На тайной службе ее величества (цикл "На тайной службе ее величества")

Если день с утра не задался, то к вечеру лучше не станет — это Гай знал точно. Примета была проверена не единожды. А уж день, который начался с громкой ссоры леди Мэриан и Вейзи, точно ничего хорошего не сулил. По мнению Гая, те сопляки были сами виноваты: надо же думать головой и смотреть по сторонам, особенно если решили поиграть в защитника сирых и убогих, сиречь Робина Гуда. И с чего взбесился Вейзи, когда у него перед носом просвистела стрела, пусть и с тупым наконечником, он тоже понимал. С тех пор как судьба подкинула Гаю подарок в виде Алана, все более или менее наладилось. Ну, насколько это вообще возможно при необходимости присматривать одновременно за Мэриан и Робином. Но теперь он хотя бы не ломал ночами голову, гадая, что задумали разбойники, и мог вовремя подстелить соломки, чтобы их полоумный вожак не покалечился или, упаси святой Дунстан, не отправился на встречу с Создателем. Зато у Вейзи дела шли наперекосяк. Деньги пропадали, заключенные сбегали, соратники по заговору все чаще задавали неудобные вопросы и присылали письма, после которых тот разве что ядом не плевался. Несмотря на все свое дуракаваляние, репутацию шерифу, а заодно его покровителю и их затее с заговором, разбойный граф портил на редкость успешно. А решить вопрос — то есть, отловить Робина и прикопать под ближайшим дубом — никак не получалось. Посему ничего удивительного в том, что Вейзи, которого перекашивало при одном имени Робина, решил повесить пару мальчишек, пусть те и не достигли возраста ответственности, Гай не видел. Вмешиваться было бесполезно, если уж шериф закусил удила, глупо соваться ему под горячую руку. Но тут нелегкая принесла в деревню Мэриан, которая, конечно же, не смогла пройти мимо такой несправедливости. Напоминания о законе и воззвания к милосердию результата не возымели, и леди перешла от слов к действиям. Точнее, хотела перейти. К счастью, Гай заметил, что Мэриан потянулась за кинжалом, намереваясь, видимо, восстановить справедливость любыми средствами, и успел аккуратно, а главное — незаметно, перехватить ее руку и отобрать оружие. После чего леди в ярости накинулась уже на него. Гая поименовали извергом и бездушной тварью, и не ухвати он, в нарушение всех приличий, Мэриан за руку, мог обзавестись еще и синяком под глазом. Послужившие причиной сопляки под шумок удрали — наверняка не без помощи приятелей. И не сказать, что Гай не был этому рад. Но все равно ничем хорошим не закончилось: стража перетряхнула всю деревню, а когда мальчишек не нашли, Вейзи велел повесить для острастки кого-то еще. Мэриан в сопровождении двоих надежных стражников отослали в Найтон с приказом не соваться в Ноттингем хотя бы неделю. А Гай всю дорогу до замка вынужден был выслушивать разглагольствования Вейзи на тему, что «все зло в этом мире от женщин». Вдобавок какой-то претендент на почетную должность чистильщика выгребных ям, не иначе, забыв, насколько острый у Гая слух, вполголоса пошутил, что с такой бешеной кошкой как бы не пришлось в брачную ночь кольчугу надевать. И все это еще до полудня! По возвращении Вейзи решил, что ему срочно нужно списаться с аббатом из обители Святой Марии, и никому другому, кроме помощника, он ценное послание доверить не может. Гай понимал, что это просто мелкая месть, но возразить было нечего. Пришлось тащиться в аббатство, а потом еще отстоять службу и выслушать проповедь. Вещая о смирении и царстве божьем, аббат выразительно поглядывал на Гая — не иначе как тоже с подачи Вейзи. Поскольку раньше за ним таких душеспасительных порывов не наблюдалось. И погода, как назло, выдалась на