Правильное воспитание

— Я тебе говорю Люциус, это была точная копия Беллатрисы, — Северус Снейп мерил рваными шагами кабинет давнего друга. — Я видел школьные колдофото Беллы, эта девчонка выглядит абсолютно идентичной! — Северус, успокойся. Тебе могло показаться. — Мне всего тридцать один, я не настолько старый, чтобы не замечать очевидного. — Северус, повторяю, успокойся. Ты не хуже меня знаешь, что Белла никогда не была беременна и никогда не рожала. — Ты уверен в этом? Я уже нет! Всего пару минут назад я видел своими глазами её ребёнка, Люциус. И не одного, а целых двух, хоть мальчик и совершенно на неё не похож. Я выжал из этой пьянчуги-директрисы всю информацию про этих двоих. Их подкинули вместе как раз после того, как Беллу посадил в Азкабан. Они её дети. — Этого не может быть, — твёрдо произнёс Малфой. — Белла никогда и никого не рожала. — Ох, не знаю Люциус, не знаю, — Снейп устало опустился в кресло. — Как жаль, что не существует никаких способов проверить родство! А может, семейные гобелены? Разве они не показывают всех из рода? — Северус, ну что ты такое говоришь? Детей наносят на древо сами родственники. И я тебя уверяю, на гобелене Лестрейнджей никаких детей у Беллы нет. — А у Блэков? — И у Блэков тоже. Ничего не поделаешь, это не её дети, Северус. Возьми себя в руки. — Но откуда-то они должны были появиться? — Они самые обыкновенные грязнокровки, успокойся уже.

