувство. Будто бы я его видел раньше. Только вот вспомнить не могу. — Боже, ну началось. Мало ли кого ты мог видеть. — Не мало ли! Я не запоминаю простых прохожих. — Может в одном универе были. Боже, да не заморачивайся ты. А то твоё лицо такое, раздражает. Ну скажи, Чонгук? — ища поддержки у младшего, обратился к нему Хосок. — Ну правда, Чимин. Где бы ты его мог видеть? — Где-то ведь мог, — не унимался Чимин, всё так же не отрывая взгляда от темноволосого официанта, который обслуживал клиента.       Резкий хлопок двери на кухню из которой показался низкий парень в поваренном берете со светлыми волосами и виновато сожмурившимся лицом, (видимо от того, что слишком громко захлопнул дверь), заставил всех замолчать. Парень, жмурясь осмотрел помещение и заметя нужного человека, вялой походкой двинулся к цели. — Чонгук, где тебя черти носят? Пол сам себя не вымоет. Или ты кухню решил на меня оставить? — прохрипел светловолосый, оказавшись рядом со столиком. — Ой, — подорвался Чон. — За кухню забыл! Сейчас всё сделаю! — пролепетал парень и удалился из виду.       Юнги медленно повернул голову в след убегающему Чонгуку, и устало вздохнул. Казалось бы, только утро, а этот парень так измучено вздыхает. Когда он успел так устать? Невольно просыпалось желание уложить его в кровать, и дать ему хорошенько отоспаться, чтобы синие круги под глазами на мертвенно бледной коже хотя бы немного пропали. — Вы, должно быть, хозяин сего заведения? — поднимаясь с места и протягивая руку в приветственном жесте, с улыбкой сказал Хосок. — Должно быть, — нехотя пожав руку парню, скривился повар. — Меня Хосок зовут. — Не ебёт, — разворачиваясь, пробурчал Мин себе под нос.       Однако, как только он развернулся, за спиной послышалось недовольное «быдло», что заставило парня оглянуться: Чимин со сложенными на груди руками, исподлобья смотрел на светловолосого юношу, который уставился сейчас на сидящего за столиком с недопониманием на лице. — Что, прости? — выгнул бровь стоящий. — Может нормально разговаривать будешь? Этике не обучен? — недовольно выпалил Чимин, за что получил в бок локтем от рядом сидящего друга, который начал на него шипеть. Ни один мускул не дрогнул на лице повара. Он лишь медленно моргал и жутко холодным взглядом сверлил, уже пожалевшего о сказанном, Чимина. — Видимо, ты в этом великий знаток? — Видимо, побольше некоторых, — всё никак не мог уняться парень, понимая, что приближается к чему-то плохому. — Извините его, он... — Тогда нужно было сообразить, что говоришь со старшими, — проигнорировав что-то лепечущего Хосока, всё тем же ровным тоном прохрипел Юнги. — Тебе стоит следить за языком. Извините его, — никак не затихал Хосок, то толкая в бок Чимина, то разворачиваясь с извинениями к повару. Спокойно с каменным лицом Юнги шагнул к сидящему Чимину и, резко нагнувшись к его уху, прошептал: — Не язви мне, парень. А то порежу твой острый язык тебе же в блюдо.       Ухо обдало горячим дыханием и по шее пробежали мурашки. Чимин вздрогнул от неожиданности и застыл с выпученными глазами, словно забыл, как разговаривать, тупо уставившись на удаляющуюся спину грубого повара. Дело не в том, что ему никогда не грубили или он залип на необычно красивое лицо дерзкого придурка. Его просто застали врасплох. Наверное. — Что он тебе сказал? — поинтересовался Хосок, заметив как обычный Чимин со своим острым языком заткнулся и застыл. Слова друга словно вывели Чимина из транса, он спешно заморгал и прошипел «ублюдок». Хотя его возмущения естественно никто, кроме сидящего рядом Хосока, не услышал.