загляденье: солнце жарило, словно адская сковорода, пыль на дороге поднималась от малейшего движения — дождей не было уже с неделю. В замок Гай вернулся уставший, пропыленный с головы до пят и в преотвратном расположении духа. Оставив Демона на попечение мальчишки-конюха, которого вороной терпел и не норовил покусать при каждом удобном случае, он поплелся к Вейзи. К счастью, тот уже слегка утихомирился и, получив ответное послание от аббата, не стал придумывать очередное дурацкое поручение. Так что Гай махнул рукой на немедленную раздачу наказаний болтунам и отправился к себе — хотелось вымыться, переодеться и промочить горло. Служанки, привыкшие, что помощник шерифа по возвращении первым делом требует горячей воды, уже наполняли большую лохань. Гай откинул голову на край лохани и позволил себе несколько минут покоя — теплая вода, вино и тишина после сумасшедшего дня умиротворяли. Но стоило расслабиться и поверить, что неприятности уже позади, как в дверь постучали. — Да?! — рявкнул Гай, мечтая испепелить наглеца на месте. В покои заглянул молодой конопатый стражник, один из тех остолопов, имен которых он не помнил. — Драка в таверне была, милорд, — доложил стражник. — У лысого Олафа, погромили. — И что? — скучающим тоном вопросил Гай, мрачно глядя на него. — Ну дык... это... забрали драчунов, — стражник занервничал. — В подземелье сидят. Изволите проверить? Гай вздохнул. Проверить придется, куда денешься. Он поднялся и вылез из лохани. Стражник уставился на него так, словно никогда прежде не видел. Или словно у Гая вдруг вырос хвост. — Простыню подай, болван! — процедил он сквозь зубы. Стражник почему-то покраснел, но простыню подал. Вытеревшись, Гай натянул штаны, рубаху, сапоги, сунул за голенище ножны с кинжалом, второй отправился за пояс сзади. — Прикажете сопровождать, милорд? — спросил стражник, все еще красный, как вареный рак. — Зачем? — Гай дернул плечом. — Твой пост где? — В донжоне, милорд. Стражник сглотнул — устремленный на него взгляд не обещал ничего хорошего. — А здесь тогда какого черта делаешь? — Дык... доложить послали, милорд... — Доложить его послали! Скажешь своему десятнику, что я отправил тебя выгребать навоз с конюшен, а когда закончишь — чистить нужники, — раздраженно сказал Гай, выходя из спальни. — И я проверю. Стражник икнул и бегом исчез в конце коридора. — Тупицы! — проворчал Гай, спускаясь в подземелье. — Прирезать половину... Охранники, сидевшие перед входом в тюрьму, выронили кости, вскочили и вытянулись в струнку. — Играем? — протянул Гай, прищурившись. — Ну играйте, играйте. После этих слов играть стражникам почему-то сразу расхотелось. Один из них взял факел, собираясь сопровождать начальство, но Гай факел забрал, бросив: — Помощь не нужна. Он прошелся вдоль камер, на всякий случай проверил замки на решетках. Все оказалось заперто, задержанные прикованы. Наутро можно отправить их в колодки на площадь, выдать плетей и отпустить. Оставалось две камеры в глубине коридора. Гай подергал замок на первой, где валялись на соломе все еще не протрезвевшие драчуны, и подошел к последней. Там обнаружился один пленник, который дрых у дальней стены. Гай уже хотел развернуться и уйти... но что-то насторожило. Он поднес факел ближе, взялся за замок, рассмотрел внимательнее. Черт дери! Точно пытались вскрыть. А значит, пленник был не так пьян, как остальные. И умел вскрывать замки. — Так-так... — негромко произнес Гай, открывая дверь ключом из связки, которую забрал у стражников. Второй рукой он потянул из-за спины кинжал, осторожность не помешает — вряд ли тот, кто вскрывал замок, делал это пальцем. Гай подошел почти вплотную, не теряя бдительности, и