Jamais Vu

      То, что полицейский участок работал двадцать четыре на семь сейчас радовало Чимина, как никогда раньше. Потому что после увиденного, желание спать улетучилось с молниеносной скоростью. А потому, ему поскорее не терпелось выяснить положение дел. Пусть сейчас и было только шесть утра, Чимин уверенным шагом направлялся к участку, в котором раскроются мучавшие его вопросы. Даже, если Сокджин на смену ещё не пришёл, Чимин был уверен, что Намджун написал ему сразу же, как тот его попросил, пусть и среди ночи. Такой вот был его начальник — ответственность лопатой греби, не уменьшится.       Хосоку он оставил записку с благодарностью о помощи и сказал, что к обеду вернётся и они поедят чего-нибудь вкусного. Хотя, зная Хосока, тот вряд ли будет рад, что Чимин, узнав что-то серьёзное, тупо свалил, не оповестив об этом его.       Поднимаясь по ступеням ко главному входу, парень раздумывал о том, как начать разговор и что конкретно он хотел бы узнать. И самое главное, как это поможет ему с тем, чтобы оградить Тэхёна от его друга. Да и самого Чонгука защитить от необдуманных поступков. От раздумий парня оторвал вибрирующий в кармане телефон. Чимин, достав сотовый, увидел неизвестный номер, и пару секунд решался поднимать ли трубку. — Да? — прозвучало как-то неуверенно, когда он всё же ответил на звонок. — Здравствуйте. Это Пак Чимин? — послышалось на другом конце. — Да. — Это лечащий врач Чон Чонгука, Чхве Сон Гюн. Мы с вами как-то беседовали в больнице, когда вы приходили его навещать. — А… — Чимин звучал всё так же растерянно. — Извините, что звоню вам в столь раннее утро, вопрос действительно серьёзный, — голос мужчины звучал очень устало. — Я на днях пытался с вами связаться, но на звонок не было ответа. Вот оно что. Чимин просто никогда не берёт трубку, если видит незнакомые номера. Он вовсе не параноик. Ну… Разве что совсем немножко. Не услышав ничего в ответ, доктор решил не затягивать с разговором и продолжил: — Я звоню по поводу господина Чона. Так как у него не осталось родственников, могу предположить, что вы один из очень близких ему людей. И надеюсь, я прав. — Да, — уверенно ответил Пак. — Я его близкий друг. — Дело в том, что Чонгук не так давно болел депрессией, как вы уже знаете. Чимин в ответ закивал, хотя вряд ли доктор на другом конце трубки оценил его ответ. — И я подозреваю, что она вновь начала прогрессировать, даже в некой более сложной форме. — Насколько всё плохо? — прямо спросил Чимин. — Он перестал пить лекарства… — и быстро, словно пытаясь разредить ситуацию, продолжил: — но это решаемо. Единственной сложностью сейчас является то, что нельзя на него давить, стараясь заставить его действовать, как нам кажется правильно. Он должен сам осознать то, что нуждается в лечении. — Доктор, я же могу быть полезен? — слышно было, как голос Чимина начал подрагивать.       Стоя перед входом в полицейский участок, парень смотрел на двери пустым взглядом, не видя перед собой ничего. И то, что его руки начали слегка подрагивать, вовсе не говорило о том, что он слабонервный или мнительный. Просто в шесть утра на улице не так уж и тепло, а парень вышел в одной футболке. К тому же, холодный ночной ветерок, который ещё не нагрелся солнцем, обдувал маленькое тельце, стоящее перед зданием полицейского участка. Он просто замёрз. Наверное. — Разумеется! — прозвучало обнадёживающе. — Я вам потому и звоню, господин Пак. Если вы заметите какие-то странности в поведении вашего друга, попрошу вас сразу же сообщать об этом мне. Дело в том, что, если в нужный момент правильно указать ему, что он находиться в зоне риска, это подтолкнёт его к выводу, что лечение ему необходимо. Поэтому очень прошу вас быть более бдительным к нему в это непростое для него время. — Разумеется, — согласился Пак. — Я сделаю все что в моих силах. Спасибо, что поручили мне его… — Как я мог оставить господина Чона? Он ведь мой любимый пациент, — было слышно, как мягко прозвучал голос доктора, словно он улыбнулся. — Благодарю вас за помощь. До свидания. — Ага, — и Чимин положил трубку. Факт того, что не всё потерянно и положение дел можно изменить уже радовали. Чимин всегда переживал за своего младшего друга. Всегда пёкся о нём не меньше заботливого Хосока. Особенно последнее время, после аварии, Чимин волновался о Чонгуке в разы больше, ведь во многом помочь ему никак не мог. Но кажется, с недавних пор судьба решила сыграть со всеми злую шутку, подкинув им проблему в виде Тэхёна, а теперь и прогрессирующую болезнь Чонгука. Сейчас бы собраться с мыслями на разговор с Сокджином. Потому что, скорее всего никто не считается с нервным состоянием