Не смотри

Юнги спускается на первый этаж в поисках Пака. Идёт на звуки хлопающих дверей шкафов и лязганье посуды. С трудом верится в то, что у Чимина проснулся аппетит. После возвращения домой из плена Пак практически ничего не ел. Каждый раз приходилось едва ли не насильно ему что-нибудь скармливать. Поэтому Мин напрягается, входя в кухню. Застаёт Чимина за барной стойкой. Парень забрался на высокий стул, подобрав под себя здоровую ногу, и опирается локтями на столешницу, пока наливает в бокал шарообразной формы белое вино. Юнги непроизвольно вскидывает брови и подходит к Паку с противоположной стороны стойки. - Ты бутылки, случаем, не перепутал? – саркастично уточняет Мин, поднимая бутылку спиртного и изучая этикетку. – Молоко находится в белой пластиковой бутылке, а эта стеклянная и прозрачная. Чимин делает большой глоток вина, будто не замечая Юнги. Прикрыв глаза, мгновение наслаждается ненавязчивым фруктовым вкусом напитка, и только после этого поднимает веки и отставляет бокал. - Со вынесли приговор, - сообщает Пак, удерживая взгляд на Юнги. – Секретарь Юн только что позвонил. 15 лет. В такой срок они оценили жизни моих родителей и покушение на мою. Мин сглатывает, возвращая бутылку на стол. Упирается ладонями в столешницу, отводя взгляд. Кажется, это случилось быстрее, чем он думал. Минус одна причина оставаться с Паком, который залпом допивает вино и тянется к бутылке за новой порцией. - Эй! – останавливает его Юнги, выхватывая бутылку прямо из руки. – Тебе ещё нельзя пить. - Это угрожает моей жизни? – выгнув бровь, уточняет Чимин. - Будет угрожать, когда ты начнёшь подниматься по лестнице и упадёшь с неё, свернув себе шею. Чимин едва заметно улыбается, но не оставляет своих попыток, подаваясь вперёд. - Тогда хорошо, что ты здесь, - отмечает он, выдёргивая бутылку из рук Мина. – Пока ещё здесь, - добавляет с горечью в голосе, потеряв улыбку. – За это стоит выпить. Снова эта навязчивая идея о том, что Мин скоро уйдёт. Так и зудит внутри назойливым роем пчёл, жалит внутренности, заставляя их болезненно изнывать. - Что за муха тебя укусила? – бурчит Юнги. Пак выглядит усталым, даже измученным. Его потухшие глаза полуприкрыты, а полные губы плотно поджаты. Пряди волос хаотично торчат в разные стороны, кончики ещё влажные после душа. Из одежды спортивные брюки и белая просторная футболка. Скользя взглядом по такому Чимину, Юнги снова ловит себя на мысли, что хотел бы всегда быть рядом с этим мальчишкой. Несмотря ни на что и вопреки всему. И эта мысль заставляет его вспылить. - Тогда нечего пить в одно лицо, - выпаливает Юнги и, вскинув руку, хватает бутылку, делая несколько щедрых глотков прямо из горлышка. - Это тебе не пиво, парень, - укоризненным тоном подмечает Пак. – Вином нужно уметь наслаждаться. Юнги звонко ставит бутылку на стол, испепеляя взглядом нахального мальчишку. - Это ты сейчас делаешь? Наслаждаешься? – парирует Мин. Пак сглатывает и опрокидывает бокал, осушая его. Нет, он уже и не помнит, каково это – наслаждаться. Чем бы то ни было. Он и сам не понимает, откуда выскочило это желание напиться. Но появилось оно сразу после звонка Юна. Юнги обходит стойку и садится рядом с Чимином, устав стоять на ногах. От этого в голове Пака тут же вспыхивают воспоминания о том баре, куда его водил Мин. Место, в котором он почувствовал себя свободным, будто другим человеком. У него тоже было место, где он прятался от самого себя. Не такое шумное и яркое, совсем наоборот: тихое и уединённое. Осматривая Юнги, Пак ловит себя на мысли, что хотел бы остаться там вместе с ним. Только, едва зародившееся