только потому успел увернуться. Только что спавший пленник бросился на него с пола, целясь кандалами в висок. Он резко метнулся в сторону, отшвырнув в угол ключи — сейчас нужны были обе руки — и занял оборонительную позицию, загораживая собой дверь. И тут разглядел нападающего. «Твою же мать!.. Только этого не хватало!» — Гуд! — процедил Гай, следя за каждым движением разбойника. — К твоим услугам, Гисборн! Робин отвесил шутовской полупоклон, тоже не спуская с него глаз, раскрутил цепь с кандалами на манер кистеня и кинулся снова. «Какого дьявола он здесь делает? И что, ради всех святых, теперь с этим делать мне?!» Эта мысль на мгновение отвлекла Гая, и он едва не угодил под кандалы, вспоровшие воздух буквально в дюйме от его лица, после чего тряхнул головой и вернул себе бдительность. Робин держался на расстоянии, чтобы его нельзя было сходу достать кинжалом, и непрерывно и стремительно атаковал. Гай тоже подобрался, с таким противником приходилось постоянно быть начеку. Он метнулся в сторону, перекатился по полу, — цепь со свистом прошла над ним, — и опять вскочил, держась спиной к двери. Дело было нешуточное, и Гай быстро просчитывал варианты, как вырубить Робина, не ранив его, но и самому не подставиться под удар. Получить кандалами по голове — не самое приятное, что могло произойти. Хорошо еще, караульные далеко и пойти следом без приказа не посмеют, разве только станет слишком шумно. А так мало ли, чем развлекается помощник шерифа — может, захотелось кулаки размять. Интересно, как Робин оказался среди подвыпивших гуляк? Вряд ли дал себя схватить из желания провести ночь в подземелье. «Или... действительно хотел?» В этом случае рожу предстояло набить также и Алану, который ни о чем подобном не докладывал. Гай снова уклонился и отшвырнул кинжал, чтобы не ударить даже случайно. Нужно было заканчивать, пока нелегкая все же не принесла какого-нибудь особо рьяного охранника. Робин отвел цепь назад, и Гай сразу бросился на пол, всем телом врезался ему в колени, одновременно схватив за пояс, и дернул на себя. Удар об каменные плиты вышиб из Робина дух, как и было рассчитано. Оглушенный разбойник пытался подняться, но Гай, не церемонясь, прямым ударом в челюсть отправил его в бессознательное состояние. Потом поднялся, закинул кандалы в дальний угол и связал Робину руки его же ремнем. Часть дела была сделана. К сожалению, самая простая. Гай усадил Робина, прислонив к стене, присел рядом на корточки и похлопал его по щекам. — Ну что, очухался? — поинтересовался он, когда Робин открыл глаза. Тот вместо ответа несколько раз дернулся, явно проверяя надежность пут, глаза яростно сверкнули. Обладай взгляд такой же убойной силой, как любимый лук Робина, Гай сейчас, наверное, уже напоминал бы ежа со стрелами вместо иголок. — И что мне с тобой делать, а, твоя светлость? — задумчиво произнес он. Робин молчал и продолжал прожигать его таким взглядом, что впору было задымиться. — Какого черта ты вообще здесь оказался? — вопросил Гай, поднимаясь. Он прошелся по камере, подобрал ключи, затем кинжал и спрятал его за спину. — У своих вояк спроси, — проворчал Робин. — Вот не знаю, что тебе посоветовать. То ли наградить их за то, что меня поймали, то ли устроить разнос за то, что не сообразили, кого. Я оскорблен. — Ничего, потерпит твоя гордость, — хмыкнул Гай. Настроение не то чтобы улучшилось, но стало немного веселее. — То есть, ты попался, как последний... осёл? — Я-то, может, и осёл, но что тогда говорить о тебе? — огрызнулся Робин. — Раз твои подчиненные и до этого звания не дотягивают. — Ну, болваны, да, — усмехнулся Гай, пожимая плечами. — Есть и не круглые дураки, но их немного. Это ты