Пака, и подливают масла в огонь, норовясь вывести его из себя. Интересно, чем офицер Ким удивит его, потому что, как казалось Чимину, начиная с ночи его удивить теперь будет сложно. Зайдя в холл, он прошёл к администрации и, разузнав, что офицер Сокджин ещё не пришёл, устало рухнул на диван. Ночь без сна давала о себе знать, пусть мозг всё ещё и был перенасыщен адреналином от переизбытка серьёзных новостей. Парень уже было расслабился и прикрыл глаза, чтобы ненадолго задремать, как чья-то рука легонько коснулась его плеча. Чимин от неожиданности дёрнулся и еле сдержал испуганный писк, который так и рвался наружу. Перед ним, слегка нагнутым, стоял молодой и красивый мужчина, внимательно вглядывающийся в лицо парня. — Пак Чимин? Мне сообщили, что вы меня ждёте, — его голос звучал очень мягко и приятно. — Мы можем пройти в кабинет. — А, да… — растерянно промямлил юноша и последовал за офицером.       Кабинет не представлял собой ничего особенного: вдоль стены два книжных шкафа, набитые папками, стол и кресло, за которым окно с видом на суетливую улицу; по центру кабинета два чёрных диванчика и между ними круглый стеклянный стол. Чимину этот кабинет был знаком. Он уже был здесь шесть месяцев назад, когда нужно было давать показания после случившейся аварии. Пусть сейчас он здесь совсем по другой причине, атмосфера вовсе не располагала к хорошему настроению. Да и то, что он уже с вечера был на взводе, давило на него морально уж очень ощутимо. — Присаживайтесь, — проходя к столу и, указав на диван, предложил Сокджин. — Вы, должно быть, меня не помните… — У меня хорошая память на лица, — улыбнулся офицер, взял папку с полки и уселся в кресло.       «В отличии от некоторых», пронеслось в голове у Чимина. На него до сих пор давило то, что он так долго не мог вспомнить лицо человека, которого забывать нельзя было никогда. Чьё лицо он пообещал себе запомнить и при возможности отомстить. В этом же кабинете, шесть месяцев назад, на этом же столе он смотрел на лежащее портфолио парня, которого в итоге так легко забыл. — Тогда не буду о лишнем. У меня к вам есть несколько вопросов касательно Ким Тэхёна, — уверенно начал Пак. Он собрался. Сейчас ему нужны были точные ответы на множество вопросов, а потому нельзя было поддаваться стрессу и переживаниям. Сейчас нужно было думать трезво, как никогда прежде. — Да, я уже знаю. Намджун сказал мне. Вас, видимо, что-то сильно обеспокоило, раз он попросил меня об этом посреди ночи, — сказал мужчина и уголок губ слегка поднялся. Или же Чимину просто показалось. — Да, тревожит, — согласился он. — Первое, что я хотел бы узнать, так это знаете ли вы, кто такой Ким Тэхён? — Я ведь уже сказал вам, что у меня хорошая память на лица? А его досье находилось на моем столе на протяжении двух месяцев. Так что да, я прекрасно помню кто это такой, — промолвил мужчина, просматривая некоторые документы в папке. — Тогда вы знаете, что сейчас этот человек находиться среди мирных граждан и делает вид, что живёт вполне нормальной жизнью? — продолжал Чимин свой допрос с неким напором. — Почему же «делает вид»? Он прошёл лечение и, думаю, сейчас его вполне можно считать обычным, как вы выразились, мирным гражданином, — спокойно ответил Сокджин, всё также листая документы в папке. — Но, скорее всего, вы не знаете то, что этот парень, а точнее сказать психопат-убийца, я же могу его так называть? — выгнул бровь Чимин и продолжил: — Сейчас находится слишком близко к тому, чью семью убил. Вам об этом известно? Офицер медленно закрыл папку и поднял взгляд на Чимина, который в данную секунду готов был взорваться от злости. Злости на то, что этот Сокджин, офицер полиции, слишком спокоен, в то время как его, Чимина, разрывает от досады. Хотя, наверное, глубоко внутри он всё же злился на себя и на свою беспомощность. Осознание безучастности давило так сильно, что казалось вот-вот вырвется наружу через громкий возглас. Видимо поэтому, стараясь сдержать себя, Чимин так сильно сжимал челюсть и, сквозь натянутую кожу, было видно, как шевелятся желваки. — Даже если и так, какова моя роль в этом? — прищурив глаза, ровно спросил мужчина. — Вы меня конечно извините, но я не могу контролировать то, кому и с кем общаться, а кого от кого ограждать. — Но ведь этот парень должен сидеть в тюрьме за убийство! Чимин всё же не сдержался и голос сорвался на крик. Его руки слегка подрагивали, а глаза искрились злобой. Казалось, ещё немного и он либо начнёт кричать и беситься, либо наступит эмоциональное истощение и он захлебнется слезами.       