Jamais Vu

Тэхён сидел на небольшом мягком диванчике, смотря на картину, висевшую напротив. Удивительно, как художники могут передавать чувства через мазки кисти по холсту: лес, уходящий за горизонт, исчезающий в сером небе, контуры которого расплываются в сыром тумане. Завораживало. За дверью сзади были слышны приглушённые крики женщины. Она снова злится. Мать всегда нервничает, когда они приходят к врачу. Тэхён уже привык слышать эти разговоры на повышенных тонах. Доктор, как всегда, будет успокаивать её, выписав ему кучу лекарств, от которых ему лучше всё равно не становится. Скорее потому, что Тэхён не видит смысла сражаться за своё здоровье. Да. Он давно его потерял. Когда понял, что он никому не нужен — мать его презирает за болезнь, что передалась от деда, отца он не видит из-за его постоянной работы в компании, хотя ему и дела нет до сына и его проблем, он слишком занят карьерой, а друзей у него нет. И нет, ему не жалко себя. Он привык. Он привык быть один. Наверное, ещё с того момента в младшей школе, когда впервые случился сильный приступ галлюцинации. Его тогда забрали на глазах у всех одноклассников в больницу, заломив руки за спину, чтобы он не разбил себе случайно голову от нахлынувшего на него испуга, в приступе которого бедный мальчик начал неистово стучать кулаками по черепной коробке. Пусть поначалу друзья понимали его и входили в положение, вскоре они просто отдалились, устав от постоянного напряжения, находясь в страхе, что Тэхён в любой момент может сорваться. Скорее всего, они просто боялись ответственности за то, что не смогут помочь в нужный момент. И парень их не осуждает. Никто бы не захотел возиться с шизофреником, чьи симптомы время от времени дают о себе знать. А доктор, который, казалось бы, единственный кто желает его выздоровления, является просто тем, кто выкачивает из их семьи деньги, пусть для них это и смешные суммы. Мать повторяет всё время, что он позор семьи и смотрит так, будто всем сердцем желает, чтобы его не стало. Да он и не держится за жизнь. За спиной послышалось, как открылась дверь, и мужчина пригласил Тэхёна войти в кабинет. Всё как всегда: доктор скажет пару ободрительных фраз, мать как обычно бросит брезгливый взгляд или и вовсе не удосужится посмотреть, иногда она просто его игнорирует, чтобы сильнее не нервничать (хоть в чём-то доктор помог — Тэхёну не приходится выслушивать поток дерьма, который ей так хотелось бы на него вылить), и они уйдут домой. Быстрее бы. По крайней мере с гувернанткой дома он не чувствует себя куском говна и, пусть хоть косвенно, но ощущает заботу. — Господин Тэхён, мы с вашей матерью обсудили одно очень важное решение, — наконец, нарушив тишину, подал голос мужчина и аккуратно взглянул на женщину, сидевшую на кожаном диване напротив него, отсутствующим взглядом рассматривавшую кольца на своих руках, — и пришли к единому мнению. Тэхёна всё это, откровенно говоря, не интересовало. «Быстрее заканчивай, и я наконец выйду из этого кабинета» — пронеслось в голове, но губы остались сомкнутыми, а он отрешённо рассматривал небольшую фоторамку, висевшую где-то сбоку. — Я считаю, что социум должен иметь место в вашей жизни. И, с недавних пор, ваше состояние стало более стабильным, поэтому я предлагаю вам вновь вернутся в университет. Опять? Он снова поучится пару месяцев и уйдёт на домашнее обучение? Новость не из приятных. Последний раз он был в университете шесть месяцев назад. Снова ощущать на себе косые взгляды учащихся вовсе не хотелось. Поступив на первый курс в университет, он отучился всего четыре месяца, и после небольшого срыва его отправили на дистанционное обучение. Мать ненавидела шумиху, а потому, узнав, что среди студентов ходят слухи о болезни сына, она предпочла убрать его с глаз общественности. «Меньше будут видеть, перестанут обсуждать. Твой отец не для того так долго работал, чтобы какой-то слюнтяй замарал его имя» — всё, что она говорила. Это повторялось