Спорная

Несмотря на предновогоднюю суету, окончание четверти, на душе было как-то спокойно. У меня дома ёлка была наряжена ещё в двадцатых числах, морочить голову насчёт стола начали ещё за неделю, а по телеку так и слышна была одна реклама "Кока-Колы". Праздник семейный, значит, отмечать надо дома, а значит, скука полнейшая. Нет, я люблю свой матриархат, но больше, конечно, хотелось побыть в компании. Но есть выход: школьная дискотека перед каникулами. Её устраивают обыденно каждый год для разных классов, и в этот раз, соответственно, я попала к десятым-одиннадцатым. Не знаю, что в этом году там планируется, но для разнообразия посетить можно. И вот уже двадцать пятое число. Последний учебный день, все с лихвой обсудили то, что математичка сука и ставит тройки просто так, все готовятся к дискотеке. — Алис, ты скидываешься? — меня вытащила Марго из гардеробной после окончания занятий. — На что? — я изогнула бровь. — Ну как на что? — зашептала она. Я хлопнула глазами. — Давай выходи из своей прострации вечной, а то так в овоща превратишься, — она закатила глаза. Марго была права, я уже давно витаю в облаках, не могу сосредоточиться ни на чём. Чёртовы туманы флюидов. — Ну так на что? — Тебе подробно? Две бутылки вина, одна водка, четыре сока, две пачки "Филипа Морриса" с кнопкой. Скидываются я, Паша, Настюха, Андрей, Киря, Алёна... — Кто поставщик? — я нахмурилась. — Вованчик, конечно. — Сколько? — По двести. — На карту скину. — Жду, — Марго поскакала ещё куда-то, я стала собираться. Нужно было ещё привести себя в порядок, встретиться с ребятами, поцапаться с домашними... Анна Викторовна уже планировала идти домой. Она терпеть не могла эти дискотеки школьников, когда заставляли дежурить учителей до десяти вечера, после вставляли на совещании за то, что чего-то недосчитали или, не дай Бог, кто-то что-то сломал. Поэтому она старалась улизнуть скорее, чтобы на какое-то время забыть об этих проклятых стенах с вечно орущими припадошными, но, конечно же, сама судьба была не на её стороне. Забежал коллега, принёсший "радостную" весть о том, что она остаётся на дежурство. — Да почему именно я? — Анна вздохнула. — Вы, Анна Викторовна, в прошлом году не дежурили. Значит, в этом дежурите, — назойливый коллега быстренько убежал (наверное, домой, падла), когда увидел злой взгляд Анны. — Только бы кто-нибудь не нажрался, — она вздохнула и поставила сумку на место. Дискотека начиналась в семь, а мы собрались на час раньше, чтобы встретиться, разлить сок с алкоголем по коробкам, сделать нычки вместе с табаком в туалетах, отвлекая учителей, и наконец-то показаться всем в своих шикарных нарядах. — Ну просто бомба, ничего не скажешь, — говорила мне Павла, когда я сняла свою объёмную, как бочку, куртку. На мне было чёрное платье с одной лямкой, кеды и серьги-кольца. Не люблю сильные понты в одежде, лучше минимализм, но не менее эффектный. Стрелки только подлиннее. — Бомба стоит напротив, — я намекала на неё. У Паши тоже было чёрное платье, кроссовки и милая подвеска. — Вы чё как на поминки? — это Марго. Конечно. Ебучий светофор приехал — юбка красно-черная, еле жопу прикрывает, сверху топ в клетку, накидка как факел, башка тоже горит. — Тебя поминать будем, когда физичка твою юбку увидит, — я засмеялась. — Скорее нас всех, потому что сегодня дежурит Анна Викторовна, — ответила Паша, и тогда уже все удивились по-совсему. Никто точно не ожидал увидеть её на этом сумасбродном мероприятии, ведь обычно она уходила самая первая. Видимо, не в этом году. Уже все подтягивались в спортивный зал, свет был потушен. Неподалеку были группки из педагогов, стояли колонки. Зашли всё ещё трезвые, но со скуренной сигаретой, чтобы лёгкости в голову придать, благо до начала никто не спалил. В семь часов ещё музыка не начинала играть, и у всех что-нибудь да сжалось, ведь первая мысль в голове была о