Сокджин, казалось бы, полный спокойствия поднялся и прошёл к кулеру с водой. Он взял стакан, набрал в него воды и, подойдя к парню, вручил ему жидкость, со словами «вот, выпейте», а затем сел на диван напротив, запрокинув одну ногу на другую. Его лицо было нечитаемым. Нельзя было прочесть ни одну эмоцию. Не дрогнул ни один мускул. И тем не менее во взгляде промелькнуло что-то похожее на сочувствие. Может быть, Сокджин вовсе не был таким спокойным, как показывал это внешне? Возможно, это издержки профессии — скрывать настоящие чувства и эмоции?       Вода всё же немного отсудила бывший пыл Чимина и он безучастно уставился взглядом на стоящий напротив столик. В кабинете повисло молчание, которое глушило тишиной по барабанным перепонкам, и никто из присутствующих, казалось, не рвался его нарушить. — Расскажите мне всё от начала и до конца, пожалуйста… — тихо, словно на последнем дыхании, сказал Чимин.       Сокджин ещё несколько секунд сидел и молча наблюдал за тем, как парень не моргая смотрит на стол. Пак словно превратился в куклу, утратив все эмоции. Ведь пустые куклы как раз потому, что не имеют ни души, ни эмоций. Вот и Чимин сейчас выглядел так, словно души в нём никогда и не было, а перед мужчиной находится просто большая фарфоровая кукла. — К нам в участок поступил звонок об аварии, — спокойно начал офицер, словно он просто размышлял в голос. — Когда мы приехали на место происшествия, разбираться кто и что у нас просто не было возможности, так как семья пострадавшего погибла на месте, а единственный выживший был в очень тяжелом состоянии. Был также ещё один пострадавший, но он почему-то лежал на обочине, в нескольких метрах от разбитого автомобиля. Как выяснилось позже по камерах наблюдения, мотоциклист всё время ехал за машиной, однако позже исчез. Скорее всего, он где-то выехал на встречную полосу. Дальше на скорости он въехал в автомобиль. Возможно, в последнюю секунду водитель передумал, потому что резко затормозил, от чего мотоцикл развернуло и парня выбросило на обочину, где его позже и нашли. Отделался он всего лишь лёгким переломом руки, в отличии от тех, на чью машину пришёлся удар… — Сокджин наблюдал за реакцией Чимина, но не найдя в его пустом взгляде ничего, продолжил: — Это была намеренная авария. Чимин, сидящий до этого в неком пространстве, внезапно поднял глаза на офицера. Это был взгляд, наполненный яростью и переживанием одновременно. Но его губы всё так же были сомкнуты, что говорило о том, что он ждёт конца истории, не намереваясь перебивать. Сокджин счёл это как ответ и просьбу продолжать. — Позже выяснилось кто был причиной этой аварии. Некий молодой человек по имени Ким Тэхён. Однако привести его к ответственности за содеянное преступление у нас не было возможности, потому что парень был психически не здоров. А суд предпочитает не работать с психически больными людьми. У Тэхёна врождённая шизофрения. Я не знаю всех деталей его лечения, но наш участок два месяца пытался что-то сделать и решить по этому делу. Единственное что было в наших силах — отправить его в психбольницу. Причина, по которой сейчас он находится в обществе, известна только врачам. Если его выписали, значит они считают, что его состояние улучшилось. — Но ведь это не отменяет того факта, что он убийца! — не выдержав, Чимин всё же выкрикнул. — Даже если он псих и единственное, что смогли сделать в суде, в знак защиты пострадавшего — это упрятать виновника в больницу, то они должны были оставить его там до конца жизни! Вы не считаете это несправедливым? Чонгук потерял свою семью из-за этого урода, а он живёт сейчас так, словно всё произошедшее никак с ним не связанно. Убийц ограждают от социума, и они гниют в тюрьме, заслуженно! — парень, сжав кулаки с силой ударил ими о свои колени. — Пак Чимин, я — офицер полиции, — спокойно, в отличии от парня, сказал Сокджин, — и одна из основных задач, которые требует от меня закон — это сохранять нейтралитет. Я не могу сочувствовать пострадавшим или ненавидеть преступников. Моя работа — искать правду и наказывать нарушителей. В случае с Ким Тэхёном, — офицер потянулся за стаканом, который стоял на столе, взял его и направился обратно к кулеру, продолжив говорить и наполнять стакан водой, оставаясь стоять спиной к Чимину, — мы сделали всё возможное. — Господи, вы называете это решением? Сделали всё возможное? Да вы себя слышите? — Чимин бессильно ухватился за голову, зарывшись пальцами в волосы. С минуту он сидел неподвижно, пока офицер не наполнил стакан и не вернулся на место, поставив его возле парня. Пак тяжело выдохнул и поднял измученный взгляд на полицейского. — Вы точно не понимаете того, что сейчас происходит… — Господин Пак, — всё тем же ровным тоном, что и прежде, обратился к парню