Jamais Vu

За окном лил дождь, улица погрузилась в серость дня, нагоняя меланхолическое настроение. Капли, что равномерно падали на подоконник окна, создавали некий полупрозрачный занавес, через который туманно можно было разглядеть силуэты ходящих по улице людей. Асфальт полностью был покрыт лужами, превращая обычно серый битум в мрачно черный. Чонгук, облокотившись на подоконник и уткнувшись лбом о стекло, наблюдал за суетой улицы. Возможно, он простоял так довольно долго, потому что руки в районе локтей уже начали слегка покалывать из-за онемения. Парень медленно выпрямился и потянулся к ручке, чтобы открыть окно. Прохладный свежий воздух ударил в лицо, как только оно распахнулось, впуская в квартиру лёгкий ветер и шум дождя. Невольно захотелось вытянуть руку, что Чонгук и сделал, ощущая, как холодные капли, попадая на его ладонь, скатываются вниз, оставляя мокрые дорожки. Завораживающе. Тэхён скорее всего намокнет, пронеслось в голове. Тэхён не любит дождь, не любит вообще выходить на улицу, тем более в такую погоду. И тем не менее, он ушёл на работу, потому что вместо него на смену никто не выйдет. А Чонгук любит. Он любит дождь и серость. Прохладу и сырость. Особенно, если наблюдаешь за дождём из окна, находясь в квартире, укутанным в тёплое одеяло, с кружкой чая. Пусть говорят, что это слишком по-девичьи, но Чонгук часто оставался с сестрой в такие дождливые дни дома, если стоял выбор между этим и возможностью сходить с Чимином и Хосоком в компьютерный зал, и смотрел фильмы, укутавшись одеялом и попивая горячий чай. Вот и теперь нахлынувшие воспоминания разлились приятным чувством ностальгии по телу, вызывая желание воссоздать былую атмосферу. Но не сейчас. У него есть нечто куда важнее. Чонгук закрыл окно и, постояв ещё пару мгновений вдумчивым взглядом смотря вдаль, развернулся и двинулся по направлению к коридору. То, что он решил сделать, он обдумывал пару дней. Ждал, когда выпадет его выходной, когда он останется сам. Набирался смелости, переубеждая себя в том, что то, что он собирается сделать — нормально. Это всё ради Тэхёна. Ради того, чтобы никто не смог больше упрекнуть того в несовершенных им преступлениях, и более того, нездоровых мотивах по отношению к нему, Чонгуку. Ему больше не придётся лежать ночами с распахнутыми глазами, глядя в потолок, а потом и на Тэхёна, потому что рой мыслей, что съедал изнутри, просто не давал ему уснуть. Тэхён никогда бы не сделал ему больно. И плевать на то, что они знакомы не сто лет, а всего лишь больше месяца. Чонгук уверен в том, что Тэхён готов сам страдать, нежели смог бы причинить вред ему. Как ни странно, мысли о Тэхёне успокаивают. Взяв по дороге заранее подготовленные отмычки со стола, Чонгук подошёл к входной двери и, взявшись за ручку, пару секунд словно набирался смелости и, наконец отворив дверь, вышел в общий коридор. Нужная квартира находилась в двух шагах от него, однако подойти к ней оказалось сложнее чем преодолеть сто метровую дистанцию. От переизбытка напряжения кончики пальцев начало покалывать, грудь часто вздымалась из-за сбившегося дыхания, во рту пересохло. За взлом в чужую квартиру могут посадить. Но не это пугало больше всего. Чонгук всё ещё ощущал то маленькое семечко сомнения, что подкинул ему Чимин пару дней назад. Пусть он пытался всеми силами заглушить это неприятное ноющее ощущение, засыпать его воспоминаниями и доверием, однако чувство, что сомнение разрастается, никак не проходило, принося с собой жуткий страх. Преодолев наконец короткое расстояние, Чонгук присел на корточки, чтобы видеть замочную скважину напротив. Он когда-то пробовал взламывать двери в школьную подсобку спортивного инвентаря, чтобы поиграть с друзьями в футбол, вместо скучного урока, но это было давно и рядом была поддержка. Сейчас же он чувствовал груз ответственности за то, что собирался сделать и страх обнаружить то, что ему не следует знать. Отмычка никак не проходила дальше пяти миллиметров, а руки изрядно потряхивало. Чонгук был полностью сосредоточен на работе. Длинные пряди челки падали на лицо, из-за чего он часто взмахивал головой и пытался их отдуть. По вискам стекали капельки пота, оставляя мокрые дорожки вдоль скул. Он нервно закусывал губу и хмурил брови, при этом часто моргая. Ноги начали неметь от пребывания в неудобной позе в