выбирать можешь, а мне приходится брать, что дают. — Предлагаешь тебе посочувствовать? Робин снова дернулся, не иначе, все еще пытался освободиться, но узлы Гай вязал на совесть. — Уж тебе грех жаловаться. На твое счастье сегодня в патруле оказались сплошь тупицы, которые не могут запомнить тебя в лицо. Иначе был бы у Вейзи праздник! — А теперь праздник у тебя, да? — съязвил Робин. — У меня не праздник, а вконец испорченный день! По твоей милости! — Гай все-таки не сдержался и повысил голос. — Если моя поимка для тебя испорченный день, что же тогда удачный? — поинтересовался Робин, на этот раз удивленно. — Удачный... — Гай покачивался на пятках, в упор глядя на него. — Зависит от обстоятельств. Сегодня я собирался поваляться в горячей воде, выпить и лечь спать. Но пришлось тащиться проверять камеры с пьянью. И в одной меня ждал сюрприз... который чуть не проломил мне голову. А еще у этого сюрприза не в меру длинный язык, который иногда мне очень хочется укоротить. Больше всего, конечно, Гаю хотелось запаковать «сюрприз» понадежнее и немедленно отослать ее величеству — пусть сама укрощает. Но, к сожалению, именно этого он сделать не мог. — И вот сейчас этот сюрприз сидит связанный, а я думаю, что можно было бы назвать удачным днем. — Ну так мог бы и мимо пройти, никто тебя не приглашал, — хмуро отозвался Робин. — Валялся бы сейчас в своей теплой воде и пил вино. Гаю показалось, что в его голосе прозвучала обида, но было не до размышлений о таких странностях. Ближайший подземный ход находился на другом конце подземелья, но вывести Робина прямо отсюда, на глазах стражи, он не мог. Придется изобретать другой способ. — Положение обязывает, знаешь ли, проверять, — Гай даже не пытался сдерживать раздражение. — А вода и сон, твоими стараниями, мне все равно не светили. Ты либо вскрыл бы камеру и устроил очередное светопреставление, либо кто-то глазастый тебя все же узнал бы. Вот какого дьявола ты делал в той таверне, а?! — Выпить зашел, — жизнерадостно ухмыльнулся Робин. — Эль у Олафа отличный. И служаночки милые. — Служаночки ему! — Гай одной рукой ухватил Робина за грудки, второй замахнулся, но так и не ударил, вместо этого просто встряхнул. — Придурок! Скорее всего, Робин соврал, даже для него напиваться в Ноттингеме под носом стражи было бы слишком. Но после всех безумных выходок, устроенных им за последнее время, у Гая сдавало терпение, и на то, чтобы держать привычный образ, уже не хватало сил. — Что, и драться не будешь? — в зеленых глазах промелькнуло изумление. Похоже, Робин ожидал, что ему таки прилетит в ухо. — Грешно бить умом скорбных, — буркнул Гай. — Гисборн, а ты сам головой не бился? — недоуменно спросил Робин. — Еще немного, и я решу, что ты за меня беспокоишься. — За тебя беспокоиться — свихнуться недолго! — Точно беспокоишься! Гай аж зубами скрипнул. Разговор не клеился и шел как-то странно. Другой бы на месте Робина всерьез опасался за свою жизнь, а этот... слов на него не находилось, улыбался так, будто ему новый лук подарили! Или, скорее, горсть леденцов! Ведь именно их дарят детишкам, чтобы порадовались! — Ради такого стоило попасться, — все с той же улыбкой добавил Робин, и терпение Гая отчалило в неведомые дали. — Дубина! Осёл! Блаженный! — с каждым словом он встряхивал Робина, как терьер крысу. — Олух царя небесного! Ты что творишь?! Робин вцепился в его руку, пытался оторвать пальцы от скрученной у горла рубахи и что-то сказать, но Гай не слушал, высказывая все, что накипело. Единственное, на что хватило соображения — это не орать во всю глотку: — Сколько раз тебя за последний месяц чуть не подстрелили? Хоть однажды головой бы подумал, прежде чем лезть на