Не смотри

Юнги не спит всю ночь. Мечется по кровати, словно лежит не на матрасе, а на раскалённых углях, что то и дело жалят измученное тело. Прислушивается к каждому звуку, каждому шороху, пытаясь распознать его источник. Настроившись на тихие и размеренные щелчки секундной стрелки настенных часов, Мин забывается беспокойным сном минут на двадцать, чтобы увидеть какую-то несуразицу во сне и вскочить, тяжело дыша. Стряхнув пот со лба, парень выбивает из пачки последнюю сигарету и закуривает, подходя к распахнутому окну. Тяжёлым уставшим взглядом встречает рассвет, упиваясь вкусом сигаретного дыма, что раздражает горло и забивает лёгкие. Сейчас он спокойнее реагирует на слова Чимина, брошенные в гневном порыве. Малец лишь защищался. То, что вспыхнуло внутри Юнги – это всецело проблемы Юнги. Паку об этом знать не обязательно. Иначе, если так пойдёт и дальше, Мин раскроется, а это ему совсем не нужно. - Нам не нужно, - поправляется вслух Юнги, прокручивая на запястье серебряный браслет. К тому же, Пак ему делает одолжение таким поведением. Пусть и дальше ощетинивается и хлещет Мина по щекам колкими фразами, каждый раз напоминая о том, как низко пали высшие сословия общества. Голод, достигнув своего апогея, буквально заставляет Юнги выйти из комнаты и спуститься в кухню. Пак говорил вчера, что заказал еду. Сейчас Юнги готов впиться зубами во что угодно, только бы унять сосущее чувство, перерастающее в болезненные спазмы. Чимин сам не понимает, откуда появился этот вопрос о родителях Юнги. И зачем он его озвучил. Будто ему и без того внутренних переживаний мало, так теперь ещё и грызущее чувство вины. И перед кем? Перед оборванцем и хамом. И если Пак был прав, говоря о том, что у Юнги не было родителей и некому было его воспитывать, то это всецело оправдывает поведение Мина. А вот поступок Пака выходит за все рамки дозволенного. Он не должен так поступать, забывая о том, чему его учили родители. Обдумав всё, как следует, Чимин спускается в кухню за чашкой кофе. Встаёт в дверях, как вкопанный, когда натыкается на жующего Юнги. Мин также на мгновение замирает, прекращая перемалывать еду зубами. Выжидающе смотрит на Чимина, но почти сразу же отворачивается, боясь появления нового приступа гнева. Чимин, как только сканирование со стороны Юнги завершается, протяжно, но бесшумно выдыхает и подходит к кофемашине, отвлекаясь на приготовление напитка. Мысли так и роятся в его голове, заполняя её непрекращающимся зудением. - Прости меня, - выпаливает Пак, впиваясь пальцами в край столешницы. Боится обернуться и посмотреть в глаза Юнги. Изучает свои пальцы и продолжает: - Я не должен был переходить на личности. Это, по меньшей мере, не профессионально. Мин заходится кашлем, когда еда попадает не в то горло. Несколько раз стучит себе кулаком в грудь и проглатывает огромный ком, что ухается в желудок. Ему кажется, что у него слуховые галлюцинации от голодания. «Богач извиняется?», - проносится в его голове. Юнги отрицательно качает головой, отвечая на свой мысленный вопрос. «Не может быть». - Вот, запей, - предлагает Чимин, ставя рядом с Юнги стакан воды. Бедняга тут же вскакивает с места и делает несколько шагов в сторону, будто ему только что преподнесли кубок с напитком, отравленным ядом. – Это просто вода, - недоумевает Чимин. – Кофе сейчас сварится, если ты больше любишь его. - Прекрати, - требует Юнги. – Я могу о себе позаботиться. - Я не сомневаюсь, - отвечает Чимин. – Но всегда немного приятнее, когда это делает кто-то другой. Вся, съеденная Юнги еда, так и норовит выскочить наружу, подкатывая к горлу волнами тошноты. «Я и впрямь схожу с ума», - думает Мин. Пак поджимает губы и возвращается к кофемашине, чувствуя себя крайне некомфортно и даже немного оскорблённо. Что на этот раз он сказал не так? Наполнив любимую кружку горьким напитком, Чимин запивает неприятное послевкусие и на мгновение прикрывает глаза в наслаждении. Так-то лучше. Юнги же возвращается на своё место и, покосившись на стакан с водой, всё же осушает его. - Что это? – уточняет Чимин, подойдя к барной стойке и кивая на кипу конвертов