желание, тут же отступает под натиском страха. Чимин не знает, чего ему ожидать от Юнги. - Что? – с вызовом спрашивает Мин. – Что ты так пялишься на меня? - Ничего, – поспешно отмахивается Чимин и, забыв о бокале и необходимости наслаждаться, опрокидывает бутылку с вином. Юнги ухмыляется, наблюдая за этим. На самом деле, он не должен носиться с Паком: кормить его, отнимать спиртное. Это не входит в его обязанности телохранителя, но это то, что он хочет делать, получая от этого удовольствие. - Дай сюда! – командует Мин, вырывая бутылку. Старается заглушить эти непрошенные мысли, от которых тело бросает в дрожь. - Я хочу тебе что-то показать, - всё же решается Пак, ощутив прилив сил от выпитого алкоголя, что так приятно затуманил рассудок, отгоняя страх и боль прошлого. - Надеюсь, не твои детские фото, - хмыкает Юнги. - Ты не знаешь, от чего отказываешься, - парирует Чимин и сползает со стула, тут же оступаясь, когда раненную ногу пронзает острая боль. - Осторожно, - просит Мин, мгновенно оказавшись рядом для поддержки, словно так и знал, что подобное случится. Придерживая Пака за талию, Юнги, затаив дыхание, смотрит на парня сверху вниз, играя желваками. Слишком близко. Настолько близко, что Пак непроизвольно втягивает мускусный аромат Юнги, который дурманит куда сильнее алкоголя. Тяжело сглотнув пересохшим ртом, Чимин берёт себя в руки и выдаёт первое, что приходит на ум: - С тобой я могу позволить себе не осторожничать, разве нет? Почерневшие глаза Юнги от расширенных зрачков так и вспыхивают искрами, когда он пристально смотрит Паку в глаза. - Ты должен понимать, что развязал мне руки тогда, на подземной парковке, - понизив голос до шёпота, медленно проговаривает Юнги. – Поэтому я повторюсь: осторожно. Чимин неловко переступает с ноги на ногу, ощутив, как тело пронзает электричеством от такого взгляда и угрожающего шёпота. Но это приятная тревога, разливающаяся вязким теплом по телу. - Идём! – выпаливает Пак и делает шаг в сторону, обходя Юнги. Ему нужно что-то сделать, иначе он окончательно потеряет контроль и набросится на Мина прямо на кухне. Юнги остаётся на месте на доли секунды, понимая, что почти потерял контроль. Он всё ещё не уверен, что хочет этого. Даже не так: желание так и бьёт внутри него мощным гейзером, но слабый голосок рассудка всё ещё имеет силу над его желаниями. Прихватив с собой полупустую бутылку, Мин следует за Чимином вверх по лестнице, попутно делая очередной глоток. Минуя второй этаж, Пак ведёт Юнги в комнату под крышей – мансарду. В одно маленькое окно едва попадает лунный свет, поэтому Чимин на ощупь находит вилку от гирлянды фонариков и запихивает её в розетку. Пространство вмиг заполняется мягким золотистым светом, создавая чарующую атмосферу, несмотря на то, что комнату давно не убирали. Воздух в помещении спёртый, пронизанный пылью, поэтому тяжело вдыхается. Низкие потолки так и давят на плечи, заставляя опуститься на пол. Мин доли секунды изучает пространство. Здесь нет никакой мебели. Она сюда попросту не втиснулась бы. На полу разбросаны маленькие квадратные подушки. У противоположной стены возвышается несколько рядов припорошенных пылью книг. - Что ж, я удивлён, - протягивает Юнги. – Не думал, что в этом доме есть такие маленькие комнаты. Чимин снова поджимает губы в вымученной улыбке и медленно опускается на подушки, стараясь игнорировать пульсирующее простреленное бедро. - Поэтому она моя любимая. Она будто тебя обволакивает, словно обнимает. Здесь меня никто не искал. И только здесь я мог быть кем угодно, только не Пак Чимином – наследником PK Group