уже пять раз. В свои двадцать два он так и не окончил третий курс. Быть самым старшим на потоке плохо уже тем, что выглядит он как бездарный студент, или и вовсе тупой. Тэхён устало вздохнул, словно ему только что перечислили список дел, которые он будет делать без отдыха весь день. Впрочем, спорить не было желания. — Смотрю, вы не особо рады? — спросил доктор, по-доброму улыбнувшись. — Скорее всего начиная со следующей недели, вы уже сможете посещать занятия. — Если у него снова произойдёт срыв, за это будете отвечать вы, — наконец подала голос женщина, сидевшая рядом с Тэхёном, всем видом выказывая своё раздражение, — перед господином Кимом, — упоминание фамилии стёрло улыбку с лица мужчины, и он, соглашаясь, кивнул головой. — Мне надоело разбираться во всём этом. Я уже сказала вам — ещё раз, и этот мальчишка ляжет в больницу. Здесь то за него возьмутся, — она бросила косой взгляд на сына, словно на какое-то гадкое существо. Тэхёна это нисколько не задело. — Как скажете, госпожа Ким. Но я уверен, что в этот раз мы подобрали действительно подходящие ему лекарства и социум должен… — Хватит! — резко скомандовала она. — Вы мне об этом каждый раз говорите. Пусть уже хотя бы в этот раз ваши обещания оправдаются. Иначе, — она закинула ногу на ногу и посмотрела слегка высокомерно, — вряд ли у вас будут ещё клиенты. Я об этом позабочусь. Доктор заметно замешкался и часто заморгал, что очередной раз доказывало, что он напряжен и, если не сказать боится, то нервничает из-за присутствия этой женщины в кабинете. Но, взяв себя в руки, он ещё раз кивнул в знак согласия и подвинул баночки с препаратами, которые всё это время стояли рядом с ним, к Тэхёну. — Приём и дозы я написал к каждому из лекарств на крышках, — он указал пальцем на одну из баночек, — думаю, всё это вам знакомо, поэтому нет смысла долго объяснять. Касательно срывов, — он взволнованно покосился на женщину, которую явно передёрнуло от самого упоминания слова «срыв», и вновь продолжил, — постарайтесь как можно меньше фокусироваться на том, что начинает вас захватывать изнутри. Если будете чувствовать какие-либо физические или психические изменения, незамедлительно звоните мне. Женщина торопилась уйти, так как поднялась ещё на недосказанной доктором фразе, и направилась к двери. Тэхён, впрочем, тоже не желал торчать здесь хотя бы ещё одну минуту. Осталось лишь пережить дорогу домой в одной машине с ней, и воздух наконец разрядится, а дышать станет легче. — Да, да, он всё это знает. Сам разберётся. Главное, чтобы без экстремальных ситуаций. Я дважды не предупреждаю, — бросила она, не оборачиваясь, выходя в коридор. Разворачиваясь около двери, Тэхён инстинктивно обернулся на доктора, который смотрел вслед уходящему за матерью парню. Его взгляд был нечитаемым, однако, встретившись глазами с Тэхёном, он мягко улыбнулся и кивнул, давая понять, что поддерживает его, несмотря ни на что. Фальшь. В этом мире никому нет до него дела, и он уже с этим смирился. Тэхён недолго продержал зрительный контакт, после чего просто вышел за дверь, даже не попрощавшись. И нет, это не потому, что он невоспитанный и не имеет уважения к старшим. Просто всё его естество будто бы и не существовало вовсе, и раз уж ему не было дела даже до себя, что можно было говорить о тех, кто его окружал? Мать зашла в лифт, до которого Тэхёну оставалось сделать ещё пару шагов, и спустя мгновение он услышал, как закрылись двери. Придётся идти пешком. Мать ненавидит ждать. Выйдя на улицу, он направился к чёрной BMW, которая стояла сразу напротив входной двери, и ,несильно нажав на дверную ручку, приоткрыл дверь, чтобы сесть в машину. Не успел он приземлиться на сиденье и закрыть дверь, как автомобиль тронулся с места, а мать злобно зыркнула и, закатив глаза, громко цокнула языком. — Вечно тебя ждать приходиться. И словно упрёк был вовсе не в его сторону сказан, парень с отсутствующим видом уставился в окно, никак не отреагировав