напряжении. Выдохнуть получилось лишь тогда, когда парень услышал желанный щелчок дверного замка, говорящий о том, что усилия стоили нервов. Чонгук медленно встал, вытирая рукой пот с висков и вкладывая инструменты в карман штанов. Он положил руку на дверную ручку и, застыв на мгновение, словно в оправдание и для успокоения тихо промолвил: «Ты меня вынудил». А затем вошёл в квартиру. Сердце стучало как неугомонное, заставляя кровеносный поток двигаться быстрее, сбивая нормальное дыхание. Чонгук почему-то шёл на носочках, боясь издать лишний звук, словно в квартире его кто-то мог услышать. На ощупь он дошёл до первого дверного проема и, завернув в комнату, попытался найти выключатель на стене. Однако, его усилия оказались тщетными, когда он, несколько раз проведя по обеим стенам ладонью, не нашел нужного рычажка. Благо, глаза привыкли к темноте, и он смог различить некие краеугольные выступы около стены, что напоминали стол. Сейчас он пожалел о том, что впопыхах забыл взять телефон, оставив его дома в коридоре. Всё также наощупь, Чонгук медленно двинулся к мебели и аккуратно стал искать настольную лампу. Он почему-то был уверен, что она должна была быть здесь. Сам запах комнаты, как только он в неё вошёл, дал понять, что это спальня, ведь здесь пахло Тэхёном куда больше, чем в коридоре. А в спальнях обычно есть настольная лампа. Наконец, рука наткнулась на знакомый предмет, и он нажал на кнопку включателя. Неяркий свет рассеял темноту, и парень увидел перед собой стол, на котором оказалось два монитора. — Серьёзно? — улыбаясь уголком губ, произнёс Чонгук. В его мыслях уже были сотни самых страшных предположений и догадок, на которые он находил отмазки и всячески закрывал глаза. Но то, что Тэхён обычный игроман, ему и в голову не приходило. Стало ясно, почему так часто у него были красные глаза и уставший вид. Чонгук облегчённо выдохнул и, закатив глаза, улыбнулся сам себе. Пожалуй, Тэхён не будет слишком злиться, если узнает, что Чонгук проверял его игровой аккаунт, подумал про себя он и нагнулся за кнопкой включателя на системном блоке. Его движения были довольно безалаберными и хаотичными, поэтому он случайно задел локтем лежащий на столе блокнот, из которого после приземления на пол посыпались куски бумаги. Чонгук, негромко выругавшись, нажал сперва на кнопку, а затем присел собирать высыпавшееся содержимое обратно в блокнот. Казалось бы, это чистая случайность, но, развернув один из клочков, парень обнаружил, что это фото. Фото, на котором изображен он с Тэхёном. Тэхёном, волосы которого были светлыми, а у самого Чонгука — выгоревшие красные. Нетрудно было догадаться, что фото давнее. Однако, не снимок так сильно ошарашил сидящего сейчас с выпученными глазами и слегка начинающими неметь кончиками пальцев Чонгука, а само наличие снимка в блокноте Тэхёна. Как оно могло оказаться здесь? Почему у них вообще есть совместное фото двухлетней давности? Как они могут быть знакомы? Чонгук ведь впервые увидел Тэхёна в ту ночь, когда выписался из больницы. Вопросы, влетавшие в голову парня с молниеносной скоростью и в огромном количестве, начали изрядно вводить его в состояние панического конфуза. Сердце зашлось, начало колотиться как бешенное, а руки затряслись, словно у больного. Чонгук коротко и быстро вдыхал носом, как это делают напуганные животные или дети. В глазах начало слегка темнеть, что заставило его ухватиться за край стола и начать медленно подниматься, чтобы успеть сесть на стул, если вдруг сознание решит его окончательно покинуть. То, что он сейчас увидел, можно было назвать чистым безумием, ведь скажи кто Чонгуку, что он знал Тэхёна ранее, он бы в жизни не поверил, потому что в его голове нет ни единого воспоминания об этом парне. Кто он вообще? Чонгук откинул голову на спинку стула, обессилено закрыл глаза и, сведя брови к переносице, сжал челюсти. Нужно успокоиться. Он сидел неподвижно, будто бы тело окаменело, и лишь сжимающиеся от напряжения губы выдавали то, что на стуле живой человек, а не статуя. Открыв глаза, Чонгук пустым взглядом уставился на стену не замечая, что мониторы компьютера уже загорелись, выведя на экран поле для ввода пароля. Нужно успокоиться. Чонгук с трудом оторвался от спинки стула, на пару секунд оставаясь сидеть с опущенной головой, затем, чтобы отвлечься, решил впервые