На тайной службе ее величества (цикл "На тайной службе ее величества")

— ...С мясника четыре пенса, с горшечника два пенса. Всего... — стражник закончил перечислять и задумался, подсчитывая на пальцах. — Семь шиллингов девять пенсов. — Неплохо, — Гай принял у него увесистый кошель. — А происшествий никаких не было? — Все тихо, сэр Гай, — стражник замотал головой. — Как звать? — Беном, милорд. — Можешь идти, — Гай махнул рукой. Бен поспешил удалиться, своей радостной физиономией наводя на мысль, что дежурство на городских воротах принесло ему неплохую мзду. В другой день Гай непременно тряхнул бы стражника и проверил, не приблудилось ли в карманах лишних монет, но сейчас голова была занята очередным ограблением. Несостоявшимся. Что Робин — кошмар, ужас и кара господня, ниспосланная ему неведомо за какие грехи, Гай уверился практически с первого дня возвращения того в Ноттингем. Ладно бы просто грабил и срывал любимое развлечение шерифа под названием «казнь неугодных», так нет же. Чертов разбойник из всего устраивал ярмарочный балаган! Например, завел привычку передавать послания с лордами и леди, ставшими жертвами разбойничьего гостеприимства в Шервуде. Он в самых куртуазных выражениях осведомлялся о здоровье милорда Вейзи, приглашал или обещал зайти в гости, рассуждал о налоговой политике в графстве и не забывал отметить, что своей волей вводит новый налог на гостей шерифа, который уважаемый шериф гостям, конечно же, возместит. Все эти шедевры эпистолярного жанра были подписаны и отмечены печатью Хантингтонов, но ни одно не запечатано, так что невольные почтальоны тоже могли ознакомиться с содержанием. А чего стоил случай, когда после судебного разбирательства в Клане шериф обнаружил у коновязи тщательно оседланного и взнузданного хряка вместо своего гнедого нормандца!* Справедливости ради стоило признать, что разбойников никто не видел, но чьих это рук дело, Гай не сомневался. Слишком уж знакомо выглядела новая лошадь Робина. Не прошло и трех дней, как Робин утащил из кабинета Вейзи золото, привезенное накануне лордом Хелмслеем, заставил стражников побегать за ним, под градом стрел промчался по нижним галереям и сгинул где-то в недрах замка. Гай с отрядом стражи ночь напролет прочесывал все помещения и закоулки, мечтая от души почесать кулаки о графскую физиономию. Однако мечтам его не суждено было сбыться, поиски закончились впустую. К утру все решили, что неуловимый разбойник давно удрал, и открыли ворота. Тут-то Робин и объявился. Устроил очередную полушутовскую драку со стражниками, подрубил канат решетки и был таков. Еще и раскланялся с той стороны, под ливнем арбалетных болтов! Блаженный! Злой как сто чертей Гай, раздавая по пути тумаки стражникам, поднялся в свои покои — не поспать, так хоть рубаху сменить. И обнаружил на смятой постели шесть пенсов и записку с витиеватыми выражениями благодарности за ночлег. Еще несколько сорванных казней и визитов разбойников в сокровищницу даже вспоминать не хотелось. После каждого из этих случаев Гай подумывал, не пожертвовать ли годовое жалованье на храм. Набожностью он не отличался, но ничем другим, кроме чуда господнего, не мог объяснить, как Робин умудрился остаться живым и целым. Не иначе, кто-то наверху присматривал за этим ненормальным. Наверняка ангелы тоже получают приказы, от которых невозможно отвертеться. Гай искренне сочувствовал предполагаемому крылатому коллеге: быть хранителем Хантингтона — это же сущее проклятие. Понять, что творится у Робина в голове, Гай не мог. В том, что он делал, смысл имелся, не поспоришь. А вот в том, как делал... Логики ни на фартинг. Все происходящее заставляло Гая скрежетать зубами и вызывало желание постучаться лбом об стену — слишком уж отчетливо вспоминалось детство. Казалось, Робин с тех пор не повзрослел ни на год и не способен воспринимать жизнь всерьез, а не как занимательную игру. Разве что развлечения у него стали куда масштабнее, разрушительнее и самоубийственнее. После того, как Робин с одним из разбойников ухитрились подменить собой двоих крестьян, приговоренных к повешенью, и устроил раздачу милостыни прямо с эшафота, Гай усомнился, что поступил разумно, когда решил сдать заговор и попытаться перенаправить эту кипучую энергию в полезное русло. Но увы, отыгрывать назад было поздно: он уже успел прогуляться с Мэриан по замку, «случайно» продемонстрировать тайник, где Вейзи хранил переписку, обойти все галереи, показывая расположение постов, и проговориться, в какой именно