Сокджин, — я повторюсь: если вы не разделяете моего мнения, то его разделяет закон. Я не могу ничего сделать в данной ситуации и, более того, не понимаю, чего вы требуете лично от меня. Всё что я мог сделать — было сделано полгода назад. Чимин скривил губы и сжал челюсти, стараясь совладать с эмоциями, которые сейчас брали над ним верх. Потупив взгляд в пол, он медленно поднялся и тихо выдавил «я, пожалуй, пойду», направился к двери. — Господин Пак, — послышалось сзади, когда Чимин уже ухватился за дверную ручку. Он обернулся на всё также ровно сидящего Сокджина, который уставился на, сложенные перед собой в замок, руки. — Мы не в праве судить тех, кому от начала была дана искалеченная жизнь. Тех, кто никогда не был обычным и не знают какого это. Единственное, что мы можем, это помочь им, когда они не в силах что-либо сделать, — офицер медленно повернул голову в сторону Чимина и посмотрел полным сочувствия взглядом. — Я не прошу вас его простить. Просто, я хочу, чтобы вы помнили, Тэхён тоже человек. Не натворите глупостей… — последнее предложение прозвучало не как предупреждение, а скорее, как просьба. — До свидания, — попрощался Чимин и скрылся за дверью офиса.       Похоже, его переживание не распространяется на других, а вопросы так и не нашли ответа. Ким Сокджин — офицер, который на самом деле просто ищет оправдания, чтобы отринуть свое бездействие и неумение решать проблемы — вот какое мнение сложилось у Чимина. Пусть он не был великим аналитиком или психологом, но ему не нужно было дважды общаться с людьми, чтобы получить о них определённое представление. Больше он не пойдёт к Сокджину за помощью. Теперь он сделает всё сам, чтобы защитить Чонгука от мрази, которая так умело втёрлась в доверие. Нет, Чимин никогда не примет Тэхёна, никогда его не простит, и, тем более, не будет считать человеком. Тот, кто заслуживает наказания, не будет иметь снисхождения или сочувствия. Пусть полиция не хочет заниматься Тэхёном, Чимин найдёт способ, чтобы этого гада заперли в психушке до конца его дрянных дней. Главное уберечь Чонгука от необдуманных поступков, ведь он может не побояться испачкать руки в крови отмщения. «Я на ноги ведь встал только ради того, чтобы отомстить этому ублюдку». Слова Чона, которые внезапно пришли на память пронзили сознание, нарушив естественный поток мыслей. Чонгук его убьёт, если узнает, кто такой Тэхён. Но и скрывать того, что у Чона на груди пригрелась гадюка, Чимин тоже не может. Как? Как об этом нужно сказать? Как же ему нужна помощь…

***

— Алло? — озадачено прохрипел Юнги, ответив на звонок неизвестного абонента. — Мин Юнги? — также растерянно спросили на другом конце трубки. — Да. А вы?.. — Пак Чимин, — неуверенно пролепетал парень и быстро добавил: — хотя имени моего всё равно не знаешь… Я тот, кому ты обещал язык в блюдо порезать, — последнее предложение прозвучало скорее с обидой, чем со злостью. На пару секунд в воздухе повисла неловкая тишина. А после нескольких покашливаний, Юнги всё же протянул: — Ааа… Тот дерзкий брюнет? Чего надо? — тон парня вновь приобрёл строгость. Несколько мгновений Чимин молчал, явно сдерживаясь, чтобы не послать этого блондина, и не сбросить трубку, но в итоге сдержанно ответил: — Мы можем встретиться? Есть разговор. — У нас с тобой? — саркастически бросил повар. — Представь себе. И очень серьёзный, — Чимину не до шуток, а потому острые фразочки он оставит на потом и выльет всё это дерьмо опосля, когда Юнги ему больше нафиг не будет нужен. А пока нужно потерпеть. — Ну пускай. Только учти, компенсацию за нанесение морального ущерба или ещё чего я выплачивать не буду, так что если ты за этим звонишь… — Я по поводу Тэхёна. — Когда ты хочешь встретиться? — ответил старший, помолчав с минуту. — Прямо сейчас. Ты можешь подъехать к полицейскому участку №24? Я тут неподалёку буду, в кафе. — Ок, — и не попрощавшись, первым бросил трубку Юнги. — Вот урод, — сквозь зубы процедил Чимин, смотря на экран телефона. Но сейчас не до личных обид, ему нужна была помощь, а Юнги единственный, кто подходит на роль помощника. По крайней мере в данной ситуации. В кафе Чимин сидел словно на иголках. Мало того, что тема для разговора не особо располагала к позитивному настрою, так ещё и собеседник был одним из тех людей, с которыми после первого отрицательного впечатления, Чимин ни в жизнь бы не встретился. Ко всему прочему, бессонная ночь давала о себе знать, почему организму приходилось напрягать каждую клетку для полной отдачи в работе. Пак уже выпил два стакана американо с молоком, и сейчас доедал свой десерт, который всё же решил заказать, после сорокаминутного ожидания