Не смотри

Утром Юнги снова встаёт с рассветом, не находя себе места. Его не покидает навязчивое чувство тревоги. Что-то идёт не так, но Мин не может понять, что именно. Не желая на этот раз оставаться наедине со своими мыслями, Юнги покидает свою комнату с намерением спуститься вниз. Но прежде решает проверить Чимина. У Юнги очень чуткий сон, когда ему вообще удаётся поспать. Поэтому он позволяет себе оставаться в соседней комнате, что не мешает ему исполнять свои обязанности телохранителя. Но из-за волнения он становится параноиком, поэтому направляется к Паку. Когда замечает распахнутую дверь спальни Чимина, чувствует немного облегчения. Парень выполняет его требования. Мягкими бесшумными шагами входит в комнату и застывает, когда находит взглядом Чимина. Парень едва различим на непомерно большой кровати. Возвышается маленьким комочком над поверхностью, свернувшись калачиком и заложив руки под голову. Неприятное сосущее чувство возникает в солнечном сплетении Юнги, пока он молчаливо наблюдает. Внезапно возникает почти непреодолимое желание сесть рядом с ним на краешек матраса и пройтись рукой по голове. Это сумасшествие. Вспыхнув, Юнги порывисто разворачивается и выбегает из комнаты, направляясь в кухню. Чимин тут же распахивает глаза и приподнимается. Опускает ладонь на свою грудь, пытаясь унять скачущее сердце. «Это так странно», - думает парень, смотря на выход. Что Юнги делает? Он только что наблюдал за ним? Не в силах найти ответов, Пак откидывается на кровать и накрывается одеялом с головой. Юнги решает заказать продукты, устав от вечно пустующего холодильника. Как так можно жить? Когда заказ доставляют, Мин раскладывает содержимое пакетов на барной стойке и решает приготовить завтрак. Это его немного отвлечёт и успокоит. Он на это надеется. Запах только приготовленной еды заставляет Чимина спуститься на кухню. Возникает обманчивое ощущение, что сейчас там он увидит маму, стоящую за плитой. А за барной стойкой будет сидеть отец, изучая рабочую документацию на планшете и неспешно потягивая свежесваренный кофе. Отчасти именно поэтому Пак отказался от услуг личного повара, чтобы не рвать себе сердце ложными фантазиями. В силу того, что сам он готовить не умеет, да и не любит, его холодильник вмиг опустел и больше никогда не наполнялся. И только службы доставки готовой еды спасают его от голодной смерти. Задержавшись у входа на мгновение, Пак всё же проходит в кухню, сжав пальцы в кулаки. Вскинув голову, он с замиранием сердца ожидает визуального обмана, на который способен его мозг под действием тоскующего сердца. Но вместо этого заворожено пялится на Юнги, поглощённого готовкой. Мин подвернул длинные рукава своей безразмерной полосатой кофты, чтобы они ему не мешали, пока он увлечённо нарезает овощи соломкой. За его спиной дымится кастрюля. Вся барная стойка завалена продуктами, которых хватит, чтобы накормить небольшую африканскую деревню. И от этого всего становится так тепло и уютно на душе. Никакого раздражения, что так ожидал почувствовать Пак, не наблюдается. Похоже, раздражался он только от незнакомых людей, которые хозяйничали на кухне вместо его родителей. Юнги же по неизвестным Паку причинам словно льёт бальзам на его истерзанную душу. - Проснулся? – интересуется Мин, не поднимая головы. Он давно заметил, как Пак пришёл и застрял в проходе. Вскинув голову, Юнги видит замешательство и растерянность на лице Чимина, который, прокашлявшись, подходит к барной стойке и садится на высокий стул. - Да, - отвечает Чимин, натягивая длинные рукава кофты на пальцы. Этот жест снова будит воспоминания Юнги, которые приятны и болезненны одновременно. Сжав челюсти, Мин возвращает свой взгляд к разделочной доске. - Я готовлю лапшу с овощами и свининой, - сообщает Юнги. – Если ты веган, лучше сразу закажи себе что-то другое. Я не признаю ничего, кроме мяса. «Ничего удивительного», - мысленно хмыкает Чимин. - Нет, я не веган, - отвечает он вслух. - Тогда проверь лапшу, - почти приказывает Юнги, указывая ножом за свою спину. – Она должна быть уже готова. Чимин распахивает глаза и приоткрывает рот в нерешительности. - В чём дело? – с ноткой раздражения спрашивает Юнги, кидая укоризненный взгляд на Пака. - Я…эм… - Я же не прошу тебя использовать