Jamais Vu

      Автобус двигался медленно, временами останавливаясь из-за пробок. Погода за окном никак не располагала к хорошему настроению, ведь серость и унылость дня, которой была пропитана каждая капля дождя, падавшая на землю, распыляла этот негатив, словно какой-то вирус. Сидя около окна, Чонгук наблюдал за пешеходами с зонтами, которые иногда неслись на одной скорости с автобусом, а иногда оказывались позади. Стук капель по стеклу оторвал взгляд парня от людей, заставив отвернуться от окна и окинуть взглядом салон. Практически все сидения были заняты, а с зонтов, поставленных рядом около своих мест, на пол стекала вода, образуя маленькие лужи. Постепенно нарастающее чувство паники начало охватывать всё подсознание Чонгука. Сердце изменило темп, вылетая из груди, а глаза растерянно бегали по салону не известно почему. Чон резко развернулся к окну, оглядывая окрестности и, не в силах определить направление автобуса, начал нервно подёргивать заусеницы на пальцах. Его пугало то, что он внезапно почувствовал, будто потерялся. Словно забыл куда он направляется. Всё вдруг стало чужим и дико пугающим. Не найдя ничего знакомого, за что бы мог зацепиться взгляд, он медленно начал поворачивать голову, ощущая на себе чужой взор. Как только Чонгук развернулся в салон, то почувствовал дикий страх, который поглотил его целиком без остатка: все сидящие в салоне уставились на него стеклянными глазами, смотрели пристально и не моргая. Он опустил взгляд на руки, где кожа большого пальца была разодрана в кровь, и не в состоянии долго задерживать взгляд, вновь начал блуждать глазами по салону, стараясь не замечать людей. И тем не менее, мельком взглянув на пассажиров, он понял, что те, всё так же холодными и пустыми глазами смотрят на него, прожигая в нём отверстия со всех сторон. Холодный пот одинокой каплей, спустившийся с виска к челюсти, подтверждал то, что Чонгук находился на пределе нервного срыва. Сейчас он стал отчётливо слышать мысли каждого из сидящих в автобусе, которые отнюдь были не из доброжелательных. «Умри» «Как тебя земля носит?» «Ты называешь себя любящим сыном?» «Тебе стоило умереть вместо сестры» «Умри» «Умри»       Содрогнувшись, Чонгук в панике закрыл руками уши и, с силой зажмурив глаза, про себя начал повторять испуганное: «нет, нет, нет». Внезапный холодный ветерок, обдавший сыростью лицо парня, заставил его раскрыть глаза. Где он? Вокруг не было ни единого человека, а всё заволокло плотной серой дымкой, сквозь которую не пробирался ни единый звук, словно создался магический вакуум. Парень испуганно огляделся и заметил, как прямо перед ним дымка поредела и показался знакомый кудрявый затылок, который начал отдаляться. Голос, словно выключили, переведя в бесшумный режим, а губы не переставали повторять «Тэхён», двигаясь беззвучно, словно у хватающей воздух рыбы. Протянув руку, Чонгук попытался дотронуться до удаляющейся фигуры, но достать не удалось, а подняться не получалось, как будто ноги перестали его слушать. Вакуум тишины начал понемногу улетучиваться, пропуская недавние голоса пассажиров внуть, вновь и вновь повторяя такое пугающее «умри». Страх, паника и тревога накрыли Чонгука огромной волной. В ужасе, парень закрыл глаза и, напрягшись, что есть силы выкрикнул: «ТЭХЁН!» Словно обретя надежду на спасение от того, что он вновь услышал свой голос, Чон стал выкрикивать имя друга, всё так же зажмурив глаза, боясь, что не увидит хотя бы его спины.       В чувство его привело чужое касание рук, которые с силой обхватив его плечи, встряхивали и, чужой голос, что с беспокойством в повторял: «Эй, молодой человек! Придите в себя!» Разомкнув глаза, Чон увидел стоящую перед ним женщину, которая всё ещё встряхивала его за плечи и множество глаз, кто испуганно, а кто удивленно, смотревших на всю эту вакханалию. — Молодой человек, с вами всё в порядке? — прекратив трясти парня за плечи, беспокойно спросила она.       