Юнги. Медленно, словно мир перевели в замедленный режим, парень отломил кусочек сладкого вилкой и, наколов на столовый прибор, собирался протянуть его ко рту, как резкое падение тела на сиденье напротив, отвлекло парня от трапезы. Скорее даже напугало, потому что кусочек торта оказался на штанах Чимина от того, что он резко дернулся от неожиданности. — Мда… — вскинул бровью Юнги, смотря на то, как бедный Чимин, шипя пытался оттереть крем от штанов. — А поспокойнее нельзя? — не переставая тереть штаны салфеткой, Пак поднял злостный взгляд на светловолосого. — Ты меня ещё виноватым сделай. Чимин лишь бросил на парня свирепый взгляд, выпучив глаза и сжав челюсти, нервно дёрнул головой и продолжил оттирать пятно. — Че хотел? — наконец заговорил Юнги, когда Пак скомкал салфетку и бросил её на стол. — Ты меня не беси, понял? — резко фыркнул парень. — А ты тон сбавь. Со старшими говоришь, — Юнги слегка приподнял голову, смотря на Чимина надменным взглядом. — Да я таких старших знаешь на чём вертел? — Чимин закусил нижнюю губу, чтобы приостановить свой пыл и ненамеренно не послать этого, так сильно бесячего, человека. Пытаясь совладать со злостью, он закрыл глаза и, сильно нахмурившись, явно сдерживая вспышку гнева, втянул воздух носом и громко выдохнул, выпустив его из-за щёк. А через длительную паузу, неторопливо произнёс: — Давай просто поговорим спокойно и разойдёмся? Юнги лишь вскинул брови и соглашаясь моргнул. — Как давно ты знаешь Тэхёна? — Около двух месяцев. — Вы близко общаетесь? — С этим клоуном? — Юнги скривился, словно ему дали выпить стакан чего-то горького. — Я с ним на работе кое-как общаюсь. Про какое «близко общаетесь» ты говоришь? — Тогда, — облокотившись на стол, Чимин сложил руки в замок и, опершись о них губами, нахмурился, — ты не примечал за ним каких-то странностей? Юнги не моргая смотрел в глаза парню, сидящему напротив и буравящего того взглядом, ожидая ответа. Несколько мгновений спустя светловолосый, наклонив чуть голову в бок, свёл брови к переносице и малость сжав губы, ответил: — Примечал. — Какие? — словно не ожидая такого ответа, Чимин отдёрнулся от рук и озадачено посмотрел на повара. — А за каким таким хером, я должен тебе всё это рассказывать? — грубо бросил Мин. — Ты мне допрос устроил? Нихера не объясняя вызвонил меня и расспрашиваешь тут всякую херню. Я тебе не обещал давать показания.       Чимин устало прикрыл глаза и потер переносицу, сопроводив все движения тихим «блять…» Сделав глубокий вдох, он громко выдохнул и, раскрыв глаза, уставился сердитым взглядом на светловолосого парня, что цинично поднял брови, мол, я не прав? — Слушай, ты меня блять бесишь нереально, но я терплю всю эту дичь, только потому, что безумно переживаю за своего друга. А ты строишь из себя хер пойми что. Нафиг я бы тебя спрашивал о Тэхёне, если бы всё это были шутки? Или ты думаешь мне с тобой так приятно трепаться? — Чимин вновь прикрыл глаза и провёл рукой по волосам. — У Тэхёна проблемы с башкой. А ко всему прочему, он ещё и виновен перед Чонгуком, что до смерти ему не расплатиться за то, что натворил. Поэтому прошу, если что-то знаешь, скажи… Я не смогу защитить Чонгука, если всё останется так, как сейчас… — его голос перешёл на шёпот, а отчаянная мольба слышалась в каждом слове. — То, что Тэхён странный, я заметил давно, — еле слышно прохрипел Юнги, уведя взгляд в сторону. — Но недавно произошла одна херня… — он замешкался, словно сомневался стоит ли продолжать, но обдумав в голове внезапно появившиеся мысли, принялся говорить: — К нам в кафе пришёл несовершеннолетний, которому Чон продал алкоголь. Внезапно появились полицейские, которые хотели привлечь Чонгука к ответственности и отвезти в участок. Но Тэхён как-то разрулил это дело, без понятия как, — отмахнулся рукой парень, — и всё бы ничего, если бы я случайно не услышал, как сам Тэхён и звонил в участок, чтобы вызвать в кафе этих копов. Когда я его лично спросил, нахер он такое творит, он пригрозил мне расправой. Не то, чтобы я его испугался, просто я пассивный наблюдатель, и мне не сдались чужие проблемы. Да, пусть это и было дико странно. — И ты не рассказал об этом Чонгуку? — растерянно выпучил глаза Пак. — Ты оглох? Я тебе уже сказал — я пассивный наблюдатель. Мне срать с высокой башни, че творится в голове у долбонутого Тэхёна. Я не обязан отвечать за чужие проблемы. — А как же Чонгук? — Чимин, оторопело уставившись на Мина, продолжал недоуменно хлопать ресницами, — Он же из-за всей этой ситуации, подпустил к себе Тэхёна на такую критически близкую дистанцию, а ты… — он осекся на полуслове, и, нахмурившись, так и остался сидеть с слегка приоткрытым ртом. — Слышь, ты на меня то ответственность за такое не перебрасывай, — Юнги резко нагнулся к Чимину, через стол, прошипев сквозь зубы в лицо Пака. — Я ему не мамка, слюнки подтирать. Пусть родители решают с кем ему дружбу водить. — Да блять! — яростно выплюнул Чимин и, подорвавшись с сиденья, с силой толкнул Юнги на место. — Да семья Чона погибла из-за этого урода, а тебе на всё срать?! Если думаешь, что ты выше всего этого, потому что смотришь на всё с высоты птичьего полёта, то советую посмотреть под ноги. Может оказаться, что стоишь просто на куче дерьма! — процедил сквозь зубы он и, схватив свои вещи, вылетел из кафе.       