***

      Чонгук молча наблюдал за тем, как доктор записывал что-то себе в блокнот. Множество бумаг, лежавших на столе в неком хаосе, говорило о чрезмерной занятости мужчины. Ведь зная его уже немалый период времени Чон изучил некоторые его привычки и с уверенностью мог сказать, что этот человек перфекционист: начисто вытертый стол и компьютер, аккуратно разложенные папки на столе, идеально вывешены сертификаты в рамках, ровно расставленные ручки в подставке. Ничего лишнего. Но только не сегодня. Видимо, много работы. — Много работы? — озвучил свою мысль Чонгук.       Доктор Чхве, прекратив писать, оторвал взгляд от блокнота, медленно и устало переведя его на Чона, и помолчав с минуту, скорее всего вникая в вопрос, ответил лёгким кивком головы. — Неделя близится к концу, — постарался приободрить своего врача Чонгук, однако тот, всё так же сосредоточенно писал. Наконец, он поставил точку, отбросил ручку и откинулся на спинку стула, измученно прикрыв глаза. — Извините, господин Чон, — потирая переносицу, сказал доктор, — мне нужно было срочно записать кое-какие результаты исследования, которые я бы просто забыл, не запиши прямо сразу их в блокнот. — Ничего, — улыбнулся Чонгук, — я не тороплюсь. Только не легче было бы записывать всё на компьютер? Доктор заулыбался и, выпрямившись на стуле, облокотился на стол. — Некоторые привычки не меняются. — Да уж. Привычка — это нечто сложное, что трудно исправить, — Чонгук, сидящий до этого ровно к доктору, расслабившись опустился на спинку кресла и запрокинув голову назад, задумчиво уставился в потолок. — Мы все живём привычками, пусть и думаем, что меняемся. Они нами управляют, вы знали? — Вы много размышляете последнее время, как я посмотрю, — улыбнулся доктор. — Тем не менее, не будем обо мне и моих странностях. У нас консультация, и у меня к вам много вопросов. Парень заерзал в кресле и сев ровно, кивнул, мол, я готов. — Как ваше самочувствие? — Прекрасно! — выпалил Чонгук, не дав времени для паузы. — Это очень… хорошо, — замялся от неожиданности доктор. — Как ваша работа? Не сильно устаете? — Я бы не сказал, что она утомительная. Не так часто в наше кафе приходит много посетителей, а даже, когда их предостаточно, мне всегда помогают. Главное, я не нахожусь дома сам в бездействии. — Рад слышать, — сказал мужчина, искренне улыбаясь. — А лекарства? Надеюсь, прием проходит вовремя? Или мне об этом не стоит и беспокоиться?       Лицо Чонгука вдруг помрачнело, а взгляд в надежде зацепиться за что-нибудь, бегал по бумагам на столе и по рукам. Почему он начал нервничать от простого вопроса? Возможно потому, что он решил для себя, что медикаменты ему больше не нужны? Да, он не советовался с доктором, не рассказал даже Тэхёну о своём решении. Но что-то переменилось в нём, после недавнего случая. Из-за той суматохи в кафе, он просто пропустил один приём. И маленькая мысль, крохотная, словно раковая бактерия, которая в итоге разрастается в опухоль, закралась к нему в голову — а что, если препараты мне больше не нужны?. Он решил попробовать жить без них. — Я их больше не принимаю, — с опущенным взглядом, тихо, но уверенно заявил Чонгук. — Что вы имеете в виду? — в недоумении спросил доктор и улыбка, только что имевшая место на его лице, начала понемногу исчезать. Чонгук, резко подняв голову и твердым взглядом уставившись на доктора, уже громче повторил: — Я их больше не принимаю. — Но господин Чон, вам ведь необходимо… — Это моё решение, — перебил его парень. — Почему я должен принимать таблетки, если я здоров? Вы видели, чтобы здоровые люди принимали лекарства, доктор? — Это не тот случай, — пытаясь говорить мягко, начал мужчина. — Вы хотите сказать, что я больной, так? — он опустил взгляд на руки, а в голосе звучала некая досада. — А вы знаете какого себя действительно чувствовать больным? Каждый чертов день, я говорю себе, что это ради моего же здоровья, что я ничем не отличаюсь от обычных людей, что всё пройдет, и я снова вернусь в нормальное, здоровое состояние. Я бросил, потому что невыносимо тяжело было жить на таблетках. Ладно те лекарства, что я пью для поддержки физического здоровья. Даже те сеансы с доктором Ли, по поводу моей депрессии. Это всё часть обычного лечения. Но те лекарства, что я пью дабы не прогрессировала шизофрения, сводят меня с ума куда более чем лечат. Вы знаете, какого это, чувствовать себя отбросом, когда просто находишься в компании друзей? Моя самооценка настолько упала, что мне сложно было даже разговаривать с людьми, после выхода из больницы. Сложнее, чем даже до того, как я сюда попал. Я просто-напросто начал считать себя психбольным. А для того, чтобы казаться себе же нормальным приходилось пить лекарства. Вы знали, что, когда я их принимаю, меня словно переключают в замедленный режим? Я постоянно торможу, не могу быстро переваривать информацию. Как думаете я себя чувствовал всё это время? — Господин Чон… — Но без лекарств всё по-другому, — Чонгук словно не слышал, что к нему обращаются. — Нет. Я многое обдумал. Я проверял несколько дней. Я действительно чувствую себя