Чонгук лишь потерянно сновал глазами то по лицах окружающих, то переводя их на человека перед собой. Внезапно в кармане завибрировал телефон, оторвав парня от нервозной оглядки. Он медленно потянулся за ним, пока женщина, отпустив его плечи, медленно возвратилась на своё место и с переживанием оглянулась на парня. — Да? — спросил Чонгук, как только поднял трубку. — Гукки, ты где? Юнги уже психует, что тебя на работе нет, а на звонки не отвечаешь. Ты где пропал? — Я… — растерянно промычал Чонгук, оглянувшись на окрестности за окном. Удивительно, но сейчас он узнавал улицы, что мелькали за стеклом, и отнюдь не радовали своим видом. Скорее всего он ехал долгое время, раз оказался на другом конце города, вместо работы. — Я на работу еду… — Полтора часа? — переспросил Чимин. — Я… Я скоро буду, — быстро объяснившись, он сбросил трубку.       Несколько вопросов не давали мозгу расслабиться, заставляя напрячься всем извилинам и работать на полную до перегрева. Почему он оказался черти знают где? Как так получилось, что они с Тэхёном не поехали вместе? И что за сумасшествие происходило ещё недавно? Ни на один из вопросов не находилось адекватного ответа. Единственное, что пришло в голову парня, это проверить смс. «Я плохо себя чувствую, на работе меня не будет. Поезжай сам».       Странно, но хоть что-то объясняет. Более того, Чонгук был уверен, что уже читал это смс с утра и даже обиделся на старшего, что тот не сказал об этом лично, а просто проснувшись раньше него, вернулся к себе в квартиру. Воспроизводя маленькие отрывки утра, Чон также вспомнил, что садился в автобус, чтобы ехать на работу, но дальше всё вновь прерывалось какой-то дымкой, и лишь потом перед ним возникал образ женщины, что привела его в чувство, словно ото сна. Странное, не описываемое чувство растерянности нахлынуло на парня. Ведь кто бы не испугался, забудь он где он и куда направляется. А сейчас, ко всему прочему, он ещё и не мог найти этому объяснение. Однако Чонгук точно мог сказать одно — то, что он испытал ранее было реально и он точно не спал.       Приближаясь к работе, Чонгук размышлял о том, как объясниться перед начальством за двухчасовое опоздание. Пусть в глазах Чонгука Юнги-хён и был хорошим, тем не менее Чон не был ослеплен фантазиями и прекрасно знал, что его начальник не из той категории людей, которые прощают такие проступки. Ко всему прочему, он и в свой адрес уже не раз слышал «приятные» слова, после которых хотелось промыть уши святой водой. — Ты где был? — послышался голос за спиной, как только Чонгук вошёл в подсобку, чтобы переодеться в рабочую форму. Он резко развернулся на строгий голос Юнги, но внезапно потерял ход мыслей, заметя огонёк переживания в глазах старшего. — Я не на тот автобус сел и задремал, — соврал Чон, виновато улыбнувшись. — Дебила кусок! — грубо рявкнул Мин и хлопнул дверью, с другой стороны.       Старшему не обязательно знать деталей его поездки, ведь Чонгук сам пока не знает толком, что произошло. Быстро переодевшись и выйдя в зал, он принялся работать. Прошло около полу дня, а Чонгук уже чувствовал себя безумно истощённым, что казалось ткни его кто пальцем, он сразу повалиться на пол. Не упустил из виду этого и Юнги, постоянно подходящий к младшему и спрашивающий о его самочувствии. В конце-концов, Чонгук всё же решил, что до вечера он не дотянет и, подойдя к Юнги, отпросился домой, ссылаясь на сильный упадок сил. Как только Чон оказался за дверями кафе, Юнги, достав телефон, набрал абонента подписанным, как «Злая булочка». — На