день ни его, ни шерифа не будет в замке. Но разбойники и тут умудрились его подвести. Обоз с налогами и приора из аббатства они ограбили до нитки, как Гай и рассчитывал. Тогда как за бумагами не явились. А ведь он уговорил шерифа переночевать в Локсли, давая лесной братии целые сутки! «Может, знак свыше? Сказать Вейзи, чтобы сменил тайник, и не вмешивать Робина?» Гай толкнул дверь в покои шерифа и нос к носу столкнулся с тем, о ком всего мгновение назад думал. Робин, зажав под мышкой знакомую шкатулку, в которой хранилась ценная переписка, неспешным шагом направлялся к двери. На заднем плане, дергаясь в кресле, как марионетка в руках неумелого кукловода, виднелся Вейзи — его расшитый камзол был надежно пришпилен к высокой спинке стрелами. Гай с Робином застыли, потрясенно таращась друг на друга. Первым отмер разбойник: оттолкнул его с дороги, попутно врезав локтем под дых, и бросился наутек. Гай, едва восстановил дыхание, ринулся следом. Пробегая мимо лестницы, он сбил с ног пажа, не успевшего убраться с дороги, и даже не обернулся проверить, не свернул ли тот себе шею. Позади, призывая стражу, орал Вейзи, но Гая волновал только Робин, бешеным оленем несущийся по коридорам, и как отрезать его от выхода. Все сложные планы, стратегии, поручения попросту вылетели из головы — осталось лишь ослепляющее желание догнать и прибить этого придурка, не способного ничего нормально сделать, даже когда ему все преподнесли на блюдечке! Ярость определенно придавала сил, потому что разрыв сокращался. Наконец Гай почти ухватил Робина за шиворот, но тот увернулся, обрушил на него стоявшие в нише доспехи и рванул вверх по лестнице. Восстановив равновесие, Гай швырнул в разбойника кинжал — рукоятью вперед, метя в загривок, чтобы оглушить. Робин сумел уклониться, рухнув на пол, и пока поднимался, расстояние между ними еще уменьшилось. Погоня закончилась на третьем ярусе донжона, когда Гай умудрился оттеснить Робина из коридора в одну из комнат. — Ну что, Гуд, добегался? Гай загородил собой дверной проем, переводя дыхание и чувствуя, как губы растягиваются в самой гнусной из возможных ухмылок. — Это ты так думаешь, Гисборн! — Робин улыбался жизнерадостно, словно мальчишка, которого первый раз в жизни взяли на ярмарку. — А у меня есть план! — Ну и куда ты денешься? — отходить от двери Гай не спешил, чтобы не дать Робину ни малейшего шанса вырваться из западни. — В окно выйдешь? Так вперед! Там футов шестьдесят будет, к вечеру закончим собирать по всему двору то, что от тебя останется. — Угадал! Робин улыбнулся еще жизнерадостнее, так что желание почесать кулаки об его физиономию стало почти непереносимым, сунул шкатулку за пазуху и птицей взлетел на подоконник. — Сдурел! Гай сорвался с места быстрее, чем сделал вдох, но опоздал. Робин шутливо отсалютовал ему и сиганул в окно. Перед глазами потемнело, и сердце пропустило удар. Казалось, он уже слышит глухой хлюпающий звук, с которым тело шваркается на каменные плиты. Гай врезался в оконный проем, едва не полетев следом, увидел, что Робин цел, и разразился такой бранью, что обзавидовались бы матерые тамплиеры. Флаги! Чертовы гербовые флаги, которыми Вейзи распорядился украсить выходящую во двор часть замка (и не поскупился же!) ко дню Святейшего Сердца Иисуса,* а на деле — хотел пустить пыль в глаза нескольким баронам и графам, которых он к этому самому празднику ожидал в гости. За одно такое полотнище Робин и зацепился, и теперь шустро спускался с помощью кинжала. «План у него есть! Убить мало!» Убедившись, что полоумный разбойник благополучно достиг земли, Гай отклеился от окна, привалился к стене и несколько раз стукнулся об нее затылком. То, что Робин не свернул себе шею, опять было сродни чуду. Внутренний голос, намекнувший, что не гонись он так упорно за Робином, тот мог бы убраться из замка и менее рискованным способом, Гай предпочел не услышать. В конце концов, не он изобрел такой безумный и самоубийственный план! Он-то составил безопасный, логичный и продуманный до мелочей. А Робин, у которого не все ладно с головой, пустил идеальный замысел коту под хвост. Что дальше делать с этим помешанным, Гай не представлял. Но что-то делать было необходимо, если он сам не хотел свихнуться в попытках предугадать, что еще учудит Робин. И придумать, как не дать ему при этом угробиться. — Гисбо-орн! — донеслись снизу вопли шерифа. Гай со вздохом отлип от стены и поплелся выслушивать очередной разнос. С милордом Вейзи тоже пока ничего сделать не светило.