лучше, поверьте мне, доктор… Мне просто нужен был рядом родной человек. Мне нужна была поддержка… И я нашел таковую. Мне нужен был тот, кто сможет поддержать меня и всего-то. С ним я чувствую себя спокойно. Сейчас всё так, как было в окружении семьи, — он поднял полный отчаяния взгляд на доктора. — Мне правда не нужны лекарства…       Доктор Чхве поджал губы и, нахмурившись, молча сидел, разглядывая стол перед собой. Пару минут тишина накаляла и без того натянутую атмосферу в кабинете. Молчание продолжало давить на нервы, стараясь расщепить крупицы разумного и мыслящего, сбивая с толку, окуная в пространственную пустоту сидящих. Однако, долго так продолжаться не могло и избегать ответа мужчина просто был не в праве. Было видно, что он нервничает по тому, как сильно были сжаты его губы, когда он поднял тяжёлый взгляд на Чонгука. Ещё пару секунд доктор молча смотрел парню в глаза, а затем, тяжело вздохнув, начал подбирать нужные слова. — Господин Чон. Сейчас я хочу обратиться к вам… Точнее было бы даже сказать — обращаюсь, как к полностью здоровому человеку. К тому, кто может здраво посмотреть на сложившуюся ситуацию. Вы приходите на приём ко мне не потому что вы больны, а для того чтобы не быть таковым. Запомните это, — он замолчал, смотря на реакцию Чонгука, который в свою очередь, поняв, что его позицию отвергают, повернул голову в сторону и раздраженно начал сжимать челюсти. — То, что вы сказали касательно лекарств, не имеет никакого смысла. — Я знал, что не стоило вам говорить, — сердито ответил Чонгук, поднимаясь с места. — Я пойду. — Чон Чонгук! — не скрывая переживания и нервозности вскрикнул доктор, подрываясь в след за парнем. — Вы сделаете огромную ошибку, вот так покинув мой кабинет. Давайте спокойно сядем и обсудим то, что вас гложет, — взяв себя в руки, уже спокойнее проговорил мужчина. — Что меня гложет? — с злостным удивлением повторил парень, остановившись около двери и обернувшись на слова врача. — Кажется, я выразился крайне доходчиво. Вот только странно, что до вас не доходит. Знаете, доктор, — горестно улыбнулся Чонгук, — мне всегда казалось, что вы единственный, кто меня понимает.       Мужчина растерянно смотрел на только что закрывшуюся дверь, за которой скрылся Чон Чонгук — его любимый пациент. Тот, кто всегда казался ему полным целеустремленности, пусть он и не имел ничего (или никого), ради чего стоило так сильно цепляться за жизнь. И сейчас, он просто не смог поддержать этого надломленного мальчишку, который так крепко старался склеить себя по частичкам в единое целое, в момент, когда его конструкция дала трещину. Он просто не смог подобрать нужных слов. Ему просто не дали времени для того, чтобы разобраться и выбрать нужный подход. Слишком много «просто». Неважно сколько лет опыта за спиной, найдётся тот, к которому нужного ключика, даже у самого опытного, может не быть.       Не торопясь, доктор Чхве потянулся рукой в карман халата за телефоном. Когда сотовый оказался перед ним, он медленно перевёл взгляд на экран, на автомате уже набирая нужный номер и поднося трубку к уху, как только пошёл вызов. — Graviora manet*.       По коридору доктор шёл не торопясь, смотря в пол пустым взглядом. Сейчас он понимал, что со сложившейся проблемой ему вряд ли будет легко справиться самому. А потому, ему нужен был дельный совет. Такой, который приведёт его в адекватное состояние. Ну или же просто хорошенькая встряска. Он открыл кабинет без стука и, оказавшись внутри, оторвал наконец взгляд от земли, переведя его на товарища, которая в свою очередь уже заваривала чай. Обычно улыбающаяся всем женщина, вела себя с доктором Чхве куда более холодно и строго, приводя его здравомыслие в порядок. — У меня слов нет, доктор Чхве, — наполняя кипятком чашки, заговорила профессор Ли. Подвинув одну из чашек пришедшему доктору, она уселась за рабочее место и пристально на него посмотрела, ожидая, когда он заговорит. Мужчина, взяв чашечку предложенного горячего напитка, аккуратно сделав глоток, а после вернув чашку на место, поднял взволнованный взгляд на доктора Ли. Пусть до этого все его движения не выдавали внутреннего переживания, то сейчас, увидев его глаза, женщина вполне могла ощутить, как сильно его терзают беспокойство и тревога. — Я не знаю, как теперь быть, — признался он. — Не то чтобы я не знаю, как заставить его вновь принимать лекарства, просто у меня такое чувство, будто мальчишка тонет у меня на глазах, а я не в силах ему помочь… — Доктор Чхве, прекратите себя изводить, — твёрдо запротестовала ему коллега. — Сейчас важнее всего то, что мы по крайней мере знаем, что с ним происходит. Я уже говорила вам, что ко мне на сеансы он перестал приходить уже недели две назад. А сегодня он вам сказал о том, что не принимает лекарства уже несколько дней. Прекращение приёма лекарств — явная симптоматика, признак обострения заболевания. — Я это знаю, — с неким раздражением в голосе сказал мужчина. — Но это не отменяет того факта, что он теперь далеко не рядом с нами. Он за пределами больницы, доктор Ли. И если бы такая ситуация