связи, — ответил Чимин, подняв трубку. — Что там? — Он отпросился домой. — Почему? — Ну, он выглядел не очень. — Наверное, ему было плохо, — проконстатировал факт Чимин. — Ты прямо капитан Очевидность, — не удержавшись, съязвил Юнги. — Ой, заткнись, а? — на том конце, Чимин явно скорчил недовольную рожу. — В общем, он сказал, что сел не на тот автобус и уснул. А на протяжении дня он выглядел очень уставшим и бледным, что я боялся, как бы он не упал в обморок. — Черт, — раздраженно сказал Чимин. — Это точно симптомы ухудшения. Он лекарства уже как неделю не принимает и это явно сказывается и на его физическом состоянии. Кто знает, как он спит. Вдруг у него бессонница или аппетита нет? — Ша, — заткнув младшего, перебил его Юнги. — Нагнетаешь. В любом случае, он пошёл отдохнуть. — А Тэхён? — внезапно сменил тему Пак. — Он сегодня был на работе? — Нет. Сказал, что ему плохо. — Надеюсь, он не пойдет к Чону. — А он далеко живет? — Не знаю. Чонгук никогда об этом не говорил. Надеюсь, что да. — Ага, нужно верить в лучшее, да? — с улыбкой произнёс Юнги, надеясь подбодрить этим младшего, ведь с осквернением чужих ушей у него получалось очень профессионально, а вот с моральной поддержкой, так себе. Но будем верить в лучшее. Да, Юнги?

***

      Чонгук стоял перед дверью Тэхёна и в упор смотрел на неё стеклянным взглядом. В данную минуту ему казалось, что всё что ему нужно, чтобы почувствовать себя лучше — это увидеть друга. Воздуха критически не хватало, а глаза щипало от сухости из-за чего парень часто моргал. Пространство давило, ущемляло, вытесняя кислород из коридора, в котором он стоял, сжимая всё в пространственный ком. Сжав ладонь в кулак, Чонгук поднял руку к двери и несколько раз постучал по ней. Однако изнутри не донеслось ни единого звука, который бы говорил о том, что хозяин дома. Чонгука это не остановило, потому что сейчас он уже начинал задыхаться от вновь приступившей паники, которая силками сдавливала ему горло. Поэтому он начал стучать в дверь двумя руками, словно ломился в безопасное место от наружного мира.       Щелчок дверного замка провернули и дверь отворилась, выпуская хозяина квартиры. Тэхён выглядел помятым во всех смыслах: серая футболка, видавшая лучшие времена, была разорвана около горла; волосы торчали во все стороны куда более беспорядочно, чем в обычные дни; глаза подчеркивали сине-серые круги, говорящие об усталости и недосыпании; от него разило табачным дымом так, что начинало печь в носу. Вся эта картина никак не ошарашила Чона, ведь как только дверь открылась, он набросился на друга, крепко обнимая, словно он недавно узнал, что Тэхён мертв, но внезапно встретил его живым и невредимым. — Чонгук? — парень застыл в удивлении, не успев сообразить, что произошло. — Хорошо, что ты дома… как хорошо, что ты здесь… — шептал младший в плечо Кима. — А где же я мог быть? Я же сказал, что сегодня дома останусь, — аккуратно приобняв друга, сказал Тэ. — Наконец, ты тут… — не унимался шептать Чонгук, не слыша голоса старшего. — Гукки, ты чего? — осторожно отстранив от себя Чона за плечи, он заглянул тому в глаза. Казалось, будто Чонгук сейчас заплачет, настолько сильно блестели его глаза, бегающие по рукам и полу, избегая прямого контакта с глазами Тэхёна. — Гукки, что случилось? — с волнением в голосе произнёс старший, не переставая смотреть на друга. — Ты себя плохо чувствуешь? — Чувствовал, — исправил того Чонгук, — весь день, Тэхён. — произнеся имя, он наконец поднял взгляд, встретившись с чужим, устремлённым прямо на него. — Мне казалось я с ума сойду… Я так больше не могу… Не могу, когда ты далеко, — на выдохе произнёс он, когда с глаз начали течь слезы, и он начал всхлипывать, словно маленький ребенок. — О, Гукки, — Тэхён бережно, словно отец, обнял его, положив подбородок на макушку младшего.       