и прочей корреспонденции. - Это… - протягивает Юнги и подтаскивает к себе раскрытую папку, что вчера дал ему секретарь Юн. – Некий Чхве Ван Бом принёс это не так давно, сказав, что это было в почтовом ящике. Чимин едва заметно улыбается тому факту, что Юнги изучил досье персонала. Ничего не сказав, Пак подходит к столу с другой стороны и начинает перебирать конверты. Как только среди белоснежной бумаги проскакивает чёрный цвет, Чимина пронзает разряд тока. Закусив щёку с внутренней стороны, он вытаскивает чёрный конверт со знаком молнии. - Снова? – спрашивает Юнги. Чимин кротко кивает и одним движением вскрывает конверт, выуживая белую карточку. Так и оседает на стул, пока вглядывается в изображение обезглавленного мужчины. Из его шеи струится ярко-красная кровь, а рядом лежит голова с закатившимися глазами в луже собственной крови. - Не смотри на это! – как гром среди ясного неба раздаётся голос Юнги, который незаметно очутился рядом. Вырывает карточку вместе с конвертом из рук Пака и сминает их в кулаке, чтобы выкинуть в мусорное ведро. – Где та чёрная коробка с остальными конвертами? Нужно их сжечь. - Я не знаю, - честно отвечает Чимин. – В последнее время этими конвертами занимается секретарь Юн. - Точно, Юн, - задумчиво произносит Юнги. – Давно ты с ним знаком? Ему можно доверять? - Да, - не задумываясь, отвечает Пак. – Папа его очень уважал. - Что на счёт других? Юн сказал, что всё твоё окружение тщательно проверили. Это так? Чимин отводит взгляд, начиная собирать в кучу разбросанные конверты. - Что? – не понимает Юнги. - Нет никакого окружения, - тихо отвечает Пак. - В каком смысле? - В прямом. Я всегда один, не считая секретаря Юна и нескольких работников дома. Юнги сужает глаза, не веря в услышанное. Обычно вокруг богатеев крутятся десятки подхалимов, готовых услужить ради лёгкой наживы. И, как правило, они носят гордое название «друзья». Заметив на себе тяжёлый взгляд угольных глаз, Чимин считает необходимым объясниться: - Люди меня либо сторонятся, либо пытаются сблизиться из-за чувства зависти и ради наживы, и таких людей уже избегаю я. Я понял, как устроен мир, ещё в средней школе. - А разве сейчас ты не в средней школе? – хмыкает Юнги. - Прекрати! – протестует Пак. – Мне 20, ясно? Скоро будет 21. Я почти совершеннолетний. Юнги не замечает, как растягивает губы в улыбке. Кого-то ему Чимин напоминает. - А тебе сколько? – выпаливает Пак. – 35? 40? Юнги возвращается на своё место за барной стойкой и складывает руки на столе перед собой. - 27. Но ощущаю себя на все 50, - отвечает он. Чимин вскидывает брови, не зная, как реагировать на такой ответ. Ему вдруг становится интересно, что такого случилось в жизни Юнги, заставляя его состариться раньше времени? Он хочет об этом спросить, но, как только вскидывает голову, тут же отводит взгляд, не выдержав прямого контакта глаз. Юнги также не настаивает на том, чтобы Пак озвучил свой вопрос, читающийся во взгляде. - И почему мы должны сидеть дома, если нам нужно выманить преступника? – переводя тему, спрашивает Мин. Поднимается со стула и отходит к одному из многочисленных окон. Во дворе не видно ни души. Словно кроме них двоих больше никого не существует. Нет другого мира. Нет страхов и обязательств. Ничего. - А что ты предлагаешь? Выйти на улицу и помахать плакатом с призывом напасть на меня? – язвит Чимин. Юнги хмыкает, дёргая плечами. Этот парень… - Тогда рассказывай, что интересного есть в этом доме, чем можно убить время, - предлагает альтернативу Юнги, поворачиваясь к собеседнику. Чимин на мгновение задумывается. - Ты смотришь фильмы? Здесь есть домашний кинотеатр. «А почему бы и нет?», - мысленно соглашается Юнги, кивая в ответ. Пак приводит Юнги в нужную комнату и сразу же идёт к стеллажу с фильмами, чтобы сделать выбор. В это время Мин осматривает небольшое помещение в тёмных тонах. Когда замечает мягкие кожаные кресла в три ряда, понимает, что, как только выключится свет, он провалится в сон. Главное, не дать об этом знать Чимину. Исходя из этого, Юнги предлагает Паку занять кресло в первом ряду, пока сам размещается во