на реплику женщины. Совсем её игнорировать он не мог, потому что мать начинала безумствовать, возмущаясь без повода, поливая его грязью и негромко, но пискляво прикрикивая. И всё же он научился абстрагироваться от этого, переключая вопли негодования на шум, словно в радио, которое не может найти нужную волну, и смотреть на неё пустым взглядом, от чего она, просто не выдерживая, бросала напоследок — «больной ребёнок» и уходила. Удобно. Это скорее даже стало необходимостью в его случае. Иначе, принимай он всё прямо и на свой счёт, помимо шизофрении он заработал бы и кое-что похуже. Хорошо, что день близился к концу. Пусть они пробыли в больнице не так уж и долго, но то, что прошло пару часов, было заметно. Более того, то, что они прошли вне стен его комнаты, ускорило восприятие быстроты течения времени. Ведь не зря говорят, что оно летит быстрее тогда, когда ты занят. Скоро он заснёт, и этот день наконец закончится. Он пройдёт, ускользнёт в прошлое, словно бы его и не было. Людям должно быть страшно жить, не имея воспоминаний о прошедшем, будь то что-то хорошее или плохое, оно в любом случае является частью их жизни, для некоторых возможно и стимулом. Но не для него. Тэхён живет так, словно он муха-однодневка. Просыпаясь каждое утро, он не будет помнить о том, что было вчера, потому что подсознательно стирает себе все воспоминания, словно вчера для него никогда не существовало. В его жизни всё равно никогда не было ничего, за что бы он ухватился и держался как чего-то драгоценного. Он жалок. Настолько, что временами тошнит от собственного отражения в зеркале. Но он всё равно идёт за своими лекарствами, смысла в приёме которых не видит априори, и всё равно пьёт их. Наверное, умри он, всем было бы легче: никаких тебе затрат на медикаменты в целое состояние, никаких переживаний о том, что слухи вновь могут появиться и слега пошатнуть репутацию семьи Ким, и много чего ещё. Только почему-то ни одна попытка самоубийства не увенчалась успехом. Тэхён, невольно вспомнив о неудавшихся затеях, опустил взгляд на руки, рукава на которых были натянуты ниже костяшек. Он не носит вещи с короткими рукавами уже давно. Его запястья похожи на исполосованную досточку, которую используют как подставку для нарезки бумаги канцелярским ножом. Он не стесняется шрамов, просто люди не поймут. Таких считают слабыми или просто моральными уродами. Не то чтобы он не подходил под эти описания, просто излишнее внимания доставляет дискомфорт. Машина незаметно подъехала к их дому, остановившись около огромных серых металлических ворот, которые начали медленно открываться, отреагировав на нажатие кнопки водителем. Тэхёну поскорее хотелось выйти и подняться в свою комнату, ведь сбоку ощущалось напряжение, словно от высоковольтной будки с током. Уголок губ легонько поднялся — такое сравнение женщины рядом, показалось ему забавным, пожалуй, она и впрямь металлический ящик, который не имеет чувств. Водитель аккуратно припарковался около входа и вышел из машины, чтобы открыть дверь хозяйке. Парень же решил не спешить и медлил с тем, чтобы вылезать из авто. Пусть он направится в дом чуть позже, но не следуя за ней, ощущая при этом на себе невообразимо тяжелый, незаметно брошенный взгляд. Однако, желанию осуществится не удалось, так как сразу после того, как женщина вышла из машины, она дала знак водителю, чтобы тот открыл дверь и для парня. Придётся поторопиться. — Так как ты на следующей неделе начинаешь учебу, постарайся подтянуться по предметам и повтори всё, чтобы не оказаться тупее младших тебя по возрасту, — с неким упрёком в голосе сказала она, как только Тэхён выпрямился, став на землю, — твоё психическое состояние никак не влияет на уровень ума, — подытожила она и, развернувшись, пошла ко входу. Тэхён остался стоять около машины, не двинувшись с места. Он просто ждал, когда она уйдёт из поля его зрения, чтобы наконец сделать глубокий глоток воздуха, которого ему до этого