произошла будь он здесь, мы могли бы её спокойно решить, проведя с ним несколько бесед. Однако, в том положении в котором мы находимся, у нас нет такой возможности. Парень просто может не приходить, а то и вовсе сбежать. — И тем не менее, — продолжила доктор Ли с некой уверенностью, — мы видим то, что он испытывает какие-либо чувства. Крупицы разумного всё ещё преобладают в его сознании, несмотря на то, что у него и проявляются признаки одержимости в виду его шизофрении. Пусть и не углублённой. На лице у доктора Чхве появилась ироничная усмешка. Он слегка наклонил голову вбок и с недопониманием разглядывал коллегу. — Вы так шутите? Потому что такие умозаключения сейчас вообще не описывают ситуацию с позитивной стороны. Он всегда имел чувства. Что значит «крупицы разумного преобладают в сознании»? Он обычный мальчик, который сейчас переживает не лучшие времена, — он недовольно вскинул бровями и ожидая ответа, сделал глоток чая. — Я говорю о том, что будь он таким уж обычным, он бы не поправился так быстро. И он бы не изъявил такого ярого противления к приёму лекарств. Просто что-то или кто-то движет им. Возможно вам казалось, что с его психикой нет особых проблем, кроме депрессии и некоторых начальных этапов шизофрении, которые легко поддаются лечению, но всё было сложно уже изначально. Доктор Чхве внимательно слушал слова коллеги, неосознанно сложив руки на груди, и медленно опустившись на спинку стула. Его брови нахмурились от услышанной информации, которую он, наверное, упустил из виду. — Конечно, я уверена, вы тоже заметили рвение парня к скорейшей поправке. Но, так как я психотерапевт, я уделяю сильное внимание деталям душевного состояния, которые мне кажутся странными. Как с теми, что парень потерял всех родных, но торопится выздороветь, так, словно они ждут его появления дома. У него не было никого, ради кого ему нужно было скорее становиться на ноги. Вспомните пациента Дже Бома, у которого была схожая травма ног после аварии. На его восстановление ушло два года, и это при всём том, что его жена была жива и находилась всегда рядом с ним. Чонгук же восстановился за шесть месяцев, ни разу не изъясняя причин и такого рвения к скорейшей поправке. Пусть я и проводила с ним беседы, он никогда не рассказывал мне всё открыто. То, что у него началась депрессия, которая переросла в шизофрению — результат того, что он накопил в себе слишком много нераскрытой душевной боли. Я не знаю его мотивов скорее встать на ноги и по сей день, но то, что Чонгук изначально имел нездоровые цели, я могу сказать с уверенностью. — Я всё равно не понимаю, при чём здесь его чувства? И как это может быть позитивной стороной этой странной ситуации? — озадачено хлопал ресницами доктор. — Как же сложно вам всё объяснять, — измученно протянула женщина, разминая шею. — При том, что за всё время его пребывания в больнице, он ни разу не показывал своих чувств. Мне казалось он и вовсе внутри мертв. Он хотя бы раз плакал при вас, упоминая родителей? Или может радовался, когда вы сказали ему о выписке из больницы? Доктор отрицательно покачал головой и задумчиво уставился на чашку с уже остывшим чаем. — То, что парень сейчас так твёрдо отстаивает свою точку зрения, указывает на то, что он вновь испытывает влечение к жизни. Скорее всего, тот человек, о котором Чонгук упоминал ранее, сейчас для него словно спасательный буй в его жалком, как он считает, существовании. Вывод таков — каковы бы не были его цели изначально, а я говорю об очень нездоровых целях, доктор, возможно месть виновнику смерти семьи, но это только мои предположения, они явно не имеют больше места в его голове. Раз уж парень всецело одержим новым приятелем, пусть оно так и будет. На данный момент — это лучший вариант.       Блуждающий по кабинету взгляд доктора Чхве прервался тем, что он устало прикрыл веки, облокотился на стол и сцепив пальцы в замок, приложился к ним губами. Около минуты он сидел не шевелясь, серьезно размышляя о высказанными коллегой словами. Затем, отстранившись от рук, он открыл глаза и посмотрел на женщину. — Единственной проблемой остается то, что парень находиться за пределами досягаемости. Я не могу ничего сделать, пока он живет своей жизнью, вне больницы. — Кстати говоря, об этом, вы ведь как-то общались с одним из его близких друзей, который часто приходил его навещать. Возможно имеет смысл попросить его присмотреть за парнем. Если будут какие-то странности, пусть он сообщает вам. — О точно, как же я забыл, — радостно встрепенулся доктор. — Я же действительно общался с его другом. Кажется, его Пак Чимин зовут. Уверен, он сразу мне сообщит, если заметит серьёзные изменения в его поведении. В противном случае, положить в больницу силой мы его не сможем. Доктор наспех встал со стула и быстрым шагом подошёл к двери, однако опомнившись, развернулся к женщине, всё так же ровно сидевшей за столом, и улыбнулся. — Спасибо вам, доктор Ли. Вы действительно умеете вправлять мозги, — и скрылся за дверью, не успев выслушать возмущения в свою сторону за столь некомпетентное название её профессии.