со всеми вытекающими. Юнги делает глоток вина, пока ловит себя на мысли, что эта комната похожа на его квартиру: такая же маленькая и убогая. Кто бы мог подумать, что Чимину такое понравится. - Я тоже хочу вина, - просит Пак, протягивая к Юнги руки. - Что насчёт «пожалуйста»? – подмечает Мин. – Или богатенькие отпрыски не знают таких слов? - Если не хочешь делиться, так и скажи. - Я так и думал, - хмыкает Мин, но всё же в несколько шагов подходит к Паку и протягивает бутылку. Чимин одной рукой обхватывает горлышко, а второй – запястье Юнги, рывком дёргая на себя, чтобы тот приземлился рядом. - Чувствуй себя, как дома, - самодовольно предлагает Пак и делает несколько маленьких глотков, наблюдая, как Мин копошится рядом. - Засранец, - ругается Юнги, путаясь в подушках. Только теперь Чимин осознаёт, что эта коморка и впрямь походит на квартиру Юнги. Он задаётся вопросом, как человек, живущий в таких стеснённых условиях, смог стать таким безграничным? Это осознание снова заставляет застопорить взгляд на Мине. - Ты снова пялишься, - бурчит Юнги, отбирая бутылку. - Ты мне нравишься, - неожиданно даже для самого себя выдаёт Чимин. Юнги давится вином, заходясь кашлем. - Заткнись! – требует он. - А ты заставь, - с вызовом бросает Пак. Мин отставляет бутылку, буравя взглядом Чимина. Мальчишка даже не понимает, к чему ведёт. - Ты ведь сам обещал, помнишь? Тогда, в твоей квартире, когда прижимал меня к стене, - не дождавшись реакции, напоминает Пак. Юнги прикрывает глаза и отворачивается. Тогда он был распалён и шёл на поводу у своих бурлящих эмоций. Тогда он не думал, что подобное сближение только всё усугубит, привяжет его к Чимину. А он ненавидит привязанности, потому что любые связи рано или поздно разрываются. И от этого чертовски больно. - Что на счёт твоей ноги? – переводит тему Мин. – Разве она уже зажила? - Конечно, - не думая, выпаливает Пак. Юнги вцепляется в раненное бедро Чимина, от чего тот дёргается назад и шипит, плотно зажмуривая глаза. - Зажила. Как же. Мин ослабляет хватку, но не успевает отвести руку, которую обхватывает пальцами Пак и тянет на себя. - Я знаю, чего хочу, - твёрдым тоном проговаривает Чимин. Похоже, алкоголь окончательно затмил ему рассудок. - И чего же ты хочешь? - Чтобы ты держал своё слово, - выплёвывает Пак и опускает руку Юнги на свою промежность, пока свободной рукой обвивает шею Мина и рывком притягивает к себе, встречаясь с ним губами. Настойчивым поцелуем проникает в рот Юнги, который внезапно больше не хочет сопротивляться. Он просто устал быть постоянно сдержанным и собранным. Ему осточертела роль невидимки и одиночество. Он тоже человек. И он тоже хочет получить свой чёртов кусок пирога в этой проклятой жизни. - Будет больно, - разорвав поцелуй, предупреждает Мин, удерживая Пака за шею, пока всматривается в его полуприкрытые глаза. И дело не только в пулевом ранении. Не давая возможности Чимину ответить, Юнги впивается в его губы мокрым голодным поцелуем, упиваясь волной зарождающегося возбуждения. Жадно захватывает мягкие податливые уста своими. Облизывает их, посасывает, прикусывает и тут же ласкает, не позволяя сосредоточиться на чём-то одном. Он, словно цунами, действует стремительно и беспощадно. Чимин не думает ни о чём. В этот самый момент он позволяет себе утонуть в близости, о которой так долго мечтал. Занемевшими кончиками пальцев он расстёгивает маленькие пуговицы рубашки Мина, слегка подёргиваясь, когда тот усиливает напор пальцев на его нарастающей эрекции. По-хозяйски проходится по всей длине через тонкую ткань спортивных брюк. Разорвав поцелуй, Юнги