критически не хватало. Она словно закупоривает ему дыхательные пути, находясь рядом. Кто бы мог подумать, а ведь люди считают её матерью. Слово, которым обозначают ту, что готова жизнь отдать за ребёнка. Жаль, что на самом деле, она мать лишь на словах. Зайдя в дом, парень снял обувь и, пройдя через холл, направился к лестнице, ведущей на второй этаж, однако остановился на окликнувший его голос. — Господин Ким, вы не поужинаете? — женщина в возрасте, слегка пухленькая, маленькими, но быстрыми шагами направлялась к нему. — Нет, спасибо, — Тэхён остался подождать, пока она подойдёт ближе. Гувернантка была доброй женщиной, которая работала у них в семье буквально с момента его появления на свет. Пусть она не была ему ни бабушкой, ни даже дальней родственницей, но присущая ей забота излучалась, словно свет от ночного фонаря. Пусть она воспитывала мальчика с самого детства, вела она себя с ним довольно сдержанно, скорее потому, что Тэхён держал её на расстоянии, не позволяя её заботе целиком охватит себя. Поэтому со стороны она выглядела просто как хорошо выполняющая свои обязанности домработница. — Вы ведь и не обедали, — напоминая ему о пропущенном приёме пищи, произнесла она, и свела брови к переносице, собирая глубокую дугу, которая незамедлительно выдала её возраст. — Мне некуда девать энергию, — монотонно произнёс Тэхён, смотря куда-то в сторону, намеренно избегая прямого зрительного контакта, который зачастую приносил ему дискомфорт, — следовательно, и есть незачем, — подытожил для себя парень и развернулся вновь к лестнице, начав подниматься по ступеням. — Так и умереть можно... — Я бы с удовольствием, — одними лишь губами промолвил Тэхён, поднимаясь в комнату.

***

Если бы Тэхёну кто-то начал ныть о том, как сильно он ненавидит понедельники, он бы ему врезал. Обычно он не считает дни, не знает настало ли сегодня утро среды или же субботы, потому что это его не волнует, отнюдь. Его дни проходят монотонно один за другим, не отличаясь ни событиями, ни людьми, ни каким-либо другим наполняющим. Тем не менее, быть осведомлённым в том, что сегодня именно понедельник было необходимостью, так как именно сегодня ему нужно было выйти за рамки своей зоны комфорта, к которой, за последние пару месяцев, он уже привык, и выбираться из которой не намеревался. Но с учетом того, что его мнение мало кого интересовало, доктор всё же решил, что окружение социума ему поможет куда больше, чем просто тишина и покой, в которых он, по крайней мере, не чувствует себя полным убожеством. С постели вставать не хотелось безумно. Тэхён с трудом раскрыл веки и, жмурясь, посмотрел на время. Нужно поторопиться. Мать будет в ярости, если узнает, что он опоздал в первый учебный день. Поэтому несмотря на дикое нежелание даже шевелить отдельными частями тела, Тэхён всё же поднялся, и за короткое время уже стоял одетый около двери комнаты, готовый выйти в любой момент. — Таблетки, — вспомнив о нужной вещи, Тэхён подошёл к столику, и выдвинул верхний ящик, в котором находились различные баночки и упаковки с медикаментами. Взяв нужные, он засунул их в карман и, боясь случайно заглянуть зеркало, висевшее на стене напротив его головы, уткнувшись взглядом в пол, прошёл к двери. Пройдя к лестнице, он, не торопясь начал спускаться, намеренно стараясь издавать как можно меньше звуков, чтобы не привлекать внимание горничной, которая была чем-то занята на кухне. Как только нога коснулась пола холла, Тэхён дёрнулся так, будто его ударило током. — Господин Ким! — крикнула женщина, которая заметила тихо крадущуюся к выходу фигуру молодого человека, — Перед учебой нужно позавтракать. И это не обсуждается, — подойдя к нему, она аккуратно взяла его за запястье и несильно потянула в сторону кухни. — Я не хочу есть, — тихо простонал парень, пытаясь вырваться из хватки пухленькой ручки. — Вы себя в зеркало видели? — усадив парня за стол, спросила она, смотря на него исподлобья, — В ваши впалые