том, что все наши алкогольные соки, замаскированные в бочках туалета, под крышками мусорок, были найдены. Но всё обошлось, просто нашему ученическому составу делать было нечего, точнее, завучам, и они решили устроить какие-то квизы и а-ля "Новогодние подарки" самым старательным ребятам полугодия, королям дискотеки и прочую туфту. Поэтому танцы перебивались каждые пятнадцать-двадцать минут новыми "весёлыми" играми, призами и аплодисментами. Но от этого был отличный плюс: можно было незаметно бегать в тулаеты, открывать пойло — начали с вина — и лить в себя. Сразу становилось жарко, и руки все опускали в снег с подоконника. Уже два раза мы успели сходить по два-три человека, даже не поймав на себе взгляды, успели пропустить, как кто-то успел получить приз "отличник четверти" и "пикапер полугодия", а после уже в третий раз я отплясывала, словно Бог. Играли "Школа колбасы", дикий рейв, чертов Жуков и его "Он тебя целует", Литл биг, Нирвана, я на каждую песню находила новые перекаты руками и ногами на пьяную голову, отпускающую тело в свободное плавание после внушительного количества вина. Филип Моррис только раздразнил моё настроение, и я, упорно перебирая ногами, пошла опять в злосчастную кабинку туалета, на этот раз решила одна, потому что идти слишком часто все побоялись. А я что? Мне весело! Лиска-Алиска идёт покорять!

***

— Итак, наша следующая номинация — "Королева танцпола", — начал какой-то одиннадцатиклассик. — Сегодня все танцуют на полную катушку, но она раскачивает площадку лучше всех. И это Алисия Кафельникова! — все захлопали, но Алисы не появилось. Все оглянулись по сторонам. — Она скоро придет, — сказала Марго. Но скоро никого не было. Паша стала звонить Алисе, но телефон её лежал на скамейке. Анна Викторовна через раз следила за всеми около входа и выхода. Она думала о том, как могла сейчас отдыхать дома, неспешно готовясь к наступающим праздникам, а не сидеть на скамейке и наблюдать за старшеклассниками, которых, в случае чего, никакая полторашка в её лице не остановит. Но при этом всём Анна заметила, как вышла Алиса, видела, что долго её нет. И поэтому пошла прямиком к ней, чтобы понять, не случилось ли что-то плохого, что обычно всегда случалось. Дверь в туалет открылась. Одна кабинка, вторая, третья — пусто. — Я здесь, — сказала Алиса, сидевшая на подоконнике и смотревшая в полуоткрытое окно. В руке — пачка сока, окурок наспех летит в окно, голова поворачивается, взгляды встречаются. Там не Марго, не Паша. Там Анна Викторовна. — Здравствуйте, Анна Викторовна, — Алиса делает глоток, второй, закрывает пачку и бросает с этажа вниз, потому что там становится пусто, спрыгивает, — и до свидания... — Стоп, — англичанка рукой докасается до живота Алисы, останавливая её. — Обратно. Алиса смеётся, садится на подоконник, ждёт. — Что у тебя там? — Анна смотрит на ученицу, что-то скрывающую за спиной. — Ничего интересного, Анна Викторовна. — Если скажешь правду, то останется между нами. — Две сигареты там, — Алиса катит их в сторону учительницы и улыбается. — Пила? — Это сок, Анна Викторовна. — Понятно, пила, — Анна вздыхает, подходит ближе. — Двигайся. Алиса подвинулась. Вновь смеётся. С чего? — Будете? Алиса протянула Анне сигарету. В этот день она смела, ведь в ней много вина, ещё немного водки как вишенка на торте, где свечи — эти две несчастные из пачки сигаретки. — Пофиг, — англичанка зажала её между зуб, зажгла с помощью ученицы и затянулась. Алиса сделала так же. — Кнопочку не забудьте. Послышалось два ровных звука нажатия, и изо рта повалил дым в приоткрытое окно. — Я думала, вы не курите. — Сегодня — исключение. Ещё некоторое молчание. Алиса опять залилась смехом. — Что смешного? — Почему вы сидите со мной и курите? — Потому что делать больше нечего, — она сделала ещё затяжку. — А что же вы не расскажете всем, что я тут сижу, пью, курю? — Вот видишь, ты