Чимин бежал по улице в неизвестном направлении. В глазах всё плыло, а дыхание напрочь сбилось, от чего начало покалывать в груди. Чимин был зол, расстроен, подавлен и сокрушён. И дело не в гребаном Мин Юнги, который попал под горячую руку со своим высоким пофигизмом ко всем и вся. Скорее всего дело было в самом Чимине и в проблеме, для которой он не мог найти решения. Чувствовал свою беспомощность каждой клеточкой. Он запутался, словно в головоломке. Будто бы ему дали кубик Рубика, в котором изначально были изменены два цветных куба, и потому, сложить его не удастся, какие бы алгоритмы не применяй. Почему Тэхён подобрался настолько близко к Чонгуку, что второй просто не видит ничего, кроме него? Почему Чона болезнь начала прогрессировать именно сейчас? Почему он, Чимин, не в силах отодрать Тэхёна, который буквально приклеился к его другу? Так много «почему»… Юнги был прав, сказав, что он не мать, чтобы следить за младшим. Ни Чимин, ни офицер Ким, ни даже заботливейший Хосок, не смогут убедить Чонгука в том, что тот подпустил к себе волка в овечьей шкуре. А тем более, сделать это так, чтобы их друг не свихнулся окончательно на нервной почве. Ведь младший перестал замечать всех, кроме Тэхёна, будто привязался к тому, как к чему-то самому драгоценному, что у него осталось.       Остановившись на мосту, где у парня за спиной сновали по шоссе машины, Чимин только сейчас понял почему у него в глазах все плыло: он растерянно вытер ладонями мокрые от слез щеки и развернулся к воде, уставившись на ярко освященный солнцем горизонт. Туда, где было видно лишь мерцание лучей по воде, как будто там далеко находился волшебный мир, куда не попадает тьма и страшные мысли. Пусть Чимин не был таким как Хосок, который воспринимал чужие проблемы как свои, но он был тем, кто падал духом, когда понимал, что трудность, которая преградила ему путь, касается его хотя бы на 0,1%. Он путался в догадках и решениях, от чего пессимизм накатывал снежной лавиной на его разум, и он переставал видеть хотя бы малейший просвет в темноте. Сейчас ему нужно было немного успокоиться и вернуться к Хосоку более сдержанным, дабы он смог нормально объяснить, что происходит. А потому, домой парень вернулся к обеду, как и обещал. Он также не забыл про вкусности, о которых написал в записке, что принесёт. Как только за ним захлопнулась дверь, в коридоре, как по щелчку пальцев, появился Хосок, что, опершись и сложив руки на груди, уставился холодным взглядом на покинувшего его друга. Старший не видел глаз Пака, потому что тот, опустив голову вниз, снимал обувь, а затем медленно выровнявшись, увёл взгляд. — Чимин, что случилось?.. — встрепенулся Хосок, заметив каким подавленным выглядит его друг, и обида испарилась, будто бы Чон и вовсе не стоял здесь минуту назад и не буравил Чимина злобным взглядом. Пак молча прошёл мимо старшего и, зайдя в гостиную, рухнул на диван, откинув голову и прикрыв глаза. Хосок медленно последовал за ним и, присев рядом, положил руку другу на колено, тихо и с переживанием в голосе произнес: — Чимин, всё хорошо?.. Громко выдохнув, Пак открыл глаза и, не спеша подняв голову, посмотрел на друга. — Нет. Всё плохо. Всё херово, Хосок… Мы в таком дерьме… — Ты чего?.. — слегка толкнув колено друга, всмотрелся в друга Хосок. — Что случилось то?.. Куда ты ходил, что пришёл в таком состоянии? — Знаешь, — Чимин уставился на стену напротив, — я ахереваю с людей. Никому и дела нет до твоих переживаний, до проблем, которые тебя гложут. Всё что их волнует — это собственный зад. Затем повисла недолгая пауза, после которой, сделав короткий вздох, Чимин рассказал Хосоку, что он узнал о Тэхёне и какими уродом оказался человек, на которого он возложил маленький процент надежды. — Это конечно полный… — — Угу, — перебив того, промычал Пак. — То есть Тэхён, который всё последнее время проводит с нашим Чоном, этот тот псих, о котором говорили в новостях, перед тем, как Чонгука выписали из больницы? Чимин молча кивнул головой. — Он же его