Несколько минут они просто простояли так в тишине, которую нарушало лишь тихое всхлипывание парня, что весь день не мог понять, что происходит с его окружением и с ним самим. Наконец, когда Чонгук немного подуспокоился, Тэхён нежно вытерев мокрые следы с его щек, предложил идти домой. Выйдя из квартиры, в коридоре которой они простояли, он закрыл дверь собственной и, пройдя к квартире друга, придерживая того за плечо, достал из кармана спортивных штанов ключи и открыл дверь, пропуская вперед Чона. Тэхён проводил парня к дивану и, усадив того на мягкое место, пошёл на кухню налить ему воды. Чонгук же молча следил за движениями парня всё ещё изредка хватая короткими вдохами воздух из-за недавнего плача. — Что тебя напугало? — с беспокойством спросил Тэхён, когда вручил другу стакан с водой и присел рядом. Чонгук, сделав пару глотков воды, отстранил от себя стакан и посмотрев на Тэхёна, ответил спустя лишь длительную паузу: — Я схожу с ума, Тэхён… — Ты чего?.. — удивился Ким, широко раскрыв глаза. — Потому что я не знаю, что со мной происходит. Сегодня я сел в автобус и забыл куда направлялся. Вокруг начало происходить что-то необъяснимое, что я сейчас даже не могу описать словами. И пока я не увидел тебя, я чувствовал безумную подавленность, что хотелось умереть, — прошептал он последние слова. Тэхён встревоженно смотрел на него, не произнося ни слова, лишь изредка сглатывая ком, что образовался в горле. Молча он протянул руки и, обхватив ими Чонгука за спину, притянул к себе. — Вода, вода! — завопил тот, отводя в сторону руку со стаканом, вода из которого расплескалась ему руку. Не обращая внимания на возгласы Чонгука, Тэхён лишь сильнее прижал его к себе, положив одну руку на макушку и облокотив его голову себе на плечо. — Я ведь уже говорил тебе, что никогда тебя не оставлю, — прошептал он, прижавшись щекой к чужому виску. — Я приду туда, куда ты позовешь. В любой момент всё брошу и примчусь. Только, пожалуйста, помни, что ты не сам, я рядом…       Чонгук не шевелясь, так и оставался сидеть с отставленной рукой, что держала стакан, пока Тэхён говорил. Как только старший закончил, Чон наплевав на все правила чистоты, отпустил стакан, который удачно приземлился на ковёр около дивана, расплескав по нему воду, с силой обхватил Тэхёна за талию и вжался головой в его предплечье. Ким на пару мгновений слегка опешил, но сочтя это как самый широкий знак доверия и благодарности, легонько начал постукивать ладонью по спине младшего.       Казалось бы, они были всего лишь друзьями, всего лишь двумя разными людьми, которые по совершенно странной случайности встретились один с другим, но между ними образовались настолько крепкие узы, что сложно было бы отличить их от родных братьев или чего больше, людей, которые наконец нашли того, кого искали. Они были словно две блуждающие частички во Вселенной, которые встретились по судьбе, прописанной свыше, чтобы наконец сложить полную картинку. Оба странные, оба одинокие и нуждающиеся в друг друге частички.       Чонгук себя чувствовал открытой книгой, которую Тэхён спокойно читает и понимает. Ему не нужно было никаких сносок или словарей в конце, никакого короткого содержания, он просто читал его, как нечто самое важное, но в то же время лёгкое для понимания произведение. Пусть для Чонгука Тэхён и оставался в некотором роде загадкой, но он чувствовал себя со старшим в безопасности, в покое. После того, что сказал Тэхён, в голове Чонгука появилось странное чувство приглушенной амнезии, как будто закрытый сундук в голове, готов был открыться, выпустив наружу все спрятанные секреты и догадки, о которых Чонгук позабыл.