стягивает с себя рубашку через голову, ощущая, как жар опалил всё его тело. На доли секунды застывает, всматриваясь в раскрасневшееся лицо Пака, в его огромные, потемневшие от вожделения, глаза, и в припухшие приоткрытые губы. И эта картина буквально вгрызается в его память, пуская там корни. Откинув рубашку, Мин стремительно стягивает футболку с Пака и опускает поцелуи на его шею, очерчивает линию челюсти и выпирающие острые ключицы. И понимает, что ему этого чертовски мало. Об этом ему говорит нарастающая болезненная пульсация между ног. - У тебя последний шанс остановиться, - шепчет Юнги у самого уха Пака и отстраняется, чтобы видеть выражение его лица. - Ни за что, - качает головой Чимин, смотря на Мина из-под прикрытых век. Обвивает пальцами шею Юнги и снова притягивает к себе, не желая прерываться ни на секунду. Назад пути нет. Оба это прекрасно понимают. Издав гортанный рык, Юнги толкает Пака в плечо, чтобы тот опустился спиной на подушки. Рывком сдёргивает с него спортивные брюки вместе с боксёрами и нависает сверху, даря ещё один глубокий дикий поцелуй, пока скользит руками по разгорячённому телу, покрытому испариной. Сползает вниз, на зацелованную шею, пока расстёгивает ремень и молнию своих брюк и приспускает их. Обхватывает свою длину пальцами и распределяет смазку, плотно закрыв глаза от всеобъемлющей похоти и жажды. Услышав приглушённый стон, Мин распахивает глаза и замечает, как Пак делает то же самое. Впившись пальцами в плечо Чимина, свободной рукой отбрасывает руку Пака в сторону. - Даже не думай, - грозит Юнги. – Ты кончишь без помощи рук. Одним рывком переворачивает Пака на живот и приподнимает его выпирающие бёдра. На доли секунды замирает, чтобы умерить свой пыл. Бешено скачущее сердце уже давно не докучает ему, а вот неконтролируемое желание затмевает разум и застилает глаза алой похотью, заставляя дрожать всем телом. - Чёрт, - выплёвывает Мин, понимая, что больше не в силах сдерживаться. Крепко впивается пальцами до синяков в бёдра Пака и, направив себя, рывком заполняет его собой до предела. Чимин кричит, вгрызаясь зубами в подушку, чтобы приглушить свой голос. Впивается в их мякоть жёсткими пальцами, пока пытается привыкнуть к новым ощущениям, взрывающим всё его существо. Никак не может понять, какое чувство преобладает: пронзающая боль или захлёстывающее наслаждение. Однозначно, извращённое удовольствие. Пак захлёбывается своими же стонами, выжигая лёгкие изнутри. Судорожно втягивает воздух со свистом, не в силах больше делать ничего кроме этого. Мин непреклонен. Наращивает темп, запрокинув голову. На обратной стороне плотно закрытых век так и вспыхивают белые пятна и расплываются кляксами. Воздуха катастрофически не хватает. По обнажённой спине струится тёплый пот. Но не возникает даже мысли притормозить. Вцепившись в плечо Чимина пальцами, Юнги тянет его на себя, заставляя прогнуться в спине почти до хруста позвонков. Нещадно сдавливает пальцы на ключице Пака, словно готов раскрошить её своим неконтролируемым натиском. Издаёт животный рык, заглушающий теперь уже плавные ритмичные стоны Пака, звучащие в унисон со звонкими шлепками. - Давай! – требует Юнги, понимая, что долгожданная разрядка близко. Чимин смутно осознаёт, что стоит на краю пропасти, куда его неумолимо и властно подталкивает Юнги, не оставляя другого выбора, кроме как сорваться вниз. Но ему не страшно. Он готов. Ещё мгновение, и оступается, ухаясь в пучину удовольствия и экстаза, куда следом летит Юнги, оповещая об этом сдавленным протяжным стоном. Обессилено упав спиной на подушки, Мин прикрывает