щеки можно уже ложку вложить. Это как же так? — не могла перестать возмущаться она, одновременно с этим накладывая в миску рис и наливая суп в другую, — Не выйдете отсюда пока не съедите все! — женщина шумно поставила посуду на стол перед Кимом и стала рядом, поставив руки на пояс, напоминая своеобразное изваяние надсмотрщика. Тэхён не злобно закатил глаза и скривился. Впихнуть в себя такое количество еды ему будет просто не по силам. Он уже около месяца питается раз в день, а то и вовсе не ест, попивая лишь воду, которой запивает лекарства. Сама только мысль о переполненном желудке начала медленно вызывать тошноту. — А можно мне ещё пару кусочков курицы? — внезапно улыбнувшись и подняв молящий взгляд на женщину, попросил он. Что в свою очередь заставило её выпучить глаза и хлопнуть в ладоши от удивления. Она быстро встрепенулась и, подбежав к плите, начала накладывать в миску приятно пахнущее мясо. — Боже, я и не подумала, что вы будете мясо, вот дуреха! Совсем не... — фразу прервал громкий хлопок входной двери, на который она обернулась. Растерянно переведя взгляд на стол, за которым ещё минуту назад сидел юноша, а сейчас не было никого, она огорчённо выдохнула и раздосадовано поставила миску на стол около плиты, — он же так совсем зачахнет... Хорошо хоть прихватил с собой сэндвич, — словно успокаивая саму себя, сказала она тихо, заметив пустую тарелку. Тэхён бросил кеды на землю, которые ухватил с полки и не успел даже обуть, и, слегка смахнув с носков на ступнях песок, засунул их в конверсы. Машина стояла около въезда во двор, заранее ожидая молодого юношу, чтобы отвезти его на учебу. Съёжившись от прохладного и сырого утреннего ветерка, который пробирался под рубашку, и от которого не защищала даже накинутая на верх вязанная безрукавка, Тэхён, немного сгорбившись, зашагал к авто, шумно переставляя ноги и задевая подошвой гладкий асфальт. Как бы хотелось оттянуть этот момент. Усевшись в машину, Тэхён достал беспроводные наушники и воткнул их в уши ещё до того, как водитель успел у него что-то спросить. Аудиотрек начался со звуков дождя и вскоре зазвучала повторяющаяся фраза “better off”. Пусть Тэхён не был носителем языка и не знал английский идеально, он прекрасно мог понимать, о чем поётся в песнях. «Лучше быть поодиночке» Возможно, ему и правда нет смысла даже пытаться стать нормальным, пытаясь влиться в общество? Может быть он создан, чтобы почувствовать всю глубину одиночества? Возможно, ему уже Вселенной предначертано проживать день ото дня с этой пустотой, не имея шанса повлиять на сложившиеся обстоятельства? Ведь если бы она хотела, то дала бы ему заботливых родителей, чтобы у него был стимул жить. Или хотя бы друзей. Хотя бы одно живое существо, нуждающееся в нем и поддерживающее его. Быть может, она хочет освободить его от этой земной жизни, и поэтому не дарит ему даже возможности привязаться, чтобы он не испытывал ещё большего мучения утраты? Он этого никогда не узнаёт. Остаётся лишь следовать за тем, что ему преподносит жизнь. Тэхён не заметил, как начал нервно перебирать складки ткани на штанах, пустым взглядом скользя по движущейся картинке за окном. В голове не было ни одной мысли, за которую он бы мог ухватиться, чтобы начать о чем-нибудь серьезно размышлять, и, тем не менее, он почему-то волновался. Пережить в шестой раз то же чувство неприязни по отношению к себе не хотелось. Интересно, если и в этот раз учебу закончить не получится, его оставят на домашнее обучение до конца, или же мать снова попытается отправить его в окружение людей, с которыми поладить не выходит? Абстрагироваться. Нужно просто абстрагироваться. Машина остановилась около ворот университета. Тэхён, не доставая наушников из ушей, вылез из салона, и сразу ощутил свежий воздух, ударивший в лицо. Он крепко сжал ремень портфеля, что был перевешен через плечо и, постояв пару мгновений глядя на здание перед собой, двинулся вперёд. Деваться некуда. С его