колюще-режущие предметы, - перебивает Юнги. – Лапша тебя никак не поранит, поэтому можешь не бояться появления крови. Чимин поджимает губы. - Я не особо умею готовить, - выпаливает Пак, переводя взгляд на кухонные шкафы. - Это же лапша, - выдыхает Юнги. – Ты точно кореец? Каждый в этой стране умеет готовить лапшу. - Видимо, я исключение, - вспыхивает Пак. Юнги широко улыбается, упираясь ладонями в столешницу, пока смотрит на Чимина. - Скорей, недоразумение, - поправляет Мин. Лицо Пака так и вспыхивает краской по неизвестным ему причинам. - Хорошо, - хрипло протягивает Юнги. – Я сам всё сделаю. Нужно немного подождать. Когда Юнги поворачивается к Чимину спиной, чтобы снять с огня готовую лапшу и промыть её под водой, Пак, наконец, поднимает пристыженный взгляд и осматривает Мина. Заинтересованно скользит по его широкой спине, играющей под тканью полосатой кофты. Заостряет внимание на оголённых красивых руках с вздутыми венками и длинными изящными пальцами. Наверняка, уже привычно холодными. Рот вмиг пересыхает, заставляя Чимина поперхнуться из-за невозможности сглотнуть. - Нравится? – вдруг раздаётся голос Юнги, который медленно оборачивается и смотрит поверх своего плеча кошачьим взглядом. – То, что видишь. - О чём ты? – будто бы не понимает Чимин, соскакивая со стула. – Из-за включённой плиты здесь слишком жарко. Пойду, проветрюсь. - Точно, дело в плите, - почти шипит Юнги и толкает язык за щёку, продолжая саркастично улыбаться, пока наблюдает за удаляющимся парнем. Похоже, Чимин не врал, когда говорил, что у него нет близкого окружения. Его так легко смутить. И Юнги почему-то это чертовски нравится: иметь власть над бедолагой. Чаще Мин всегда оставался невидимкой для всех, с кем ему приходилось работать или просто общаться. Будто он был безликим исполнителем, не способным на что-то большее. Но то, как на него смотрит Чимин, кажется чем-то нереальным. Он буквально ощущает его взгляд на себе. А когда Пак смотрит в глаза, то проникает прямо в душу и щекочет нервы. Странное ощущение. Проветрившись и остудив пыл, Чимин возвращается в кухню как раз к тому моменту, когда на столе красуются готовые блюда. Выглядит чертовски аппетитно, поэтому Пак даже не пытается сопротивляться стремлению наброситься на еду. - Так что, сегодня снова будем смотреть кино? – с явной издёвкой уточняет Юнги, наполняя рот лапшой. Чимин вскидывает голову и замечает хитрую улыбку на устах парня. С долей радости отмечает тот факт, что Юнги раскатал рукава кофты и накинул поверх неё рубашку. Теперь не на что отвлекаться. - Если хочешь, - вполне спокойно отвечает Чимин, помещая в рот кусочек свинины. Юнги заходится кашлем от такого ответа, явно включив своё непомерное воображение. Чимину это льстит. – Кинотеатр в твоём распоряжении, - добавляет он, насладившись реакцией собеседника. – Мне нужно заняться делами. Я должен позвонить секретарю Юну и узнать, как обстоят дела в компании. Юнги выпивает полстакана воды, делая большие глотки, чтобы унять кашель. Он и вправду позволил воображению разыграться. - Как скажешь, - наконец, отвечает Чимину, отставляя стакан. Ненадолго повисает напряжённое молчание, которое вдруг пронзает лай, а затем поскуливание и откровенный визг. Юнги мгновенно вскакивает на ноги, шумно отодвигая стул. Чимин повторяет за ним, но Мин его притормаживает, вскинув руку. - В доме есть оружие? – уточняет Юнги бесцветным голосом. - Ты что? – выдыхает Чимин, боясь даже представить, на что этот парень способен с оружием в руках. - Есть или нет?! – повысив голос, допытывается Мин. Его суровый взгляд угольных глаз, слегка прикрытых чёрными волосами, заставляет сердце уйти в пятки. - В сейфе, - отвечает Пак, кивая в нужном направлении. - Доставай! – приказывает Юнги. Как только Мин ощущает тяжесть пистолета в своих руках, немного расслабляется. Самую малость. Показывает Чимину рукой, чтобы тот зашёл за его спину и не издавал ни звука. На улице середина дня, но из-за низких дождевых облаков, давящих на город, почти нет света. К тому же дом окружают деревья, которые ухудшают обзор, поэтому Юнги выхватывает свободной рукой фонарик у центрального входа и выглядывает на улицу через дверное окно. - Держись за моей спиной, - напоминает Юнги и приоткрывает входную