глаза рукой, согнутой в локте, пока безуспешно пытается выровнять рваное дыхание. На задворках сознания мельтешат укоризненные мысли, но Юнги посылает их ко всем чертям, погружаясь в вязкую глазурь долгожданного наслаждения. Пак едва находит сил приподняться, чтобы лечь ближе к Мину, утыкаясь в изгиб его влажной шеи носом, втягивая воздух, насыщенный источаемыми феромонами. Последнее, что успевает уловить Пак – это желание протянуть этот момент в вечность. *** - Не дёргайся, - раздражённо протягивает Юнги, меняя повязку на ноге Пака. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь опустится до такого. Страшно подумать, что же ожидает его дальше. А всё благодаря кому: несносному мальчишке, что сидит прямо перед ним, плотно зажмурив глаза, чтобы ненароком не увидеть кровь. Вскинув голову, Юнги так и застывает, наблюдая за Чимином. Как он плотно стискивает рубашку Мина побелевшими пальцами, как всеми силами старается не дышать и сидеть смирно, потому что Юнги об этом попросил. И как он приоткрывает губы в беззвучном стоне с закрытыми глазами. Такой напуганный и беззащитный. Всецело во власти Юнги, словно мягкий пластилин, из которого можно слепить всё, что только душе угодно. - Долго ещё? – поскуливает Пак. - Столько, сколько будет нужно, - отвечает Юнги и впивается в желанные губы тягучим поцелуем. «Столько, сколько нужно», - эхом отдаётся в голове Мина. И речь идёт далеко не о перевязке раны. Отстраняется Юнги также резко, как начал поцелуй. Сгребает с барной стойки использованные бинты и пластырь и выкидывает их в мусорное ведро. Возвращается к раскрытой аптечке, чтобы собрать расставленные препараты в стеклянных баночках и ампулах. Чимин тянет губы в глупой улыбке, пока натягивает штаны, вспоминая о поцелуе, вспоминая о прошлой ночи. «Син О Джун – директор и наследник медиахолдинга, продолжает свою подготовку к вступлению в должность Председателя, покоряя всё большее количество известных влиятельных людей своим шармом и очарованием…», - рассказывает мелодичный голос телеведущей новостной программы, пока на экране показывают видеоролик с Сином. Юнги так крепко сжимает ампулу в руке, что та мгновенно трескается, впиваясь в кожу острыми осколками. Издав шипение, он, наконец, отрывает взгляд от телевизора и смотрит на свою руку, сжатую в кулак, с которой вот-вот начнёт капать кровь. - Чимин, глаза! – твёрдым тоном приказывает Мин, оборачиваясь на парня. Пак беспрекословно слушается, снова зажмуриваясь. Убедившись, что тот не смотрит, Юнги разжимает кулак и кривится от вида израненной руки, с которой на стол опадают мелкие окровавленные осколки и капает кровь. - Ты поранился? Что-то серьёзное? Тебе нужна помощь? – волнуется Чимин. Юнги хмыкает в ответ. - Будто ты можешь помочь. Мин прав. Пак не может ему помочь: ни в обработке раны, ни в избавлении от съедающей ненависти к Сину. - Что я могу сделать для тебя, Юнги? – молит Пак. – Пожалуйста, скажи мне. Ведь это тебя ломает. Юнги и сам не знает, как себе помочь. Чтобы не говорил Чимин о том, какой хороший человек этот Син О Джун, ненависть никак не хочет отступать. Впрочем, ничего удивительного, он растил её долгих четыре года. Она не может испариться по щелчку пальцами. Наверное, потребуется вдвое больше времени, чтобы её притупить. А начать стоит с разговора с Сином. - Я не знаю, Чимин, - отвечает Юнги, промывая руку под проточной водой. – Может, если бы я смог поговорить с Сином, услышать его видение ситуации… - Мин протяжно шипит, отдёргивая руку из-под струи воды. - Ты хочешь с ним встретиться? – уточняет Пак. – Я могу это устроить. Юнги