***

— Итак, что у нас имеется?       Чимин окинул пронзительным взглядом парней, сидящих за столиким, которые совершенно безмятежно попивали своё пиво и никак не реагировали на заданный вопрос Пака. В закусочной, в которой парни решили собраться, было много людей, которые так же как и они решили, что на улице, за столиком, куда более приятнее атмосфера, чем в душном и забитом помещении кафе. — Я всё ещё на стадии наблюдателя, — оторвавшись от бутылки, прохрипел светловолосый и заулыбался, бросив взгляд на Пака, в то время как тот, лишь закатил глаза и громко цокнул языком. — Юнги, мать твою. Не до шуток уже. — Ты как бы со старшим говоришь… — неловко вмешался Хосок, заметя, как выражается Чимин в сторону жутко агрессивного повара. Юнги лишь отмахнулся рукой, продолжая улыбаться, мол, пусть развлекается дитё. — Вместо своих советов, лучше бы о результатах поговорил, — буркнул Пак, посмотрев на Хосока. — Как скажите, господин, — без усмешки в голосе произнёс Хосок, наигранно поклонившись головой. — Если позволите, я начну глаголить, Ваше Пресвятейшество, Пак Чимин. — Может хватит? — Чимин уже начинал злиться, что было видно по его выпученным глазам, от чего, сидящий рядом на стуле, Юнги прыснул со смеху и потянулся дать Хосоку пять. — Чимин просто лапочка, когда злится, — прокомментировал Мин улыбаясь. — Может вас наедине оставить? Вы вроде нашли себе общую тему для разговоров. — Всё, Чимин, не дуйся. Такие приколы — только в качестве воспитательных целей, ибо ты иногда забываешься, — оправдываясь, Хосок пожал плечами. Чимин, стараясь пропустить его слова мимо ушей, схватил со стола стакан пива и сделал несколько больших глотков. — В общем, — остудив свой пыл, начал Чимин, достав из кармана телефон и пролистав по дисплею, развернул его друзьям, — вот. — Ну ты даешь! Как тебе удалось? — Хосок выхватил телефон из рук Пака, чтобы убедиться в том, что видит. — Не спрашивай, — сделав глоток из бутылки, отмахнулся Чимин. — Я жопу рвал, чтобы достать это фото. И во многом мне помог доктор Чхве. — Ну давай просто скажем, что жопу, в принципе, рвал доктор Чхве, — сказал Юнги, получив телефон от Хосока и посмотрев на фото, протянул его обратно Паку. — Ты бы никак не смог достать медицинскую карту Тэхёна сам. Выхватывая телефон из рук блондина, Чимин испепеляюще зыркнул на Юнги. — Вот, ты хоть когда-нибудь можешь не комментить? Мне тоже пришлось напрячься, чтобы доктор вообще мне помог, ок, да? Юнги лишь соглашаясь закивал головой, сжимая губы, стараясь сдержать рвущийся наружу смешок. Поведение Пака его явно забавляло. — Ой, блять, всё с тобой понятно, — обиженно отворачиваясь от старшего, Чимин повернулся к Хосоку. — У тебя что? — Тоже фоточка, — довольно улыбаясь произнёс Чон и достал телефон, демонстрируя находку.       Поговорить с Сокджином Чимин поручил Хосоку. И это не потому, что он обиделся или тот его бесил. Хотя скорее всего да, его офицер дико бесил. Чимин был человеком принципов, а его главным принципом было то, что каждому дана одна попытка показать себя. И если произведённое впечатление оказывалось негативным, Пак просто обрывал все контакты с человеком и больше никогда с ним не пересекался. Но признаться он в этом не рвался, а потому просто избежал прямого контакта с мужчиной, отправив туда друга. — Ты тоже что-то нарыл? — удивлённо повёл бровями Юнги, зажигая сигарету, что зажал зубами. — Ну Чимин же сказал, что нужно раздобыть полное портфолио Тэхёна из участка, — ответил Хосок, заметив, что младший наотрез игнорирует Мина. — Так вы ж там че-то взламывали? Можно было просто скрин сделать. — Какой