втором. - Поехали, - даёт отмашку Юнги и утопает в объятиях кресла, прикрывая глаза от наслаждения. В такие редкие моменты его работа не кажется ему самым отвратительным занятием во Вселенной. Гаснет свет, и комнату заполняют первые громкие звуки начала фильма. Юнги даже не успевает прочитать название, как тут же уплывает. Когда на задворках подсознания слышится отчётливый женский стон, Мин мгновенно распахивает глаза и несколько раз моргает, сбрасывая пелену. Частое сердцебиение вмиг прогоняет сон. Фокусирует зрение и оценивает обстановку. Вроде бы всё в порядке, посторонних не наблюдается. Привстав, Юнги осматривает Чимина, вжавшегося в своё кресло на первом ряду. Вскинув взгляд на экран, Мин роняет свою челюсть, когда видит во всю стену постельную сцену. Губы самопроизвольно растягиваются в широкой улыбке, оголяя зубы. Парень расслабленно откидывается на спинку кресло, постукивая пальцами по мягким подлокотникам. Кажется, он недооценил Чимина. «Что делать? Как я мог так промахнуться? Надо было выбирать проверенный фильм!», - вопит Чимин в своей голове, не зная, куда деть взгляд. Его уши так и вспыхивают пожаром, а сердце несётся галопом. – «Надо уйти. Скажу, что мне нужно в туалет. Точно!». Как только Чимин приподнимается, ему приходится тут же осесть, потому что на его глаза опускается ладонь Юнги, а рядом с ухом слышится: - Шшш… - Что?… - Пак хочет выразить протест, но властная рука давит на его плечо, приводя в замешательство, путая мысли. Парень вцепляется пальцами обеих рук в руку на своём лице, желая её отнять. - Что ты чувствуешь? – шепчет Юнги своим хрипловатым голосом совсем близко, заставляя Чимина откровенно паниковать. Он не знает, что он чувствует. Он просто хочет уйти. Пожалуйста. – Ты боишься? – продолжает допытываться Мин. – Или стесняешься? Или боишься и стесняешься того, чего жаждет твоё тело? - Прекрати, - выталкивает из себя Чимин, ощущая, как его рот больше не подчиняется приказам. Язык будто вязнет в сиропе, что заполняет всю полость. Слух режет очередной сладострастный стон, звенящий в ушах и отдающийся где-то в высоко вздымающейся груди Пака. - Что прекратить? – издевается Юнги. Как же ему нравится это всепоглощающее чувство власти над парнем, дрожащим под его натиском, словно осиновый лист на ветру. Впервые он видит такого чистого и невинного обладателя большого состояния. Деньги портят людей, уродуют их сущность, подчиняют своим законам и ведут прямиком в преисподнюю. Но этот парень…он ещё не успел ступить на эту тропу. Как же так? - Довольно! – выпаливает Чимин и, наконец, сбросив с себя руки Юнги, подскакивает с места и выбегает из комнаты. Мин какое-то время смотрит на свои руки, расставив пальцы в стороны, осознавая, что сейчас произошло. Дьявольская улыбка касается его уст. До конца дня Юнги больше не беспокоит Пака. Остаётся в тени, продолжая наблюдать за своим подопечным со стороны. Обдумывая случившееся, в один момент он даже испытывает желание извиниться за свои действия. Но потом понимает, что не за что извиняться. Он не сделал ничего противозаконного или противоестественного. Блуждая по второму этажу, Мин натыкается на балкон. Наконец-то в этом доме нашлось помещение с маленькой площадью. До этого Юнги только и делал, что терялся в просторных светлых комнатах с высокими потолками, словно он находился не в жилом доме, а в каком-то торговом центре. Не было никакого ощущения уюта и комфорта. Но оно появилось, как только Юнги вышел на балкон. У вытянутого помещения потолок и одна стена полностью застеклены, создавая видимость, что ты на природе. На полу разбросаны россыпью маленькие мягкие подушки, лёжа на которых наверняка можно наблюдать ночью за звёздным небом или же наслаждаться дождём. Это место Мину сразу же западает в душу, и он решает на какое-то время остаться наедине с собой. Он позволил себе немного отойти от плана. Позволил своим мыслям и некоторым чувствам увести себя в другом направлении. Это нехорошо. Так, выкуривая сигарету за сигаретой, Юнги возвращает прежнего себя: циничного хладнокровного парня, вынужденного охранять тех, кого ненавидит больше