снова сжимает раненую руку в кулак. Сердце ускоряет темп от одной возможности, наконец, встретиться лицом к лицу с убийцей своего брата. Это то, к чему он слишком долго шёл. - Хорошо, - сдержанно отвечает Юнги и возвращается к аптечке, чтобы перевязать свою руку. - Тогда я прямо сейчас позвоню секретарю Юну. Он всё организует. Выставив руки перед собой, Чимин разворачивается и направляется к кабинету, как ему кажется. Хотя на самом деле идёт к выходу. - Возьми левее, - протягивает Юнги, наблюдая за этой детской непосредственностью. - Хорошо. Спасибо! – благодарит Пак. Мин качает головой, забинтовывая руку. Слабая улыбка касается его губ. *** К всеобщему удивлению Син соглашается на встречу этим же вечером. - Я же говорил, мы с ним хорошо общались, - подбадривает Пак, сидя на заднем сидении машины вместе с Юнги. За рулём секретарь Юн. Он едва провёл в больнице неделю. Раз угрозы жизни не было, он поспешил вернуться к своим обязанностям, вернуться к своему господину. - Как самочувствие, Юн? – всматриваясь в профиль мужчины, уточняет Юнги. - Всё хорошо, господин Мин. Не о чём беспокоиться. Юнги поджимает губы, ощущая укол зависти. Будет ли и в его жизни когда-нибудь это «всё хорошо» и полное отсутствие причин для беспокойства? - Где твой браслет? – вдруг спрашивает Чимин, пытаясь найти украшение на запястье Юнги. Браслет его брата, который всегда с Юнги, словно часть его самого. Тот, который вселял в Пака уверенность в том, что это именно Юнги увлекает его за собой, пока глаза Чимина были плотно завязаны галстуком. – Мне казалось, ты с ним никогда не расстаёшься. Юнги выдерживает паузу, словно и сам только сейчас понял, что браслета нет. – Забыл надеть после душа, – бесцветным тоном отвечает Мин, прокручивая запястье между пальцами другой руки. Он ощущается себя на взводе. Нервная дрожь пробивает всё его тело. Он так долго к этому шёл, что теперь боится наступления этого момента. - Всё будет хорошо, - уверят Чимин, касаясь руки Юнги, чтобы привлечь к себе внимание. На губах Пака расцветает тёплая улыбка, от которой ямочки появляются на щеках. Как бы Мин хотел быть настолько уверенным, подобно Паку. Но у него не выходит. Молчаливо кивнув, Юнги отворачивается к боковому окну, чтобы увидеть, как машина въезжает на частную территорию резиденции Сина. - Прошу прощения, но нам нужно вас обыскать, - сообщает один из охранников у центрального входа. Чимин вскидывает брови в удивлении. Кажется, у кого-то ещё большая паранойя, чем у него самого. Однако, когда Пак видит, как из-за пояса Юнги вытаскивают пистолет, тот самый, из сейфа, удивляется ещё больше. - Ты взял оружие? – недоумевает Чимин. Страх иголками пронзает его тело. Как бы ему хотелось понять, что творится в голове Юнги. Ему жизненно необходима помощь. В это время охрана сканирует гостей на предмет наличия скрытых устройств, предназначенных для аудио и видео съёмки. - Проходите, - даёт добро охрана, удовлетворённая обыском. - Я подожду в гостиной, - сообщает Юн, как только троица входит в дом, где их встречает управляющий. - Добро пожаловать. Господин Син ожидает вас в своём кабинете. Я провожу, - любезно оповещает мужчина средних лет в строгом костюме, за которым следуют Юнги и Чимин. Мин впитывает в себя всё вокруг: внутреннее убранство, так и кричащее о своей непомерной цене; вышколенный персонал, боящийся поднять глаза и увидеть то, что им не положено; вездесущие камеры, которые устанавливают для того, чтобы обезопасить себя от врагов. У хороших людей не может быть много недоброжелателей, для защиты от которых потребуется вся эта мишура из