ты у нас умный, — резко развернулся к светловолосому Чимин, — как это ты до сих пор не в правозащитных органах? Юнги издевательски скорчив лицо, мол, сам не знаю, пожал плечами. — Базу заблокировали в то же утро, когда Чимин к офицеру сходил, — объяснился Хосок. — В любом случае, теперь у нас всё есть. — План дико тупой, — буркнул Юнги, выпустив клуб дыма. — Я бы даже назвал его — уебанский. — Зато ты, блять, у нас самый умный. Чем же ваше Превосходительство занималось? — снова начал вскипать Чимин. Юнги, нацепив ехидную улыбку на лицо, спокойно докурил сигарету, смотря на еле сдерживающегося Пака, который готов был пнуть его со стула. — Я просто наблюдал, — подытоживая свою работу сказал Юнги, выбросив окурок в урну. — Они вместе приходят, вместе уходят. Если есть свободная минута на работе, они всё также постоянно вместе. Тэхёна естественно стараюсь поднагружать, ибо бесит, тварь. — Материальчиков набрал, что они нам прямо ахиреть как помогут, — саркастично скривив губы, закивал головой Пак. — Прекратите уже. Как два больных ребёнка, — не выдержав, рявкнул, всё это время сидящий спокойно, Хосок. — Нам нужно дело решить, а вы херней страдаете. У вас медовый месяц начался? — Я сейчас тебе в рожу дам и не посмотрю, что ты старше, — смотря исподлобья, пригрозил Чимин. — Он же шутит, глупыш, — сказал Юнги, погладив Чимина по голове и издевательски улыбнувшись. Тот же раздраженно отпихнул его руку и окинул гневным взглядом, что вызвало новую волну смеха у Мина. Скорее всего от умиления.       Весь вечер Хосок задавался вопросом, как эти двое успели так быстро поладить, если ещё пару дней назад готовы были друг друга убить. Пусть со стороны и казалось, что у них взаимная ненависть, но Чон точно знал, когда Пак просто язвит, а когда язвит, чтобы скрыть смущение. Поэтому такое их поведение говорило о крайне резкой перемене отношений. По словам Пака, он был убеждён, что Юнги последняя сволочь и пофигист высшей степени. Конечно у Хосока были сомнения на счёт первого, ведь он всё ещё верил словам Чонгука, что босс у того хороший, и тем не менее, зная отношение Чимина к этому повару, он никак не мог понять, что же его переменило.       На деле же всё оказалось куда проще — Юнги просто нравилось дразнить младшего и наблюдать за его реакцией, которая блондину казалась невероятно милой. Пусть он сам не мог найти этому объяснение. Да и вообще сам факт того, что с Чимином он переставал быть куском холодной ледышки и постоянно улыбался, говорили о том, что Юнги просто обязан держать Чимина рядом. Хотя бы ради того, чтобы не выглядеть всё время ходячим мертвецом. — А может всё-таки лучше припугнуть этими материалами Тэхёна? Сказать, что мы знаем кто он и что мы раскрыли его планы, — отойдя от ненужных раздумий, подал голос Хосок. — Какие планы? — удивился Чимин. — Не знаю. Но главное ведь уверенный блеф. — Хватит чушь нести. Я уже рассказывал, как отреагировал этот псих на моё предупреждение. С такими напрочь отбитыми людьми вообще поосторожнее быть нужно. Им закон не писан. В голову что-то взбредет и пиши «пропало».       Парни замолчали, каждый задумавшись о том, как же лучше поступить. Ни один не мог прочитать мысли другого, но они были уверенны, что решение будет единогласным. Некое внутреннее наитие подсказывало, что, поступив так, как они решили изначально будет куда более правильно, чем просто молчать. Пусть рассказать Чонгуку правду, предоставив доказательства, казалось безумной идеей, но это было куда лучше, чем оставлять всё как есть. Никто не знал, почему Тэхён внезапно влез в их жизнь, но каждый чувствовал, что это очень ненормальное сближение.       