оглядеть комнату. Слева от стола он заметил плотно задвинутые тёмные шторы, что не пропускали в комнату ни капли дневного света с улицы, даже если бы сейчас за окном и светило солнце. Чонгук развернулся на стуле, чтобы посмотреть, что находится у него за спиной. Аккуратно заправленная кровать, постельное белье которой было всё в тёмно-серых тонах. У изголовья кровати была размещена полочка, на поверхности которой стояло несколько рамочек с фотографиями. А саму стену над кроватью украшали небольшого размера снимки. Рассмотреть что-либо со своего места было нереально, к тому же тусклый свет лампы не давал достаточно света для хорошего обзора. Поэтому, встав со стула, Чонгук, кем внезапно начало двигать странное внутреннее любопытство, медленными шагами начал приближаться к кровати, щурясь, чтобы рассмотреть фоторамки. Подойдя к краю кровати, он взял одну из фотографий и повернулся к свету, чтобы разглядеть изображенное на снимке. Два молодых и радостных парня, на лицах которых читалось безудержное веселье, что нельзя было сказать сейчас об эмоциях Чонгука, смотрящего на фото в недоумении. Он будто бы находился в кошмарном сне, выбраться из которого можно лишь очнувшись. Только вот проснуться никак не удавалось. А страх с каждой секундой накрывал всё больше и больше, полностью погружая в глубину отчаяния и полного безумства — место полной потери рассудка. Грань между здравомыслием и безумием начала расплываться, как фокус у камеры, на линзу которого попала вода. Чонгук отстранённым движением, словно он ходит во сне и не осознаёт, что делает, поставил фоторамку на место, схватив две другие. На фото были те же парни, что и на снимке ранее, только это были селфи. Чонгук отбросил от себя фотографии на кровать, будто бы увидел нечто жуткое и, став на неё коленями, прополз к стене, чтобы увидеть, что там за фото. На остальных снимках всё так же был изображен он и Тэхён. Менялся ракурс, цвет волос, одежда, но не лица. На каждый из фотографий не было никого, кроме них. Словно фото специально обрезали, отобрали только те, где они вдвоем. Чонгук стоял на коленях около стены и бегал взглядом по фотографиям, выбитый из потока нормального времени. Ему как будто сильно приложили кирпичом по голове, потому что безумная боль вдруг начала поглощать всё его сознание, а в глазах начало мутнеть. Он опёрся ладонями о стену, опустил голову и закрыл глаза. Нужно успокоиться. Не может быть, чтобы они были знакомы. Чонгук никогда не видел Тэхёна ранее. У него нет проблем с запоминанием лиц. Никогда не было. Он не болеет склерозом. У него нет никаких умственных отклонений. Ему не говорили в больнице, что у него была амнезия. У него отличная память. Это могли подтвердить все окружающие его люди. Пусть у него нет гипермнезии, но нет и провалов. Так какого черта, он не узнает ни один из снимков, которые увидел? Он не так часто делал фото, чтобы не запомнить, с кем они были сделаны. Но тут один и тот же человек, с которым Чонгук явно не просто сфотографировался, проходя мимо по улице. Какого черта его моральное состояние снова крушит факт того, чего Чонгук не знает о Тэхёне? Чон раздосадовано стукнул кулаком по стене и, словно тем самым сломив в самом себе стену, что держала его моральное состояние, начал тихо всхлипывать. Он даже не пытался держать слёзы, которые рвались наружу, будто через прорванную дамбу. Он сидел всё так же с закрытыми глазами, а слёзы пробивались через уголки глаз, стекая тоненькими дорожками вдоль носа и губ. Разочарование, опустошение и страх смешались в один огромный ком внутри тела, выпустив шипы и вонзившись в стенки легких, от чего Чонгук на физическом уровне почувствовал, как сильно ему щемит в области грудной клетки. Как сильно не хватает воздуха. В груди так больно всё сжалось, что Чон забыл, как дышать. Паническая атака. Защитная реакция организма на внезапные вспышки сильного шока. Вместо того чтобы думать о проблеме, мозг переключается в "лёгкий режим", просто чтобы сконцентрировать все мысли на том, как дышать. Стараясь взять себя в руки, Чонгук пытался делать глубокий вдох носом и выдыхать через рот, дрожа при этом всем телом. Он открыл мокрые от слёз глаза, ощущая, как потяжелели ресницы, и пытался сфокусировать взгляд, не в силах контролировать зрачки, что бессильно закатывались вверх. Пару минут