документами разобрались без него, а куда идти он знал, так как был здесь в последний раз весной. Не так много времени прошло, вряд ли те, кто перешёл на старший курс забыли его лицо. — Извините, — тихо промолвил парень, зайдя в аудиторию. — Проходите, — ответил преподаватель, не придавая особого значения его опозданию. Тэхён медленно прошел между первыми рядами и сел на место, которое меньше всего было окружено людьми. За спиной послышалось перешептывание студентов, в котором можно было разобрать всего пару слов, но которые сразу же отбивались внутри мозговой коробки. «Тот, что больной», «шизофреник», «старшекурсники рассказывали». Он не будет реагировать. Они все одинаковые. Судят, стараясь съесть тебя с потрохами, выедают внутренности, перемывают кости, лишь бы не затронули твои слабости. Всегда будут находить слабое звено, которое можно обсудить. Нет смысла нервничать. Главное — абстрагироваться. И тем не менее, руки начали слегка подрагивать, пока Тэхён пытался достать тетрадь и ручку из сумки. — Заткнитесь, не слышно ничего из-за вашего гула! — прошипел чей-то голос, заставивший умолкнуть остальные. Тэхён на мгновение замер и, колеблясь, стоит ли ему разворачиваться, все же повернул голову назад. Парень, что ещё секунду назад был зол, словно ожидая реакции Тэхёна, мягко улыбнулся, как только их взгляды встретились. «Это ещё что?», пролетело в голове Кима и, с нечитаемым выражением лица, он развернулся назад. Ему не нужно ни толики чужого внимания, ни позитивного, ни негативного. Он просто хочет отбыть отведенное учебе время в университете и вернуться домой в свою комнату, в единственное место, где он чувствует себя комфортно и в безопасности. К счастью, вскоре прозвучал звонок с пары, и облегченный вздох студентов в аудитории последовал сразу после этого. Зашумели стулья и замки сумок с рюкзаками. Тэхён не спеша начал собирать свои вещи в сумку, намереваясь выйти последним, чтобы поменьше мелькать между людьми. Стараясь как можно неспешнее выходить из аудитории, Тэхён всё же застал в коридоре толпу болтавших студентов, только вышедших и никуда не торопившихся. Он съежился и, вжав голову в плечи, направился вдоль людей, которые то и дело перешёптывались, завидя мальчишку, которого уже на первых парах начали бурно обсуждать. — Больным не место в здоровом обществе! — за фразой сразу же последовали смешки. Неважно, кто это кричал. Такое будет повторяться. Он привык. Пусть он не делает ничего плохо другим, пусть он не урод физически, и в него не тыкает пальцами каждый прохожий на улице, этим же — скучно жить. Им нужна причина вымещать свой негатив. О нём забудут через пару недель, и он снова будет жить как раньше, словно тень, проявляющаяся, когда начинает смеркаться. — А ты, видать, самый здоровый здесь? — Тэхён незамедлительно развернулся, — Мне кажется, что тот, кто не знает элементарных правил этикета, должен в младшей школе быть, а не в университете, — говорил тот же парень, что прекратил перешёптывание на паре. Стоя напротив хамившего, он в упор смотрел на него, не отойдя даже тогда, когда кто-то из одногруппников дёрнул его за рукав сзади. — Ты совсем ахирел? — парень, что скорее всего был старше, отпрянул от подоконника, около которого, по всей видимости, скучковались его друзья, и вплотную подошел ко второму. — Терпеть не могу кретинов, повышающих свой авторитет за счёт слабых, — процедил младший сквозь зубы, — и тебе лучше не выводить меня из себя, потому что я, — от беды его уволокли одногруппники, которые, почувствовав накал атмосферы, быстро оттащили его куда подальше. — Из ума выжил? Зачем заступаться за какого-то психа перед этими кретинами? Они же потом натравят на тебя свои банды. — Не ваше дело, — буркнул в ответ брюнет и, завидя Тэхена, который всё ещё наблюдал за всем этим со стороны, увёл взгляд. Впрочем, сам же Тэхён не намеревался задерживаться и поспешно направился к другой аудитории. Пусть Ким не умел привязываться