дверь, закусив нижнюю губу. Вскидывает пистолет, удерживая его обеими руками, пока осторожно переступает с ноги на ногу, смотря в оба. Чимин не отстаёт, оглядываясь назад и по сторонам. Сердце парня так и бьётся в груди, пойманной в клетку птицей. Как только Юнги достигает первой колонны, возвышающейся у входа, показывает Чимину, чтобы тот осел здесь. Прикладывает указательный палец к губам, требуя тишины. Чимин зажимает рот ладонью, дабы случайно не нарушить запрет. «Наверное, стоило связаться с охраной у центральных ворот», - думает Юнги, пока крадётся вдоль дома. Только ворота слишком далеко, чтобы охрана могла оперативно среагировать. - «Может, стоило включить сигнализацию, чтобы вызвать полицию». Все мысли вмиг улетучиваются, когда Юнги натыкается на что-то, лежащее на, вымощенной камнем, тропинке. Сердце гулко ухает в груди, пока парень тщательно осматривает территорию. Нет ни намёка на какое-либо движение. Тогда Мин возвращает свой взгляд к неизвестному объекту и подходит ближе ровно до тех пор, пока не распознаёт в нём одного из боевых псов, охраняющих территорию. Юнги крепче сжимает рукоять пистолета, пока ошарашено осматривает растерзанное тело собаки со вспоротым животом. Крови так много, что она успела растечься большим алым пятном, которое продолжает увеличиваться в размерах. Услышав шорох за спиной, Юнги резко разворачивается, приседая на одно колено. Твёрдыми руками целится в застывшего Чимина, затаившего дыхание. «Почему он вышел, чёрт возьми!?», - мысленно выругивается Юнги. - Что там? – придя в себя, одними губами произносит Чимин и заглядывает за спину Юнги. «Кровь!», - тут же вспыхивает в голове Мина. - Ничего! – выпаливает он и одним махом снимает с себя рубашку, накрывая ей тушку животного. Крови слишком много, она повсеместно выползает из-под ткани. – Закрой глаза! – требует Мин безапелляционным тоном, подходя к Чимину. Тот не слушается. Не может побороть своё любопытство. Поэтому Юнги насильно закрывает глаза своей ладонью и разворачивает Пака в обратном направлении. - В чём дело? – не унимается Чимин. - Оставь это мне, - строгим тоном отвечает Юнги, заводя парня обратно в дом. Это провокация. Кажется, идея секретаря Юна избавиться от охраны, чтобы выманить недоброжелателя, сработала. Он поменял тактику и стал более деятельным. Как он смог подобраться так близко? Это не может быть обычный незнакомец. Это определённо кто-то из своих. Зайдя в дом и заперев дверь, Юнги первым делом связывается с охраной у центральных ворот и вкратце рассказывает о случившемся. - Вспороли брюхо? – мямлит Чимин, услышав разговор. Паника мигом накрывает его с головой. Он бегает глазами по комнате, чувствуя подступающий страх неизвестности. - Это ещё не точно, - успокаивает Юнги, - Возможно, это дикий зверь напал на домашнего пса. Вокруг дома огромная территория с посаженными деревьями, - врёт он, опуская ладонь на плечо Чимина. – Идём! Юнги приводит Пака на тот самый балкон, где сам не так давно нашёл утешение. Он оставляет пистолет у себя, запихнув его за ремень брюк со спины. Это даёт ему немного уверенности в своих силах. Она ему ещё потребуется. Кажется, игра только набирает обороты. Наплевав на датчики противопожарной безопасности, Юнги позволяет себе выкурить несколько мятных сигарет, которые ни черта не помогают в сложившейся ситуации. Однако, наблюдая подавленное состояние Пака, Мин вынужден взять себя в руки и помочь тому, кто больше в этом нуждается. - Мы поймаем этого ублюдка, - уверяет Юнги, поглядывая на Чимина, что сидит на полу, обхватив колени руками. - Ты не можешь знать наверняка, - бесцветным голосом спорит Пак. - Это ты плохо знаешь меня, - парирует Мин. Чимин вздёргивает голову, пытаясь увидеть на лице Юнги признаки лжи. Но ничего подобного не замечает. - Нужно искать среди твоего окружения, - уверяет Юнги. – Это кто-то, кто хорошо тебя знает. Он мог просто отравить пса, если тот ему мешал. Но он выпотрошил его, чтобы вывести тебя. - Всё же не было никаких диких животных, - замечает Чимин. Он почти готов был поверить в эту сказку, рассказанную Юнги, только потому, что именно он её придумал. - Не было, - тихо подтверждает Мин. - Зачем ты это делаешь? – выпаливает Пак, вскинув упрямый взгляд. - Ты о чём? - Зачем