круглосуточного видеонаблюдения и бесчисленного количества охраны. - Прошу вас, - управляющий указывает на приоткрытую дверь, предлагая войти внутрь. Даже внутри дома у дверей кабинета стоит два охранника. Юнги с Чимином послушно входят внутрь, управляющий следом за ними. - Если больше ничего не нужно, я пойду, - проговаривает мужчина, пятясь назад. - Подожди! – останавливает его мужской голос. Только услышав это, Юнги натыкается взглядом на объект своей продолжительной ненависти, что сразу и не заметил в просторном кабинете. Син О Джун стоит у окна, расслабленно спрятав руки в карманах дорогих чёрных брюк. На его широких плечах красуется лёгкий свитер. На запястье мерцают дорогущие наручные часы, переливаясь золотом. Син плавно разворачивается лицом к гостям, осматривая их сверху вниз. Скользя своим осязаемым взглядом, словно сканируя. - Кажется, у одного из наших гостей есть наручные часы с диктофоном, - проговаривает Син, вперивая взгляд своих чёрных глаз в Юнги. Мину и впрямь вернули его часы после изъятия карты памяти. - Позволите? – уточняет управляющий, протягивая руку ладонью вверх. Скрепя зубами, Юнги расстёгивает ремешок и отдаёт часы. Теперь, оказавшись без оружия, без подстраховки, он ощущает себя словно обнажённым, уязвимым. - Мы вернём Ваши вещи на выходе, - сообщает управляющий и пятится назад, закрывая за собой дверь. Син приподнимает один уголок губ в самодовольной ухмылке, пока медленными шагами подходит к столу и садится за него. Теперь даже Чимину некомфортно. Почему-то в его памяти Син представлялся ему совсем другим: дружелюбным и располагающим. Но теперь он видит словно другого человека. - Будет удобнее, если вы присядете, - протягивает Син, кивая на два кресла перед столом. Парни послушно размещаются перед Сином. – Так, что вас привело в мой дом? - Мы хотели поговорить, - отзывается Чимин, поглядывая на Юнги. - Мы? – переспрашивает Син. – Или он? – кивает на Мина. Пак удивлённо вскидывает брови. - Думаешь, я глупец? Я видел вас двоих на приёме. И я сразу же узнал его. Он использовал тебя, чтобы подобраться ко мне, не так ли? Юнги крепко сжимает подлокотники кресла, ощущая лёгкое удушье. Эмоции так и накатывают на него, удваивая, нет, утраивая свою силу. Теперь он понимает, что это была плохая идея. - Узнал меня? – сквозь сжатые зубы цедит Юнги. - Конечно, - хохотнув, отвечает Син, складывая под подбородком руки домиком. – У меня отличная память на лица. О Джун выглядит крайне расслабленным. Он чувствует своё явное превосходство, поэтому позволяет себе пренебрежительный тон. - Так ты об этом хотел поговорить? – уточняет Син. – О событиях четырёхлетней давности? Юнги подаётся вперёд, не в силах сдержать свои порывы. Сина это веселит, заставляя губы растянуться в хищной улыбке. Сложив руки на столе, он также подаётся вперёд и понижает голос: - Мне любопытно, на что ты рассчитывал, идя сюда? – переводит смеющийся взгляд с Юнги на Чимина и обратно. – Все уже знают о том, как ты упрятал за решётку Со. Записал разговор на диктофон наручных часов. Умно. Юнги непроизвольно вскидывает взгляд на камеру в потолке. Син это замечает и разражается смехом. - Нет, нет, я не настолько глуп, чтобы представлять кому-то компромат на себя, - качает О Джун головой. – Эта камера не пишет звук. Только видео. Этот факт ещё раз доказывает Юнги, что Син совсем не такой, каким его описывал Чимин. - Раз уж с этим мы определились, - протягивает Син, - Остаётся пистолет, который ты прихватил с собой. – О Джун откидывается на спинку кресла, размещая руки на подлокотниках. – Ты серьёзно полагал, что я подпущу