прикончит, если узнает, что Тэхён это… — тихо произнёс Хосок, нервно покусывая ноготь большого пальца руки. — Я тоже об этом думал, — задумался Чимин, — но меня начинают терзать очень смутные сомнения. Так как Чонгук очень привязался к Тэхёну, он просто может не поверить в то, что Тэхён — это психопат-убийца. Второе, это то, что, рассказав Чонгуку столь шокирующую новость, мы сильно можем травмировать его психику… Доктор сказал, что всё очень плохо. — Мы реально в дерьме… Чимин сокрушенно опустил голову и запустил пальцы в волосы. Видя, как сильно отчаялся его друг, Хосок, положив руку на плече Пака, вернул его в ровное сидячее положение. — Эй, — серьёзно произнёс он, заглянув в глаза Чимина, — не смей отчаиваться. Мы ещё ничего не предприняли, а ты уже опустил руки. Мы найдём выход. Слышишь меня? Чонгук наш друг, наш младшенький, и мы никогда не дадим его в обиду. Чимин устало улыбнулся уголком губ и закивал в знак согласия. Конечно, ещё не всё потеряно. — Тебе нужно поспать, — встав с дивана, Хосок положил подушку к краю и аккуратно уложил Чимина на бок. — Ты же ночь не спал. Вот поэтому тебя и кроет. Тоже мне спасатель. О себе позаботься сначала. — А сам то, — прикрывая глаза, тихо возразил Пак. То, что ответил ему друг он уже не слышал, погружаясь в сон и отпуская тяготившие его мысли. Он не почувствовал, как его укрыли и как задвинули шторы, чтобы свет не мешал крепкому сну. Всё-таки Хосок и впрямь Мать-Тереза.

***

      От сна Чимина разбудил долго вибрирующий телефон, что лежал на столе около дивана. Парень скривившись приоткрыл один глаз, и потянулся за телефоном. Снова неизвестный номер. Возможно это был доктор, ведь Чимин забыл записать его номер утром. — Алло, — раздалось на другом конце сразу же, как Чимин взял трубку.       Знакомый хриплый голос, привел Чимина в чувство, придав бодрости, словно его облили ведром холодной воды. Он сел ровно, а глаза растерянно забегали по комнате. Не то чтобы он испугался голоса парня, которого утром практически послал, просто он не ожидал, что когда-либо его вновь услышит. Ещё и так скоро. Если бы он знал, что это номер Юнги, он бы никогда не взял трубку. После длительной паузы Чимин хотел было уже сбросить вызов, как на другом конце трубки вновь зазвучал чужой хрип, словно прочищая горло, чтобы что-то сказать. — Я это… — неуверенно начал Юнги, — чего звоню… — с паузами после каждого слова. — Мы можем встретиться? — Чего?! — оторопело вскрикнул Чимин. — Мне кое-что тебе сказать нужно, — быстро объяснился Мин, чтобы его ненароком не послали, или чего хуже не сбросили. — Я с тобой видеться не собираюсь, так что можешь удалить мой номер и не звонить, — злостно выплюнул Чимин. — Говори сейчас что хотел, и я вешаю трубку. — Постой! — прозвучало на удивление умоляюще. Странно, но Чимину и в голову не приходило, что голос Юнги — «великого пофигиста» — может звучать так жалобно. — Это по поводу Чонгука. Не телефонный разговор.       Чимин сжал челюсти от напряжения. Юнги его безумно бесит, да так сильно, что он готов воткнуть ему в глаз вилку, если тот окажется рядом. Но то, что этот светловолосый знает что-то важное, чего не знает он, бесит куда больше. А потому, он решил переступить через свою гордость, но найти хотя бы одну из недостающих деталей к целостной картине. — Ок, где? — монотонно бросил Пак. — В парке, возле стрип-клуба «Сладкая Жизнь», через пол часа. «Зашибись местечко» — пронеслось в голове у Чимина, но язвить не было настроения, а потому, он, коротко промычав в знак согласия, положил трубку.       Ещё с минуту посидев и осмотрев комнату, Чимин встал чтобы привести себя в порядок. Он проспал весь день, а на часах уже давно перевалило за одиннадцать вечера. Зайдя на кухню, парень обнаружил на столе мисочку карри с рисом и закусками, всё аккуратно накрыто тарелками, а рядом записку от Хосока, в которой говорилось, чтобы Чимин обязательно поел, как проснётся, а сам Чон уехал домой и приедет завтра. Ведь смысла ночевать у Пака ему не было, так как ночёвка с фильмами сорвалась, а ей на замену пришли хлопоты куда поинтереснее. Потому, поужинав и приведя себя в порядок, он накинул на себя чёрное худи и вышел на улицу, не торопясь шагая к обозначенному Юнги месту.       В парке то и дело прогуливались молодые люди, по освещённой фонарями аллее. А на отдаленных скамьях, куда не доставал свет, сидели парочки и наслаждались романтической атмосферой. Где-то ближе к центру парка расположились бусики с уличной едой, продавая её всем, кого притягивал приятный аромат еды. Парк был большой, и Чимин мысленно ударил себя по лицу за то, что не сообразил спросить где именно нужно встретиться с Юнги, а просто сбросил трубку. Тем не менее, набирать повара он не намеревался, а потому направился к одной из отдалённых от аллеи лавочек, чтобы подождать там. Подойдя ближе, он заметил, что она уже кем-то занята, и уже развернувшись хотел уйти, как услышал знакомое покашливание и, чётко произнесённое имя «Чимин», развернулся.       