ты выдумываешь эти небылицы? Почему закрываешь мне глаза, не позволяя смотреть? – Чимин хочет задать ещё больше вопросов, но осекается. Наверняка он всё себе придумал. Выдумал несуществующую заботу со стороны Юнги. Он такой глупец! - Я просто выполняю свою работу, - отчеканивает Юнги, всматриваясь вдаль. – И не хочу доводить тебя до очередного приступа. - Ложь, - выпаливает Чимин, заставляя Юнги посмотреть на него. – Как ты вообще получил такую работу? Ты же её ненавидишь. «Это так очевидно?», - мысленно хмыкает Мин. - А кто вообще любит свою работу? – спорит он с Паком. - Мой отец любил. Юнги снова смотрит на Чимина, вдруг вскочившего на ноги. Кажется, парень на взводе. Стоит ли развивать эту тему или лучше помолчать? Повисшую тишину разрывает звучный раскат грома, сотрясая стёкла. Пак испускает непонятный звук, зажимая рот ладонью. Но почти сразу же отнимает её от лица, заговаривая: - Тогда тоже была гроза, - сообщает он, всматриваясь в своё отражение на стекле. - Когда грянул гром, я вскрикнул, и папа обернулся на меня. Тогда-то и случилось столкновение. Он отвлёкся на меня. Я убил свою семью. - Не говори ерунды, - тут же отмахивается Юнги, поворачиваясь всем корпусом к Паку. – У тебя наверняка нет водительских прав, и ты не умеешь водить, раз напридумывал себе такое. Никакой водитель в здравом уме не отвлечётся от дороги на такую глупость. Чимин молчаливо испепеляет пристальным взглядом Юнги, не зная, что на это ответить. Он прав, у него нет опыта вождения. Снова повисает тишина, давая возможность услышать звук первых капель, разбивающихся о стекло над их головами. - Однажды я был в клубе, - тихим тоном заговаривает Мин, не в силах выдержать безмолвие. – Я так напился, что готов был свернуть горы, - хмыкает он, привлекая к себе внимание Пака. – Поэтому, не задумываясь, ввязался в драку незнакомых мне людей. Позже выяснилось, что я помог сыну прокурора. Когда тот узнал о моём прошлом, о том, что я, сколько себя помню, занимался боевыми искусствами, предложил мне работу: присмотреть за его безмозглым сыном какое-то время. И я согласился. Юнги замолкает, боясь сболтнуть лишнего. Горечь оседает на его языке, поэтому он достаёт из заднего кармана брюк пачку сигарет, зажимая губами одну из них. - Я тебя не понимаю, - отзывается Пак, заставляя Юнги вскинуть на него взгляд. Сделав затяжку и выпустив белую струйку дыма, Мин молчаливо ожидает пояснений. – Всё в тебе так и кричит, что ты ненавидишь богачей. При этом ты их защищаешь. - Жизнь та ещё сука, - хмыкает Юнги, проходясь языком по нижней губе. – Плохие люди хорошо платят. - Может, ты и прав, нас не за что любить. Юнги удивляется тому, как ловко Чимин перевёл стрелки на себя. Эта его непоколебимая неуверенность в себе не может не поражать в силу того, в какой обстановке Пак рос. Мин ещё не встречал таких затравленных богачей. - Кто тебе сказал такую глупость? – насмехается Юнги. - Никто. Не было никого, кто мог бы это опровергнуть. - А, ты снова об этом: что у тебя нет близких людей, - догадывается Юнги. - Сколько себя помню, вокруг меня всегда была невидимая стена для всех, кроме родителей, - поясняет Пак. - Куда бы я ни пошёл, в радиусе 1,5-2х метров никого никогда не было. - Так уж и никого? – переспрашивает Юнги, делая шаг в сторону Пака, который настораживается и немного отстраняется. - Никого, - упрямствует он. Юнги медленно наступает, заставляя Чимина пятиться, словно они два магнита с одинаковыми полюсами. Мин останавливается на расстоянии вытянутой руки от Пака и выдыхает густую струю сигаретного дыма прямо ему в лицо. Тот отмахивается от смога и упускает тот момент, когда Юнги приближается вплотную, нависая сверху. - Может, дело в том, что ты витал в облаках и просто не замечал тех, кто был прямо перед тобой? Чимин пытается подавить зарождающийся кашель от, витающего вокруг, дыма мятных сигарет. Он делает ещё маленький шаг назад и упирается в стену, не сводя с Юнги удивлённого взгляда распахнутых глаз. Он боится. Боится того, что Юнги отстранится. Развернётся и уйдёт, снова бросая его в комнату из толстых невидимых стен. - Ты поможешь мне спуститься на землю? – неожиданно для себя спрашивает Чимин тихим, но уверенным голосом. Юнги молчаливо кривит губы в односторонней ухмылке.