тебя к себе с оружием? Хорошо-хорошо, даже если бы тебе удалось его пронести, что дальше? Ты пришёл сюда убить меня? - А есть, за что? – выплёвывает Юнги. - Ты мне скажи. Ведь спустя столько лет ты продолжаешь меня преследовать. Из-за чего? Из-за того мальчишки, что перебегал дорогу в неположенном месте? Юнги вскакивает с места и звонко ударяет ладонями о стол, вперивая в Сина взгляд своих диких чёрных глаз. Даже приоткрывает рот, понимая, как тяжело становится дышать. - Юнги, - зовёт Чимин и пытается оттащить его. - Пак Чимин, - тянет Син, словно пробуя имя на вкус, переведя взгляд на Пака. Кажется, Юнги он совсем не боится. Никого не боится. – Как поживаешь? Как компания? - Нормально, - тихо отвечает Чимин, продолжая цепляться за Юнги. Он хочет уйти отсюда как можно скорее. Ничего хорошего из этой встречи не выйдет. - Наслышан, наслышан. Я продолжаю следить за тобой, - сообщает Син. - Друзья не следят, - спорит Чимин. – Друзья общаются и узнают новости друг друга из первых уст. О Джун заливается громким смехом, запрокинув голову. - Друзья, Чимин? – сквозь смех уточняет Син. - Мне приходилось быть с тобой милым, чтобы втереться к тебе в доверие. Неужели ты этого так и не понял? – выдаёт Син. - Что, серьёзно? Чёрт, да я прирождённый актёр, разве нет?! Юнги, наконец, переводит взгляд с Сина на Пака. И это то, что называется последней каплей. Брат умер давно, четыре года назад. Эта боль начинает утихать, словно теряет чёткость. Но то, что сейчас происходит с Чимином, то, как Син его ломает прямо на глазах у Мина – это окрашивает его ненависть в новые яркие краски. - Боже, вы такие жалкие, - с отвращением произносит Син. – Вы никчёмные. Вы же ничего не можете. Юнги снова дёргается вперёд, готовый, если потребуется, перепрыгнуть через стол и вцепиться в глотку этому подонку голыми руками. Син снова мерзко смеётся, поднимая руки вверх. - Вы не выйдете отсюда живыми, если со мной что-то случится. - Нам лучше уйти, Юнги, - просит Пак и тянет Мина за руку. Но тот так зол. Настолько, что позволяет себе отпихнуть Чимина, что падает на своё кресло. - Вы – пустое место, - продолжает свой монолог Син, поднимаясь с кресла. Встаёт прямо перед Юнги, упираясь ладонями в столешницу. – Как и твой брат. О нём никто не говорил, словно о нём никто не знал. Его будто бы не существовало. Я сделал этому миру одолжение, отправив его на тот свет. Юнги всхлипывает, давясь болью, что так и сочится из всех щелей. Перед глазами, окрашенными в алый цвет ярости, так и прыгает образ брата: смеющегося, а потом лежащего на мокром асфальте, с вытекающей из-под него вязкой кровью, и со стеклянными глазами. - Так почему я должен был думать о нём? – завершает свою мысль Син, а потом приближается ещё на несколько сантиметров, понижая голос до шёпота: - Лев не думает об олене, когда вгрызается ему в горло. Внутри Юнги что-то щёлкает. Словно с треском прорывается дамба, которая долгие годы сдерживала всё то дерьмо, что копилось и приумножалось, вытесняя всё хорошее, что только могло случиться с ним. Он больше ничего не слышит и никого не видит, уходя на самое дно своего отчаяния. И только боковым зрением замечает, как поблескивает нож для писем. - Глаза, Чимин, - выдавливает он из себя и, выхватив нож, одним точным ударом погружает его по самую рукоять в горло Сина, пронзая ярёмную вену. - На каждого льва найдётся свой укротитель, - почти по слогам произносит Юнги, всматриваясь в округлившиеся глаза Сина, что старательно хватается за горло, пытаясь закрыть рану. Хочет закричать, но захлёбывается собственной кровью и замертво падает на стол.