***

      Чонгук снова занял своё излюбленное место на диване и, смотря в потолок, слушал музыку. Он словно застыл в пространстве, не замечая быстротечности времени. Сегодня у него выходной, и после того, как он вернулся из больницы, всё на что его хватило — так это переодеться, взять телефон и наушники, а затем рухнуть на диван. Думать об их с доктором разговоре ему не хотелось. Он просто ждал, когда вернётся со своей смены Тэхён и он наконец сможет уснуть в его объятиях. Потому что за последнее время он слишком привык к тому теплу, которое исходит от человека рядом, и теперь засыпать сам он просто не мог. Пусть кому-то это могло бы показаться странным, но для него Тэхён был действительно снотворным. Лекарством во всех смыслах.       В наушниках заиграла песня «The Black Skirts – Everything» и Чон прикрыл глаза, вслушиваясь в текст. Эта песня была у него в плейлисте давно, но с недавних пор она начала ассоциироваться с определённым человеком. «Лежа в одной комнате и не говоря ни слова…» «Даже, когда ты приходишь ко мне грустным…» «Ты для меня всё»       Тэхён действительно стал для него всем. Чонгук даже не задавался вопросом как это произошло. Его это просто не интересовало. Главное было то, что с ним он чувствует тот покой, в котором так нуждалась его терзающаяся горестью душа. Им даже не нужно было разговаривать, чтобы понимать друг друга. Они делили тишину, и это уже значило для обоих куда больше, чем сотни сказанных вслух слов. Они знакомы чуть больше месяца, но Тэхён уже поселился в его душе. Прирос так, словно теперь являлся неотъемлемой частью самого Чонгука. Парень просто не мог теперь представить свою жизнь, если бы Тэхён вдруг из неё пропал. Каждый день они вместе ходили на работу, за исключением выходных. Тэхён буквально поселился в его квартире, всё реже уходя ночевать к себе. Каждый вечер они устраивали себе развлечения в виде просмотра фильмов, настольных игр или же просто бесед по душам. Пусть даже они давно не были детьми, но даже играть вдвоем им было весело. В такие вечера, Чонгук и не вспоминал о Чимине или Хосоке. Да и вообще, он стал реже с ними встречаться. Компании Тэхёна ему вполне хватало. Основная фраза песни «Ты для меня всё» продолжала повторяться. А где-то глубоко внутри, там, откуда бьется пульс, осталось выбитым по живому слово «всё». Как же ему сейчас нужно его присутствие рядом. Он хочет рассказать о том, что ему плохо, почувствовать ладонь, которая медленно и успокаивающе поглаживает по голове и теплые объятия, в которых он готов утонуть и больше не возвращаться в этот мир. Мелодия постепенно стала затихать, и Чонгук медленно приоткрыв веки, дёрнулся так, что хрустнул его шейный позвонок. Над ним стоял Тэхён, который ещё секунду назад мило улыбался, а теперь неистово смеялся, прикрывая ладонью рот. — Ты придурок?! — испуганно, но не злостно воскликнул Чонгук, выдёргивая из ушей наушники.       Тэхён никак не мог успокоиться, а потому и сказать у него ничего не получалось. Чонгук громко цокнул и сложил руки на груди. Это были просто инстинкты самозащиты его мужского «эго». На самом же деле он безумно был счастлив видеть своего друга, но не мог же он набрасываться на него с объятиями, словно одержимый любовью к хозяину пёс. Чон невольно начал улыбаться, смотря на такого искренне смеющегося Тэхёна. Когда старший подуспокоился, он потрепал волосы юноши и с доброй улыбкой произнес «извини». — А как ты вошёл? — следуя за Тэхёном, который направился в ванную мыть руки, спросил Чон. — Так ты же мне ключи дал. Забыл? — Наверное… — задумавшись, Чонгук свёл брови к переносице и почесал затылок. — Не бери в голову, — отмахнулся старший и зашагал на кухню. — Ты уже ел? — спросил он шарясь в холодильнике. Чонгук отрицательно замычал и уселся за стол. — Чего хочешь поесть? — развернулся к нему Тэхён. — Я сегодня такое классное блюдо у Юнги-хёна подсмотрел. Пальчики оближешь! У нас есть куриное филе? — Посмотри в морозилке, там должно быть. Тэхён подоставал нужные ингредиенты и посуду на столешницу, пока Чонгук молча за ним наблюдал. — Как сходил к врачу? — не разворачиваясь, задал вопрос Ким.       Чонгук невольно сжал губы и начал думать, что бы такого ответить, дабы не обременять своими проблемами старшего. Ведь лекарства он перестал принимать именно из-за него, а об этом он и словом не обмолвился. Что подумает Тэхён, скажи ему Чон, что у него довольно серьёзные проблемы с головой, но он решил отказаться от лечения только по той причине, что с Тэхёном он кажется себе вполне здоровым? Конечно, он не умолчал о том, что болел депрессией. Он много о чём рассказывал Тэхёну. Но только не о том, что, ко всему прочему, он ещё и болеет шизофренией, которая начала прогрессировать. Почему о таком страшно говорить? Возможно из-за страха быть отверженным? Брошенным? Как-то по-детски, не правда ли, Чонгук? Только дети начали бы тыкать в него пальцами, крича: «психбольной», и избегать его, как чего-то мерзкого. И тем не менее, беспокойство, переживание и совесть об умолоченном сдавливали горло такими крепкими тисками, что Чонгук просто не в силах был что-либо ответить на заданный вопрос. Ведь если Тэхён для него всё, то уйди он из его жизни, у Чонгука не останется ничего. Ким развернулся в ответ на долгую тишину за спиной, и увидел напрягшегося