жизни. Возвращаясь в свою комнату, Юнги приостанавливается у двери Чимина и прислушивается. Его напрягает, что дверь постоянно закрыта, не давая возможности оценить ситуацию. И Пак, как назло, уже давно не выходит. Юнги несколько раз стучит в дверь и выжидает ответа. Но ничего не меняется. - Чимин! – кричит Юнги, не желая вторгаться в личное пространство парня. В ответ тишина. Мин решает, что Пак уснул, поэтому разворачивается и хочет уйти, как слышит вскрик. Сердце тут же пускается вскачь, а доза адреналина впрыскивается в кровь. На автопилоте Юнги распахивает дверь и осматривает комнату ошарашенным взглядом. Никого. Где Чимин? Ванная! В несколько шагов Мин подходит к другой двери, ведущей в ванную комнату, и, не задумываясь, распахивает её, проникая внутрь. Чимин лежит на полу и не двигается. Так кажется Юнги с первого взгляда. Но потом картинка меняется, и Пак приподнимает голову, хватаясь за затылок рукой. - Проваливай! – вопит он, увидев Юнги. Тут же вскакивает на ноги, забыв о пульсирующей боли в ушибленной голове. Пятится назад и упирается в тумбу с раковиной, вцепляясь в неё пальцами. Он готовился ко сну. Уже переоделся в пижаму и хотел почистить зубы, как поскользнулся и грохнулся на кафельный пол спиной вниз. – Ты меня слышишь? Юнги всё ещё не может перенаправить поток мыслей. Ему всё ещё мерещится опасность, которой не было. - Нет необходимости бежать на каждый шорох, - отчитывает Юнги Пак. Тот вскидывает голову и сужает глаза. - Ты знаешь, сколько нужно времени, чтобы проткнуть сердце ножом? – вдруг задаёт Мин вопрос и вмиг оказывается у Чимина, обхватывая его шею рукой, пока кулаком свободной руки утыкается в грудную клетку прямо над сердцем, имитируя удар ножом. Чимин проглатывает язык. Уши закладывает от такой неожиданной близости, а по позвоночнику торопливо бежит ток, когда Пак чувствует на своей оголённой шее холодную ладонь Юнги. - Или, чтобы перерезать горло? – продолжает Мин. Одним рывком поворачивает Пака к себе спиной, удерживая его за плечо одной рукой, пока большим пальцем другой руки проводит по его горлу, словно ножом. В глазах Чимина застывает ужас, пока он всматривается в отражение в зеркале, где видит себя в тисках рук Юнги. Мин на доли секунды задерживает свой взгляд на огромных глазах Чимина, в которых плещется страх. Тяжело сглотнув, Юнги произносит на тон ниже: - Или, чтобы выстрелить в голову? Обхватывает своими длинными пальцами горло Пака, пока приставляет указательный и средний палец свободной руки к виску парня, имитируя дуло пистолета. Неотрывно смотрит в немигающие глаза Чимина в зеркальном отражении. Дёргает рукой у виска Пака, словно пальцы могут стрелять, заставляя Чимина вздрогнуть и приоткрыть губы. - Доли секунды, - наконец, сам отвечает на свои вопросы. – Любой шорох может спасти тебе жизнь, предупредив меня об опасности. Юнги чувствует, как сильно бьётся пульс на шее Пака. Он не должен его пугать. Уронив руки, Мин делает два шага назад. - Просто дай мне возможность делать свою работу, - тихо просит Юнги. Чимин разворачивается лицом к собеседнику и обхватывает свои плечи руками. Он не может разобраться в мешанине чувств, что сейчас его одолевают. Он зол на Юнги за то, что тот нарушает его личное пространство. И одновременно удивлён по той же причине. Мин с лёгкостью касается его, словно они давние друзья и знакомы много лет. Только то, как реагирует тело Чимина на подобные выходки, совсем никак не вписывается в понятие дружбы. - Я…понял, - слегка осипшим голосом отвечает Чимин, смотря куда угодно, только не на Юнги, который пристально изучает Пака. Он снова видит перед собой хрупкое создание, действительно требующее защиты. Но Юнги не умеет защищать или оберегать. Он только делает видимость, выполняя свои служебные обязанности, но на самом деле умеет лишь крушить и ломать, вступать в сражение и побеждать. - Не закрывай двери, - холодным тоном требует Юнги, делая ещё шаг назад. – Я всё равно их открою, когда мне понадобится. Чимин молчаливо кивает, всё ещё боясь поднять взгляд. У Юнги кошки на душе скребут, поэтому он разворачивается и уходит.