рожон! Хотя какой думать! У овцы ума больше! — Гисборн, ты чего? — просипел придушенный Робин, когда Гай наконец его выпустил. — Спятил? — Гуд, помолчи, а? Дай подумать, — отмахнулся Гай. Душу-то он немного отвел, но теперь же надо вытаскивать этого безмозглого. — И что надумал? — молчания Робина надолго не хватило. — Может, все-таки сдать тебя Вейзи? Какая хорошая жизнь у меня сразу настанет, спокойная, — протянул Гай мечтательно и вышел. Прогулялся вдоль камер, забрал у одного из дрыхнущих пьяниц плащ и вернулся. Отсутствовал он всего ничего, и Робин вроде сидел там же, но едва Гай вошел, дернулся — явно пытался освободиться. — Делать тебе нечего, — Гай швырнул плащ на солому, достал кинжал и разрезал ремень, стягивающий руки Робина. — Надевай. — А развязать не мог? — тот по-прежнему ошарашенно таращился на него. — Не мог, — Гай ухмыльнулся. — Лучше ты будешь держать штаны, чем размахивать руками. Робин поднялся, подобрал плащ. — Капюшон накинь, нечего рожей светить. Робин потянулся к капюшону, но замер, сделал шаг вперед и, глядя Гаю в глаза, серьезно, без привычного фиглярства, поинтересовался: — Зачем тебе это, Гисборн? — Не твое дело, — огрызнулся Гай. День выдался слишком утомительный, чтобы сейчас разводить откровенности. Да и вообще, не собирался он объяснять причины своих поступков. — Давай, шевелись, если не хочешь здесь заночевать. И, Гуд... — Что? — Заткнись. Просто молчи и делай, что тебе говорят! Вякнешь хоть слово — передумаю. — Понял, не дурак. — Дурак, еще какой. Но если ничего не выкинешь, останешься живым дураком. Гай вытолкнул Робина из камеры и пинком закрыл за собой решетку. Стражники снова играли в кости, правда, уже осторожнее, с оглядкой. И при виде Гая один тут же сгреб все с бочки, пока второй вскочил, загораживая приятеля спиной. — Шевелись! — когда они подошли к стражникам, Гай с превеликим удовольствием отвесил Робину подзатыльник. — Я тебе покажу кабаки! Тебя, болвана, куда посылали, а? Ты у меня неделю конюшню языком драить будешь! Он быстро прошествовал мимо стражи, продолжая громко и красочно описывать, что ждет подгоняемого тычками неудачника. Так они с Робином пересекли большую часть замка, но на внешней галерее столкнулись с Вейзи. — Гисборн! — Да, милорд? — Гай ухватил Робина за плечо, стиснул. — А это кто? — Вейзи мазнул взглядом по закутанной в плащ фигуре с низко надвинутым на глаза капюшоном. — Мой конюх, — Гай показательно скривился. — Послал его к оружейнику, а он в кабак завернул, пьянь! — Так может, его того?.. — Вейзи чиркнул пальцем по горлу. — И опять искать нового? — Гай скривился еще больше. — Этого Демон хоть не норовит убить через день, месяц уже продержался. А пить он у меня до гробовой доски заречется! Гай еще раз от души приложил Робина по шее. — Ну как знаешь, Гиззи. Получив объяснение, шериф сразу потерял интерес к «конюху» и завел пространный разговор о задержанных, а также о всяких мелочах, требующих внимания. Гай отвечал, не выдавая своего нетерпения, и всеми силами старался поскорее отделаться от Вейзи. Но прежде чем ему это удалось, в конце коридора мелькнула знакомая фигура в маске, при виде которой Гаю захотелось выругаться совсем уж богохульно. К несчастью, заметил Дозорного не он один. — Ты! — Гай ткнул пальцем в удачно оказавшегося поблизости стражника из десятки Марка. — Выкинь эту пьянь за ворота! Он толкнул Робина в руки стражнику, на ходу бросил: — Я с тобой вечером в Локсли еще поговорю! И под вопли Вейзи ринулся «ловить» Дозорного, мысленно молясь всем святым, чтобы у Робина хватило ума просто убраться из замка и ничего не натворить. А еще мечтая перегнуть одну леди через колено и хорошенько ей всыпать.