Чонгука. — Гукки... Ты чего? — Тэхён осторожно подошёл к другу и остановился около стола. Было видно, как сильно нервничает Чон по тому, как он облизывал губы, как вздымалась его грудь от сильного сердцебиения и сбившегося дыхания, и как он сидел с опущенными вниз ресницами, избегая взгяда Тэхёна. — Я... — неуверенно начал он, — я должен тебе кое в чём признаться... Тэхён молча ждал, когда Чонгук вновь заговорит, не давя на него вопросами. — Я болею, — он вновь замолчал и прикрыл глаза, так трудно ему было произнести то, что он планировал сказать. — У меня шизофрения... Тэхён стал опускаться перед ним на корточки, чтобы заглянуть в глаза. — Гукки... — он аккуратно положил руку ему на колено, чтобы Чонгук не боялся и доверился. Однако тот продолжал сидеть с прикрытыми глазами и покусывать губы. — Чонгук, — серьезнее, но всё тем же мягким тоном произнёс Тэхён. Ресницы начали медленно подниматься, но взгляд всё так же был опущен. — Посмотри на меня, — стараясь звучать как можно мягче, попросил Тэхён. — Пожалуйста... — шёпотом и умоляюще. Чонгук неспешно перевел взгляд и посмотрел на друга. Сколько же заботы и переживания сейчас читалось в тёмных глазах напротив. В них можно было утонуть. — Ты самый важный для меня человек. Тебе не нужно бояться. Я тебя не оставлю. Просто не смогу… — прошептал он. — Но я ведь болен... Болен не гриппом, Тэхён. Я болен психически. И не знаю насколько всё серьезно. — Но ведь не раком, — мягко улыбнулся Тэ. — Беда в том, что я перестал пить лекарства… — сейчас было так стыдно об этом говорить, что он готов был рассыпаться на маленькие нейтроны и перестать существовать. Ладно он болен шизофренией, но он перестал лечиться. Как можно принять такое, а, Тэхён? — Ты всё ещё готов оставаться с таким человеком? — горестно улыбнулся Чонгук. Тэхён утвердительно кивнул в знак согласия, не разрывая зрительный контакт. — И ты не спросишь почему я прекратил приём лекарств? — удивлённо спросил парень. — Если тебе сложно об этом говорить, я не хочу тебя заставлять. Хотя мне очень любопытно, — невинно улыбнулся Тэ и слегка наклонил голову. — Просто… Мне они не нужны… когда ты рядом, — он закончил фразу немного погодя и увел взгляд. — Потому что я твоё лекарство? Это невыносимо. Почему этот парень настолько прямолинейный? Чонгук не может не досказать ему всего. Он внутри чувствовал, что не расскажи он ему всё и полностью, Тэхён разочаруется в нём. Наверное. — Да, Тэхён! — выпалил вдруг он. — Потому что ты моё лекарство! Потому что невыносимо трудно жить на таблетках. Я каждый день говорил себе, что со мной всё нормально. Но где она, нормальность? Я пью лекарства от шизофрении. Это уже не нормально. Мне осточертело так жить. Рядом не было никого, кто мог бы сказать мне, что со мной всё хорошо. Что я поправлюсь. Что меня принимают таким, какой я есть. Но ты… — Чонгук так завёлся, что на последней фразе осекся из-за нехватки дыхания, — ты сказал. Ты принял. В тот день, когда я забыл принять лекарства всё было хорошо. Меня не съедали суицидальные мысли. Я не впал в депрессию. Потому что ты был рядом. Но сейчас, я не знаю, как мне быть… Мой доктор, — он вновь начал запинаться на словах, — он сказал, что нельзя прекращать лечение. Но когда я лечусь я не живу, понимаешь? Я существую… Эта болезнь… Она съедает меня… — Чонгук, — Тэхён начал тихо, будто боялся спугнуть такого Чонгука. Такого честного и открытого. — Послушай меня. Ты — это всё что в тебе. Твои недостатки, твоя болезнь. Это часть тебя. Это то, кто ты есть. Не нужно отторгать себя, каким бы ты ни был. Ведь кто полюбит тебя сильнее, если не ты сам? Твоя болезнь — это не раковая опухоль. Она не приведёт тебя к смерти, Гукки. Посмотри на меня, — Тэхён положил ладони ему на щеки и приподнял опущенную голову. — Ты не больной. Слышишь? Я не считаю тебя таковым, а ты тем более не должен. Знаешь, однажды один человек сказал мне: "Все люди в мире больны по-своему, всё дело в том, как мы научились это маскировать". Гукки, не считай себя каким-то не таким. Для меня ты всегда один и тот же. Я тебя никогда не оставлю. Просто не смогу... Слышишь?       Конечно. Конечно слышал. Каждое слово, каждый вдох перед фразой говорили о его, Чонгука важности. Каждая недосказанная фраза. Всё это говорило о том, каким значим он является для Тэхёна. И почему он только боялся раскрыться ему, сказать правду? Тэхён ведь и так давно поселился в его душе, в его голове. Полностью занял место в его теле. Почему же он боялся, что Тэхён сможет просто так отделиться от него, услышав, что он не такой как все. Что он надломленный. У него не хватает пару кусочков для целостной картины. Ничего страшного, что Чонгук весь в трещинах, главное Тэхён никогда его не покинет. Теперь он в этом уверен. — Гукки... По щекам Чонгука струились слёзы, попадая на большие пальцы Тэхёна, что держали его лицо. Он плачет. Словно маленький ребенок, получивший долгожданный подарок. Подарок в виде понимания, доверия и преданности. Подарок в виде тепла на щеках, переживания в глазах и сорвавшейся недосказанной фразы. Тэхён его подарок. Пусть Чонгук ненавидел жизнь, ненавидел то, что она сломала его, разбила. В итоге она подарила ему Тэхёна. Теперь, несмотря на то, что Чонгук сломленный, треснутый, тот у которого не хватает нескольких кусочков — Тэхён его лекарство.