Обсудив ещё некоторые вопросы, парни разошлись. Хосок с Чимином отправились на остановку, а Юнги ушёл пешком, убедив других, что ему тут не далеко. На самом же деле, за вечер он получил слишком большую дозу умиления и сейчас его мысленный поток, просто отказывался принимать некоторые факты, которые так явно улеглись на поверхности. Как говорят, от ненависти до любви один шаг? Пусть слово «любовь» для парня было слишком уж диким и чуждым, но то, что Чимин ещё в вечер их ссоры, своими словами затронул что-то у него внутри, доказывало его странное поведение.       Сидя на автобусной остановке, парни молчали, каждый думая о своём. Чимин размышлял о том, что ему сказать Чонгуку, учитывая его болезненное состояние, а Хосока всё ещё не переставали грузить мысли о том, что же произошло между Юнги и Чимином. Ведь Пак не рассказал о том, как они помирились, а просто созвал их пару раз вместе для обсуждения планов, что для Хосока оказалось безумной дикостью, зная жизненные принципы младшего. — Когда вы успели так сдружиться? — решил озвучить свою мысль Чон. — Всего два дня прошло с того момента, как вы готовы были порвать друг друга в клочья при встрече, а теперь? — А что теперь? — недоумевая спросил Пак, повернув голову в сторону друга. — У нас взаимная ненависть. — А, так ненависть теперь так выражается? — Ты о чём? — Да о том, что вы оба странные. Гладить мило по головке, улыбаться и всё время палить в твою сторону, очень свойственно для врагов. Истинные ненавистники. — Я тут при чём? — засуетился Пак. — Я не знаю, что твориться в голове у тупоголового Мина, — фыркнул он и, отвернув голову, тихо упрекнул: — лучше бы думал о Чонгуке, чем о Юнги.       Хосока всё ещё сбивало с толку поведение Чимина, но слова друга немного протрезвили ему голову, выпихнув ненужное вон. Он тоже не знал, как правильно преподнести такую информацию Чонгуку. Никто из них не знал насколько близко Тэхён с Чонгуком уже привязались друг к другу. Ни один из них даже представить себе не мог, что тесная связь, которая образовалась между двумя людьми и которую парни планировали разорвать, уже крепче любых кровных уз.       Подъехал нужный автобус и Чимин, попрощавшись с Хосоком, зашёл в салон. Старший, который остался ждать своего транспорта на остановке, подошёл к окну, на сиденье около которого разместился Чимин, и, сжав кулаки в руки, символически пожелал тому удачи. Внутри он верил, что Чимин справится с поручением лучше, чем кто-либо другой. Не зря Чимин был связующим в их трио. Он был тем, кто умел найти подход к каждому из друзей.       Пак задумчиво смотрел в темноту ночи. Он перебирал множество вариантов реплик и фраз, но рой мыслей, что проносился в голове со скоростью света, не позволял ухватиться даже за одну. Страшно рушить чужие восприятия и взгляды. Особенно если человек тебе дорог. Страшно ему навредить, задев то, что драгоценно, показаться безразличным и равнодушным к его ценностям. Страшно ранить, оказавшись тем самым камнем преткновения в чьих-то отношениях, зная, как сильно человек в них нуждается. Но молчать ведь куда хуже, зная насколько нездоровы эти отношения. Чимин опасался Тэхёна также, как опасаются ядовитой змеи путешественники. Ему достаточно было знать, что Тэхён из-за своего психически нездорового состояния убил людей. И то, как он припугнул Мина, ни капли не раскаявшись в том, что сделал. И это всё лишь доказывало Паку, что с ним нужно быть крайне осторожным. Что бы не случилось сегодня вечером, он обязательно сделает то, что должен. Он найдёт решение.