***

Возможность повлиять на ситуацию представилась сама собой и даже раньше, чем Гай мог надеяться. Все-таки дураком Вейзи не был и заподозрил, что кто-то в замке снабжает разбойников информацией. А окончательно утвердился в подозрениях после того, как пострадал один не слишком чистый на руку торговец, которого, по мнению Гая, скорее стоило назвать ростовщиком, хоть он и не был иудеем. — Джордж только раз объявился в лесу и его тут же ограбили. Совпадение? Не думаю! — бушевал Вейзи, расхаживая по кабинету. — Седьмого дня сборщик налогов вез деньги под видом горшечника, и его все равно ограбили! Среди нас завелась жирная крыса! И как нам ее поймать? — Не знаю, — пожал плечами Гай. — Ну да, ты не знаешь! Зато чертов Гуд знает слишком много! Вот кто знал, что он там поедет? — Если вы про Джорджа, милорд, то половина гарнизона. Если про сборщика налогов — то человек десять, — доложил Гай. — И ты их, разумеется, проверил? — Проверил. — Но кто шпионит для Гуда, все еще не знаешь?! — Не знаю, — искренне ответил Гай. Он-то не шпионил, а узнавал все на вполне законных основаниях. И если кому рассказывал — так ведь не лично Робину. — Схвати всех подозрительных! — Треть гарнизона, милорд? — спокойно уточнил Гай. — А если принимать во внимание тех, кто знал про визит лорда Оукли и про церковную десятину... Так можно половину жителей замка задерживать, начиная с меня. — Отличная шутка, Гисборн, — оценил Вейзи. — Но я хочу поймать эту крысу. Устроим ловушку. План был незамысловат — такой же, как Гай провернул с Мэриан: сообщить всем, кого заподозрили в связи с разбойниками, об отправке ценного груза и посмотреть, перехватят его или нет. Кандидата на роль «предателя» он уже подобрал. Под шумок Гай собирался проверить и одного из замковых конюхов, которого действительно подозревал в помощи Робину, но тут нелегкая принесла Мэриан, и вторая часть плана пошла насмарку. Пришлось говорить при ней. В результате разбойники захватили сундук с камнями, отправленными под видом серебра, а один из десятников — «единственный», кому Гай сообщил об этом грузе, — оказался в застенках, где скончался раньше, чем палач успел выбить из него признание. Но шериф все равно остался доволен, Гай тоже. Покойный десятник последнее время слишком часто крутился возле голубятни Питера, зажиточного йомена из Клана, и этот интерес Гаю совсем не нравился. Не хватало еще, чтобы выяснилось, что помимо голубей на откорм Питер держит еще и почтовых, а уж тем более — для кого он держит этих почтарей. Конечно, переписка с сестрой — дело обычное, тут и придраться не к чему. Объяснить, почему письма отправлялись не с оказией, и по какой причине Гай держал птиц не в замке, тоже несложно. А вот сам факт, что ему принадлежат пять почтарей, каждый из которых стоит дороже скаковой лошади, вызвал бы у Вейзи подозрения и множество вопросов. Поэтому Гай одним выстрелом убил двух зайцев. Недовольна осталась одна Мэриан, и это еще мягко сказано. Узнав о смерти десятника, она разозлилась и одновременно расстроилась так, что напустилась на Гая едва не с кулаками. И, в общем-то, он понимал, почему: она считала, что стражник не просто безвинно пострадал, а заплатил жизнью вместо нее. Но поскольку сказать об этом она не могла, Гаю пришлось терпеливо выслушать нотации о милосердии, добре и любви к ближнему. Ведь раскрыть правду, — что ему всего лишь нужен был повод избавиться от десятника, совавшего нос, куда не следует, и почему, — он тоже не мог. Когда Мэриан выдохлась, Гай цинично заметил, что милосердием в данном случае можно считать излишнее рвение палача. Поскольку впереди предателя ждала чрезвычайно неприятная смерть на колу. Так он хотел, во-первых, поставить точку в этой истории, а во-вторых, заставить Мэриан задуматься об осторожности. И ожидал очередного взрыва ярости, обвинений в жестокости, хлопанья дверьми — но никак не того, что она вдруг разрыдается. Это было так внезапно, что Гай оторопел. Плачущей он Мэриан раньше не видел, и чувствовать себя причиной ее страданий оказалось не очень-то приятно. Она рукавом вытирала текущие ручьем слезы и даже не вырывалась, когда он обнял ее, пытаясь успокоить. В результате Мэриан промочила ему рубашку на