***

— Ты на нём помешался? — с возмущением резко выпалил Хосок.       На протяжении трёх дней он выслушивал догадки Чимина-Шерлока о загадочном незнакомце, которого он не может вспомнить. На протяжении трёх дней отказывался помогать заняться хакерством и взломом баз данных полицейского участка. И три дня терпел всё это, чтобы не послать нахер этого заколёбистого мудака и не врезать ему по щам. — Ну серьёзно, Хосок. Чего тебе стоит? Я ведь знаю, что это не трудно. Ты если хотел девушку найти, так ты делал всё и даже больше. А тут твоего друга мучат смутные сомнения, а ты палец о палец не хочешь ударить! — Да мало ли какие у тебя сомнения! Мучают — сам и займись поисками нужной информации.       Чимин прикрыл глаза и устало потер переносицу. Ему не то чтобы сложно было найти самому, ему это сделать, в принципе, было нереально. Он кроме как для просмотра фильмов свой компьютер никак не использовал. Ко всему прочему, он и сам был бы рад избавиться от мучившего его любопытства и, до противного, ощущения неизвестного, да только когда это было так просто сделать? Ведь даже дети знают, что, если тебя весь день мучает, к примеру, отрывок какой-нибудь песни, её просто нужно пропеть до конца и этот баг пройдет. В случае же Чимина, ему нужно было просто узнать кто такой этот Тэхён и почему его лицо не даёт ему покоя вот уже третий день. — Пожалуйста, — умоляюще простонал парень. — Я правда нуждаюсь в твоей помощи… — Господи, боже мой. Как же ты меня заебал. Ты и твои чёртовы просьбы, — устало сказал Хосок. Глаза Чимина загорелись огнём радости, а на лице расцвела улыбка. Он схватил руки Хосока и принялся трясти их, словно маракасы. — Я знал! Я знал, что ты не бросишь меня, — протараторил он и схватил лицо друга руками, с намерением расцеловать его от нахлынувшей радости. — Фу! Отцепись от меня, — отталкивая от себя возбудившегося Чимина, скривился Хосок. — Я это делаю только потому, что ты меня заманал. А терпеть это дольше, у меня сил нет. В любом случае, если что-то и произойдет, вся ответственность возляжет на твои крохотные плечи.       Естественно никакие предупреждения или отговорки не остановили бы Чимина, который что-либо задумал. А потому, подорвавшись с дивана, он убежал в комнату за своим ноутбуком и вернулся к другу в гостиную. Хосок никогда не работал за чужими компьютерами, за исключением тех случаев, когда его просили помочь с переустановкой программных обеспечений. Если бы он знал, что Чимин его зовёт на ночевку не для просмотра фильма, как он сказал, (и то под предлогом, что они будут с Чонгуком, которого там не оказалось), то он бы взял с собой свой ноут и не поливал бы сейчас матом бедного Чимина за то, что его «кусок говна с экраном» тормозит от перегруженной памяти. — Ты уверен, что в базе данных нашего участка что-то будет? — уже спокойно, погрузившись в работу, спросил Хосок, не отрываясь от экрана. — Я ни в чём не уверен… — простонал Пак. — Но меня реально харит, находиться в неведении. Хосок сосредоточенно прописывал коды в чёрном окне программы. Чимин сидел рядом, обнимая подушку, и пустым взглядом уставившись на экран, о чём-то думал. Он нагнулся чуть вперед и, положив подбородок на подушку, неуверенно спросил: — Тебе не показалось кое-что странным? — Конкретнее, — не поворачиваясь к другу, спросил Хосок. — Что именно? Чимин медлил с ответом, будто сомневался в том, что зря начал этот разговор. — Ну то, как они взаимодействуют. — Ты о чём? — Хосок оглянулся на Чимина и нахмурился. — Мы знаем Гука с пеленок, — парень замолчал, увидев, как Хосок закатил глаза. — Ладно, боже мой, не с пеленок, но очень давно. Не в этом суть. Он не умеет заводить знакомства. Ему всегда это давалось сложно. Я вообще был удивлён, когда он нам рассказал, что завёл себе друга. Думал, ну мало ли какой там друг. Но всё оказалось куда страннее. Изначально было необычно даже то, что он его к себе домой впустил. Для него же квартира — кокон. Личное пространство. Он нас то к себе пригласил