проводя своеобразное упражнения для дыхания, Чонгук наконец смог более-менее равномерно дышать, хотя его тело всё так же вздрагивало, отходя от недавней панической атаки. Собравшись с силами, он наконец решил, что пора уходить, иначе его психика не выдержит. Нужно просто успокоиться. Подойдя к мониторам на столе, Чонгук бездумно ввел в поле пароля свою дату рождения. Все эти фотографии сильно ударили по его здравомыслию, и раз уж в этой квартире так много Чонгука, почему бы его дате рождения не быть паролем от компьютера. На экране высветилось «Добро пожаловать», и открылся вид со всех сторон на квартиру Чонгука. В прямом смысле. Прекрасный обзор с углов комнат, где можно было следить за всем, что он делает. Ячейки с разным видами на его комнаты были размещены на экране так, как это бывает на охраняемых пунктах, где следят за всем и вся. Он сталкер? На этот вопрос Чонгук категорически не хотел отвечать. Он бы попытался выбросить его из головы, только вот мысли невозможно доставать. Как бы он хотел сейчас вернуться назад в свою квартиру, когда идея проникнуть в чужую ещё не посетила его голову. Пусть он бы ничего не знал, но находился с Тэхёном, одно присутствие которого так оздоравливающе на него влияет. Принять же факт, что Тэхён действительно является психом, и что он намеренно сблизился с Чонгуком казалось куда более безумно, чем всё, что сейчас произошло. Наверное, лишь из-за дико глубокого чувства опустошенности Чонгук утратил остальные. Не было сил злиться, ненавидеть. Осознание происходящего понемногу начало проникать в голову парня, выводя его из конфуза и позволяя вновь размышлять. Он похерил свою жизнь к чертям. Вот что он сделал. Сам. Никто не был в этом виноват кроме него самого, и Чон это прекрасно понимал. Это не как в тот раз с аварией, когда можно было найти виновного и привести его к ответственности. Нет. В этот раз он сам был виновником своих страданий, он словно стоял перед судом «Здравомыслия» — настолько всё стало ясным. Никто не заставлял его первого заговорить с тем незнакомцем, никто не приставлял пушку к его голове, заставляя пустить неизвестного к себе в квартиру, никто не давал ему денег для того, чтобы так сблизиться с этим, теперь уже таким родным человеком. Он сам сделал свой выбор. И теперь он был приведён к ответственности за свои проступки. Жалел ли он о своем выборе? Ещё как. Он проклинал себя сотни тысяч раз. Хотя теперь это всё не имело никакого смысла. Он в принципе потерялся, этот смысл. Ведь единственным близким человеком для него теперь был Тэхён, и Чонгук не мог так просто избавиться от него, как клялся сделать это раньше. Он просто не мог. Или же не хотел. Ведь теперь он бы снова остался один. В коридоре раздался звук открывающейся двери, и Чонгук инстинктивно дёрнулся. Бежать или прятаться не было смысла. Комната находилась в нескольких шагах от коридора, и зашедший уже давно заметил свет, исходящий из неё. Послышались шаги, и в тёмном дверном проёме показался Тэхён, чей вид внушительно пугал: его взгляд впился в Чонгука, стоящего около стола, словно загнанной в тупик жертвы; длинные кудрявые пряди прилипли к лицу, по которому стекала вода; его одежда так же была мокрая, что безусловно говорило о том, что он шёл под дождем без зонта. — Тэхён, я… — запинаясь начал Чонгук, еле шевеля губами. Тэхён, в глазах которого невозможно было прочитать былой заботы или хотя бы толики понимания, было лишь безумие. Смотря в них можно было пораниться, словно о холодное оружие. Он медленно приближался к Чонгуку, который по инерции начал отступать назад, чувствуя напряжение. — Я ведь говорил тебе, — холодно произнёс Тэхён и, остановившись напротив стола, он слегка нагнулся и достал биту, которую Чонгук ранее даже не заметил, — говорил, что не нужно идти ко мне домой, — закончил он, вновь посмотрев на Чонгука, и слегка наклонил голову к плечу. — Гукки, почему ты меня не послушал? — голос слегка дрогнул, выдавая его отчаяние, что нельзя было прочесть по его лицу, — Правда, не нужно было… Чонгук даже среагировать не успел, как в воздухе блеснул металлический предмет, отбивая тусклый свет настольной лампы. В ушах зазвенело, а в голове будто взорвалась атомная бомба. Последнее, что видел Чонгук, это то, как начал расплываться силуэт Тэхёна, оставшегося стоять, когда Чон рухнул на пол.