всё-таки пила. — Неправда, — она улыбнулась. — Врать — явно не твоё, Алиска. От тебя разит на метр. Алиса провела рукой по платью в поисках карманов, которых не оказалось, и она, глупо улыбнувшись, повернулась к Анне. — Жвачки не найдется? Анна полезла в сумочку. — На, — протянула ей два "Орбита", и Алиса положила их в рот. — Так вы не скажете, зачем пришли? Анна покачала головой. Наверное, она и сама не знала, почему она до сих пор здесь, почему не ругается на ученицу и почему не сдаст её всем с потрохами. — Никогда не думала, что буду курить в компании Кафельниковой, — англичанка усмехнулась, кинув окурок далеко в сугроб. — Повезло мне сегодня, — Алиса улыбнулась, смотря на Викторовну, — перекур с самим её величеством Анной Викторовной, так ещё и не сижу в кабинете директора в окружении всех инстанций и родни. — А ты хочешь? — Нет, — ученица подняла глаза наверх, прикрывая их. — Жаль, вы не пьяны. — А то что? — Анна изогнула бровь. — Ничего, — Алиса сползла вниз, зашла в кабинку, достала сок, открыла. — Наглеешь, — боковым зрением Анна наблюдала за девушкой. — Прошу прощения: не хотите? — Алисия. Ученица хмыкнула, поставила на место пачку сока, сделав всё-таки глоток, и заползла на место. — Я котёнка завела, кстати, — Анна Викторовна улыбнулась. — Правда? Давно? — На той неделе. Пушком назвала. А то слишком скучно будет праздновать Новый год одной. — Какого цвета? — Беленький. — Не гадит? — Не-а. Приученный. Они продолжили смотреть в окно, Алиса смотрела вдаль, усердно соединяла слова в предложения в голове. Анна смотрела на неё: эта высокая, лёгкая и умная девушка сейчас превратилась в дворовую оторву. И стало даже интересно, а какая на самом деле Алиса? Она видела только ту часть, что девушка показывает в школе: юбка черная, блузка белая, ум хороший, олимпиады средние, оценки спорные. Ширма приоткрылась, когда Алиса стала бегать хвостиком, когда начались занятия, когда Анна попросила её об услуге. И эта сторона была только одной гранью большого многоугольника. Сегодня появилась ещё одна: не только предстаёт с правильной стороны, но и с неправильной тоже. Но, конечно же, смела и нагла. Любая уже бы убежала на её месте, слёзно бы попросила молчать. Алисе плевать, она предлагает ей курить в школьном туалете, пока никто не видит, радуется и смеётся. Почему? Наверное, это алкоголь. А может, она хочет здесь и сейчас сидеть на подоконнике со своей учительницей английского, смотреть в приоткрытое окно и слегка ёжиться от холода. Вдвоём и только с ней. — А вот вы знаете, Анна Викторовна, я хочу быть как вы, — Алиса смотрит ей в глаза. Анна хмурится. — Успешной, дерзкой, ни от кого не зависящей. — У тебя есть всё, чтобы располагать такими качествами. — Нет, — она улыбнулась. — Я слишком часто думаю, что говорю, это мне мешает. Научите быть собой? — Не учись быть мной, становись собой, — Анна улыбнулась. — Я такой себе пример для подражания. Алиса усмехнулась, затихла. — Надеюсь, я никогда не вспомню то, что скажу вам сегодня, — прошептала самой себе Алиса, подвинулась к учительнице и сказала: — Подарите мне поцелуй. Анна прищурила глаза, замолчала на пять секунд, распахнула ресницы: — На выпускном. — Это же через полтора года! — Обещанного три года ждут, тебе ещё повезло, — Анна спустилась. — Идём, мы здесь уже слишком долго. Они вернулись, когда звучала следующая номинация. На ней же и увидели Алису, всучили ей наспех сделанную грамоту и сладкий подарок. Алиса лишь разочарованно вздохнула, не увидев в нём любимой вишни в ликёре, пошла к подругам. — Ты куда пропала? Всё хорошо? Ты с Анной Викторовной была? Она тебя спалила, да? Алиса! — Всё в порядке, никто ничего не узнал, не беспокойтесь. Идёмте танцевать! — крикнула, перебивая музыку, Алиса и потащила всех в центр площадки. Изо рта пахло морозной мятой. Анна Викторовна сидела на той же лавке и снова наблюдала.