Беспокойно прикусив нижнюю губу и запихнув руки в карманы худи, он подошёл к лавочке и, став напротив сидящего парня, молча стал ожидать, когда тот начнёт разговор. — Чимин, я это… — неловко и на выдохе проговорил Юнги, бегая глазами по каменной плитке, — извини меня, в общем…       Сказать, что Чимин афигел — это ничего не сказать. Он просто дышать перестал от настолько неожиданных слов. Его словно по голове молотком стукнули, отключив на пару секунд сознание. Он ошарашенно смотрел на Юнги, который избегал прямого зрительного контакта и неловко переминал пальцы. — Че, прости?.. — всё на что хватило Пака. — Нет, это ты меня прости… — на полном серьёзе ответил сидящий юноша. — Я сегодня повёл себя, как последняя… мразь, — с паузой перед последним словом, произнес он, словно не знал, как себя обозвать. — Я не знал, что Чонгук… что его родители… — Я понял, — тихо перебил его Чимин, уведя взгляд в глубь парка.       Тишина вновь окутала двух парней. Это молчание давило так сильно, что казалось приобрело физическую форму и сейчас размажет их по асфальту. Именно в такой тишине умирали крупицы разумного и зарождался вакуум, поглощающий всё мыслящее. Чимин первым нарушил молчание, переступая с ноги на ногу, и задумчиво промычал, смотря под ноги. — Так… Что ты хотел сказать?.. О Чонгуке. — Тут такое дело, — виновато улыбнулся Мин и, прищурив глаза, посмотрел на Чимина, — это было предлогом, чтобы ты пришёл. — Вот ты… — процедил сквозь зубы Пак и, резко развернувшись, хотел уйти, как чужая рука схватила его за запястье и несильно отдёрнула назад. — Да постой же, — подорвался парень с лавки. — Мне правда жаль, что сегодня у нас не сложился разговор. Я помочь хочу. Чимин, обернувшись к Юнги, глаза которого были спрятаны под длинной челкой, выдернул руку из чужой хватки. — Помог уже. С хорошим настроением и уверенностью в доверии. — Чимин, ну правда… Хватит злиться. Я вспылил, не зная насколько всё серьезно.       Откровенно говоря, Юнги весь день думал над словами Чимина. Да, он был пофигистом, таким и остался. Только вот, тот факт, что по непонятным причинам он начал переживать за Чонгука ещё в день странного инцидента в кафе, когда он сказал Тэхёну, что в стороне не останется, немного тяготил. И пусть, рассказав сейчас об этом Чимину, он мог бы в какой-то степени расположить его к себе, Юнги не собирался этого делать. Ну не мог он показать такую свою сторону незнакомому, но внезапно ворвавшемуся в его жизнь и перевернув некоторые понятия, Чимину. — Ладно, — выдохнув и немного подумав, Пак наконец посмотрел в глаза Мину, — чем помочь можешь? — Я постараюсь держать их на дистанции. Возможно это поможет?.. — Типо ставить им смены в разное время? — саркастично повёл бровью Чимин и, заметив, как смутился Мин, исправился: — Шучу. Я и сам не знаю, как сейчас быть. Но то, что нужно что-то делать и как можно быстрее, это не обговаривается. — Согласен, — кивнул светловолосый. — Тогда, пока просто присматривать за ними? — А что остается? — пожав плечами, спросил Чимин и тихо добавил: — и на том спасибо… — Нет, нет, не благодари. Пока ещё рано, — замахал руками Юнги, которому стало внезапно неловко. — Тебе спасибо, что пришёл…       И снова неловкая пауза. Просто невероятно. Чимин — царь язвительных комментариев, и Юнги — король хамства, замолчали, словно смущённые дети, не знающие как продолжить разговор. Возможно потому, что ни один из них не мог съязвить второму, боясь случайно обидеть, в такой момент чистого доверия? Чимин мысленно проклинал себя за столь затянутое молчание и не мог понять, почему ни один злостный комментарий не всплывает в голове. Быть может, сегодня был слишком эмоциональный для него день и потому он всё воспринимает так чутко? Или же просто он ненавидел Юнги, а тут вдруг его башню ненависти разрушило искреннее извинение? Юнги же, в свою очередь, просто боялся вновь сказать что-то грубое, что может отпугнуть и обидеть парня напротив, и ему снова придётся смотреть, как удаляется чужая спина.       Разошлись они всё в такой же неловкой атмосфере, смущённо пожав друг другу руки, ещё раз поблагодарив один другого и, смотря под ноги, со скоростью света зашагали каждый в своём направлении. Это просто небольшое недоразумение в словах и поведении, которое в будущем они исправят. Наверное.