после окончания школы. — Люди с возрастом меняются, — попытался привести к логическому завершению речь друга Хосок. — Нет. Ты не понимаешь. Это не про Чонгука. Он человек принципов. Верен своим привычкам и стандартам. Ни в жизнь не поверю, что он бы так изменился. Ты вообще видел, как они между собой ладят? Так, словно сто лет знакомы. Этот Тэхён, — выделяя имя и возмущаясь, Чимин скривился, — ведёт себя с ним так, словно они друг другу не знаю кто. — Может ты просто ревнуешь? — ухмыльнулся Хосок. — Ты дебил? — Это ты дебил, Чимин. Паку не хотелось спорить. Он и сам не был уверен в том, что сказал. Просто тягучее чувство неизвестности мучило его довольно сильно. — Слушай, — нарушил вдруг тишину Хосок, — может ты сам поближе познакомишься с Тэхёном? Тогда тебя не будут доставать тупые мысли. — С ума сошёл? — оторопел Пак. — Сдался мне какой-то левый чувак. К тому же, в их кафе я больше ни ногой. То, что там работает лучший теперь друг Чонгука, это второстепенное. Но ты видел того психа-повара? Он же ёбнутый на всю голову! Я его каждой клеточкой своего тела ненавижу. Упоминание о светловолосом пареньке и каверзной ситуации в кафе пару дней назад, видимо слишком веселили Хосока, потому что он, пусть и беззвучно, но начал смеяться, что выдавали его трясущиеся плечи. — Ты же с ним не знаком. Гукки сказал, что он хороший, забыл? — Слушай, не обязательно знать человека, чтобы получить о нём первое негативное впечатление. А оно у меня уже сложилось. Чон всё так же улыбаясь лишь пожал плечами, мол, тебе виднее. Спустя двадцать минут работы, парень уже пролистывал профили неизвестных обоим друзьям людей. — Работай, — встав со своего места и уступив его Чимину, сказал он. — Надеюсь я тут не зря горбатился. — Тоже мне, цаца. Горбатился он, — передразнил того Чимин. — Да тебе взломать что-либо, раз плюнуть, — но вдруг резко заткнулся, заметя на себе убийственный взгляд старшего.       Приступив к делу и начав пролистывать короткие личные карточки, в голове у юноши крутилось лишь: «Где же я тебя видел, тварь гадкая?» И ни одна живая душа не смогла бы объяснить такой странной неприязни Пака к Тэхёну, когда первый второго даже вспомнить не может. Никогда ещё раньше Чимина не мучило такое странное чувство беспокойства. В жизни все о чём-то переживают, всех внутри что-то гложет. Но попадая в будничную суету, многие мысли уходят на задний план. Большинство и вовсе забываются. Забываются даже нужные вещи, что говорить о каких-то людях, лица которых ты просто не можешь вспомнить? В современном мире, склероз вообще стал частью молодого общества, что погружены в огромный информационный поток. Из-за ежедневного накопления информации, мозг просто избавляется от ненужных ему «файлов». Тем не менее, мозг Чимина решил не удалять файл под названием «Ким-неизвестный-Тэхён». Более того, постоянно отправлять Чимину что-то вроде уведомлений о том, что парень забыл что-то очень значимое.       Тишину ночи разбавляло лишь тихое прокручивание колесика мыши и похрапывание спящего Хосока. Возможно Чимин и сам бы уже заснул, ведь он просидел больше трёх часов, пролистывая лица тысяч граждан своего района. Однако сейчас он был бодр как никогда, смотря ошеломлённым взглядом в компьютер и пытаясь принять факт увиденного.       Пустым взглядом он смотрел на экран не видя ничего. Его рука медленно потянулась за телефоном, и он набрал номер из быстрого набора. — Ты больной?! — заорал человек на другом конце. — Ты время видел? Какого черта звонишь? Сейчас три часа ночи! — Босс... Вы ведь знакомы с Сокджином? — Тот что в полиции работает? — уже спокойнее спросил Намджун. — Да, он. — Знаком. А тебе зачем? — Вы могли бы сказать ему, что я завтра к нему зайду? — А просто так пойти нельзя? Зачем его предупреждать? — Скажите, что я по поводу Ким Тэхёна. — Это кто? — сонный Намджун явно был в глубоком недопонимании. — Просто скажите, — и положил трубку. Скорее всего послезавтра он получит хорошенького леща. И вполне заслуженно.