груди, Гай наобещал быть снисходительнее даже к предателям, а слуги в замке получили новую пищу для сплетен — кто-то из особо любопытных явно подслушивал под дверью. Да и шествие до конюшни подлило масла в огонь: вид Мэриан с красными опухшими глазами и носом поразил самого Вейзи, и он не сказал ни слова против, когда Гай сообщил, что уезжает до завтра. В замок Гай вернулся после полудня и первым столкнулся со стражниками, которые волокли троих задержанных. Занятый ловлей «осведомителей» и успокаиванием Мэриан, он упустил из виду скупщика всего, чего только можно, с которого началась эта охота на ведьм, и что Вейзи распорядился выделить ему охрану. Оставленная без присмотра, вторая ловушка тоже сработала — стража загребла разбойников, попытавшихся в очередной раз обчистить Джорджа. — Это точно люди Гуда? — Гай мельком глянул на связанных по рукам и ногам грабителей, но знакомых физиономий не увидел. А уж окружение Робина он изучил и запомнил отлично. — У них были знаки, — один из стражников показал ему отобранные у арестованных подвески со знакомым символом. — Ладно. В подземелья их, — распорядился Гай. — Милорду я сам доложу. А это вам, заслужили. Он выудил из кошеля пару шиллингов. Прежде чем сообщать шерифу, Гай хотел сам разобраться, кого это притащили. Двое разбойников не представляли интереса, а вот услышав имя третьего, Гай понял, что, похоже, схватил удачу за хвост. — Как ты сказал, тебя зовут? — Томас Э’Дейл. — Заприте остальных, а с этим я поговорю с глазу на глаз, — велел Гай, сгреб Томаса за шиворот и потащил в пыточную. — И не мешать мне! Болваны, склонные спорить с помощником шерифа, в гарнизоне обычно не задерживались. Поэтому приказ никто из караульных нарушить не рискнул и к обитой гвоздями двери не приближался. С Томасом долго возиться не пришлось, стойкостью тот не отличался. Хватило разок дать в зубы, припугнуть дыбой и плетьми — и выложил все, что от него хотелось узнать. Вскоре Гай, весьма довольный, запер камеру и направился к шерифу. По дороге перехватил доверенного стражника и велел проследить, чтобы к камере никто не подходил. В кабинете Вейзи, помимо него самого, обнаружился Джордж. Судя по благостным физиономиям обоих, они уже успели обменяться новостями и договориться о дальнейших совместных делах, сулящих немалые барыши. — Вот видишь, Гисборн, — Вейзи отослал Джорджа, и взмахом руки пригласил Гая к столу, где были выставлены вино и сладости. — Если с умом подойти к делу, то все получится. Ты же слышал, что мы поймали парочку разбойников? — Слышал. Тут такое дело, милорд. Один... — начал Гай осторожно. — Сбежал?! — дернулся Вейзи. — Да нет, помер. — Как помер? — удивился Вейзи. — Случайно, — Гай разве что руками не развел. — Я хотел его допросить. Всего-то пару раз приложил, а он возьми и... того. — А-а-а! Ну и черт с ним, — отмахнулся Вейзи, возвращаясь к благодушному настроению. — Пожалуй, удави и остальных. — А как же казнь? — уточнил Гай. — На украшение виселицы сойдут и трупы. Зато представь, какая будет рожа у Гуда, когда он поймет, что опоздал, — Вейзи повеселел еще больше. — Молодец, Гисборн! В этот раз даже твоя неловкость пошла нам на пользу. Вот что значит с умом подойти к делу! В общем, разберись и с остальными. Ведь если у них появится шанс удрать, тогда как их друг мертв, это будет несправедливо, не находишь? — Вы, несомненно, правы, милорд, — Гай хищно ухмыльнулся. — Сейчас же и займусь. Идея шерифа ему понравилась хотя бы потому, что покойникам затруднительно кого-то опознать. Значит, никто не заметит, что вместо Томаса в камере объявится труп какого-нибудь неудачника, которого еще предстояло найти. Окажись эти трое действительно из шервудской шайки, Гай, может, и поколебался бы. Но после того, что он вытряс из Томаса... Обчистить родного брата, выдавать себя за людей Робина, попытаться втереться в доверие и после этого обнести уже вроде как друзей. И это не считая попытки налета на Найтон, остановленной Робином в последний момент. Да за одно это их стоило удавить. Но на Томаса у Гая были виды, тогда как с остальными он собирался разделаться. Заодно и разбойников от возможных неприятностей избавить. А то с Робина станется дать этой троице еще один шанс.