к людям, но этот странный парень, который дважды вступился за него никак не выходил из головы. Возможно, ему просто жаль? Или он скрытый борец за справедливость? Пытаясь отыскать догадки к своим же вопросам, Тэхён старался приглушить эти мысли. Ему не нужно ничьё внимание, будь оно отрицательным или же положительным и от всей души, поэтому и этот парень должен оставаться за пределами его рамок, в которые он не впускает никого. Незаметно, в догадках и занятости, прошло пол дня, и наступил полдень. Момент, которого парень дожидался ещё с утра. Не торопясь Тэхён прошёл к лифту и, нажав на кнопку, стал его дожидаться. Его факультет был расположен на последнем этаже университета и ходить по лестнице с десятого на первый, при его физическим состоянии, он бы не смог. Вспомнив, что он наконец остался сам, Тэхён полез за наушниками в сумку. Копошась, парень не заметил, как к лифту подошёл ещё один человек. А когда поднял голову, мысли о наушниках улетучились, и он, сбитый с толку, уставился на стоящего рядом. — Ну ты как, заходишь? — спросил уже из кабины лифта молодой человек, выведя из некого транса застывшего Тэхёна, который, по всей видимости, не заметил, как приехал лифт. Нерешительно Тэхён всё же сделал шаг, и, зайдя в кабину, тупо уставился в пол, зажав ремень сумки двумя руками. Он не боится людей, не переживает за свой авторитет, но излишнее внимание ему точно приносит дискомфорт. А то, что этот парень словно нашествие дня, просто вводит его в ступор. — Незачем геройствовать, — всё же собравшись с мыслями, грубо выплюнул он, как только двери закрылись, — ты для меня никто, поэтому не надейся, что я тебя буду благодарить, — наверное, это и было то, что он хотел сказать, то, что весь день его мучило. — Тебе ведь трудно. Тэхёна всего внутри передернуло, и он оторопело поднял взгляд на парня. Тот смотрел на него так, словно видел перед собой нечто до боли несчастное и обречённое. Во взгляде не читалось жалости, но было что-то напоминающее сочувствие. — Я не хочу доставлять тебе ещё большой дискомфорт, ты и так выглядишь словно побитый котёнок. Ты меня прости, но смотря на тебя, мне кажется, что тебе до суицида недалеко, — Тэхён вновь уставился в пол. Грудная клетка больно пропустила удар сердца, которое быстрее начало гонять кровь по организму. — Плевать. И тебе должно быть плевать. — не поддаваясь мягкости собеседника, всё так же сухо ответил он, — Тебе мало того, что говорят обо мне? Это всё правда, так что имей в виду, дело даже не в издевках, я с этим живу. Это моя реальность. Пару секунд молчания показались несколькими минутами тишины. «Вот и всё», подумал про себя Тэхён, решив, что так отрезал путь к знакомству. — Тебе не обязательно принимать её таковой, — нарушив чужие размышление, прозвучал вдруг голос парня, — ты решил, что такая реальность проще, вот и живешь так. Никто не имеет права влезать в его жизнь, переступать черту, которую он вокруг себя очертил. Никто не имеет права вторгаться в умозаключения, которые сделал для себя Тэхён, прожив так, словно изгой в собственной семье, всю свою сознательную жизнь. Тем более человек, который едва его знает, и пытается давать советы, о которых никто не просил. — Да что ты знаешь? Ты можешь так говорить лишь потому, что ты другой! — это было впервые, когда Тэхён повысил голос на чужого ему человека. Впервые, когда слова незнакомца смогли задеть, а злость подступила колючим комом к горлу. Ему не обидно, когда его дразнят, когда обзывают «шизофреником» или «психом». Но как смеет он говорить что-либо, не зная о его жизни абсолютно ничего? Лифт остановился и, лишь дверь начала отворяться, парень, смотря на раскрасневшегося от злости Тэхёна, с сочувствием произнес: — Знаешь, каждый из нас болен по-своему. Но всё зависит от того, как хорошо мы научились это скрывать. Эта случайно сказанная незнакомым парнем фраза осталась с Тэхёном на всю жизнь, изменив и перевернув все его внутренности в корне.