***

До начала учёбы в волшебной школе у детей был месяц, который прошёл в заботах. Джон и Труди в любую свободную от работы в приюте минутку бегали по домам в поисках заработка, которого в их маленьком городке было совсем немного. Их приют плохо финансировался, поэтому часть детей активно воровала, а часть находилась в постоянном поиске работы. Джон, занявший нишу домашнего повара, востребован был чаще других, однако старушки, у которых он готовил, были людьми добродушными, но не богатыми. Кроме того, его клиентская база насчитывала всего пятерых клиентов. Дети из приюта часто обманывали стариков, вместо помощи обчищая и так не богатых людей, поэтому в дом пускали только проверенных ребят, благо Джон и Труди смогли заработать себе хорошую репутацию. Старушки, узнав что они с сестрой в этом году за успехи в учёбе уедут учиться в престижную школу-пансионат, отдали детям немного одежды, оставшейся после детей и внуков, так что Труди весь месяц перешивала штаны и кофточки на старенькой швейной машинке миссис Хьюз, заядлой любительницы кулинарных талантов Джона. Только вернувшись из Лондона, дети вспомнили про ещё одну необходимую в школе вещь — канцелярию. Воспитанники приюта получали образование в местной школе, которая сама обеспечивала их карандашами, ручками и бумагой, поэтому Джон и Труди и не задумались, что в новой школе всё может быть по-другому, если бы им не напомнили сердобольные старушки, откопавшие у себя в закромах несколько чистых тетрадей. Но всё равно на письменные принадлежности и на несколько тетрадей детям пришлось потратиться. Первого сентября старик Тэлли довёз их с чемоданом до поезда, идущего в Лондон. — Удачи детки, и смотрите там, без баловства! — напутствовал их старик. — Когда обратно соберётесь, то так уж и быть, пишите, встречу вас здесь, нечего вам в одиночку с чемоданом до нашего городка топать. — Спасибо вам большое, дедушка Тэлли! — пропищала Труди и крепко обняла старика. Пожалуй, он, миссис Мортенсен и миссис Хьюз были единственными людьми, с которыми было тяжело расставаться. — Мы попробуем вам писать! — Спасибо за заботу и терпение, — поблагодарил Джон. — Ну все, садитесь быстрее в вагон, — забубнил смущённый старик, — а то уедет без вас и не успеете пересесть в Лондоне на поезд в школу! До Лондона дети добрались без каких-либо проблем, но, оказавшись между платформами на вокзале Кингс-кросс, заметно загрустили. — Вот зараза этот Снейп, — возмущалась Труди, ощупывая очередную перегородку между платформами, не мог сразу сказать через какую нам нужно пройти? — Может, он забыл? — Да конечно, — фыркнула девочка. — То-то он так быстро от нас сбежал. Не удивлюсь, если он сейчас стоит где-то здесь под каким-нибудь заклятием невидимости и смеется над нами! — Труди, — вздохнул Джон, тоже уже изрядно раздражённый на профессорскую забывчивость, — он взрослый человек, а специально так над нами издеваться просто мелочно. О, смотри, кажется, это она! Дети зачарованно наблюдали за рукой Джона, прошедшей сквозь кирпичную кладку. — Тебе не больно? — поинтересовалась Труди. — Не-а. Как будто и нет вообще никакой стены. Ладно, — решился мальчик. — Держи чемодан, а я пройду туда и тут же вернусь обратно за тобой, хорошо? — Может, постоим тут и подождём, пока через стену пройдёт кто-нибудь ещё? В конце концов, мы же не одни в школу едем. — Труди, пока мы тут будем стоять, поезд уже может уйти. Не бойся, я быстро. Джон совершенно спокойно прошёл сквозь стену в одну сторону и тут же вернулся к сестре. — Видишь, ничего страшного, пошли. — Мне страшно! — Давай сюда руку. Джон взял в одну руку чемодан, другой крепко ухватил сестру, и они вместе прошли на платформу девять и три четверти. Открывшийся вид ничем волшебным не отличался. Самая обычная платформа, самый обычный поезд, ну, только цвет ярко красный. Вздохнув, они стали пробираться к вагонам сквозь толпу детей и их провожающих, чувствуя себя крайне неловко и стараясь оказаться внутри как можно быстрее. В узком вагоне они столкнулись с мальчиком, судя по чёрному галстуку, тоже первокурсником. — Смотри, куда прёшь! О, да я, кажется, тебя знаю! — заявил мальчик, вызвав у Джона и Труди глубокое недоумение. — Рыжий, в обносках своих братьев, должно быть, ты Уизли! — Эм, — растерянно пробормотал Джон. — Вообще-то я Джон Хэрриот и ни о каком Уизли никогда не слышал. Ты дашь нам с сестрой пройти или нет? Ошарашенный мальчик перевёл взгляд на Труди и удивлённо открыл рот, посторонившись. — Благодарю! — широко улыбнулась девочка, от чего парень как-то странно дёрнулся. — Как только приедем, тут же пойдём в библиотеку искать, кто такая эта Беллатриса Лестрейндж, — заявила Труди, как только они нашли пустое купе. — У меня постоянно создаётся ощущение, что окружающие обо мне знают больше, чем я сама! — Конечно, Труди, не беспокойся по этому поводу. Вскоре в их купе постучал черноволосый упитанный паренёк. — К вам можно? Просто в остальных купе такая давка, а вас всего двое. — Конечно, проходи. Я Джон Хэрриот, а это моя сестра Труди. — А я Гарри Поттер. — Приятно познакомится, Гарри, — улыбнулась Труди. — А ты из семьи волшебников, да? — Ну, вообще мои родителей были волшебниками, но их убил Волдеморт, а я всю жизнь прожил с тётей. — Жу-у-уть, — протянул Джон. — А кто такой Волдеморт? — Да я сам пока не в курсе. Моя тётя простой человек, она про магию вообще ничего не знает, но как я понял, это какой-то террорист. А вы из семьи волшебников? — Нет, мы сироты, всю жизнь в приюте жили, так что и мы ничего про волшебников не знаем. Тут снова кто-то постучал в купе. — Ребята, к вам можно? — спросил очередной черноволосый парень, робко оглядывая присутствующих. Там везде просто народу много. — Проходи, конечно! — обрадовался Джон очередному попутчику. — Я Джон Хэрриот, это моя сестра Труди, а это Гарри Поттер. — А я Невилл Лонгботтом, приятно познакомиться, а ты правда… — начал он что-то спрашивать у Гарри, как в купе снова постучали. — Привет, можно к вам? — в купе просунулась огненно рыжая голова мальчишки. — Да, конечно, давай проходи! Я Джон Хэрриот, это моя сестра Труди, это Невилл Лонгботтом, а это Гарри Поттер. — Ух ты, это я хорошо зашёл! А я Рон Уизли. — О, так ты тот самый Уизли! — догадался Джон, смотря на удивлённого Рона. — Какой-то белобрысый парень принял меня за тебя. Так у тебя здесь учится брат? — И не один, — гордо сказал Рон. — У меня их пятеро. А ещё сестра есть, на год младше. Так, за разговором, путешествие до замка пролетело незаметно. Все узнали, что Гарри, будучи младенцем, победил опасного террориста, а теперь мирно живёт с роднёй, Невилл живёт с бабушкой, а Джон и Труди собираются искать в школе информацию о своих родных. — Первокурсники, все сюда, — громогласно вещал огромный мужчина на платформе. — О, Гарри, привет! — Ты с ним знаком? — удивился Невилл. — Да, он мне письмо из Хогвартса принёс. — Здорово! — протянула Труди. — А нам профессор зельеварения приносил. А тебе, Рон? — Детям, которые живут в семьях с волшебникам, просто сова письмо приносит, ничего особенного. — Сова? Самая настоящая? — округлила глаза Труди. — Вы что же, и про совиную почту не знаете? Ну слушайте… Путь в школу на лодках был бы весьма утомительным, но на счастье окружающих Джон просто обожал анекдоты, и весёлый смех сопровождал первокурсников до самой школы. — И вот Вальдемар и говорит… — травил Джон. — Мистер… — перебила его высокая женщина в широкополой шляпе. — Хэрриот, профессор. — Мистер Хэрриот, соберитесь, сейчас пройдёт процедура распределения по факультетам. И где ваш галстук? — Мы с сестрой забыли их надеть, мэм. — Чтобы это не повторилось! И зовите меня профессор МакГонагалл. — Да, профессор МакГонагалл. И первокурсников ввели в огромный зал с необыкновенным потолком. Подойдя к небольшому возвышению, они увидели табурет, на котором лежала шляпа. Внезапно у шляпы открылся рот, и она пропела целую песню, под внимательным взглядом всех студентов и преподавателей. Затем профессор МакГонагалл стала вызывать первокурсников, надевать им на голову волшебную шляпу, а та уже и производила распределение по факультетам. Одним словом, всё происходило так, как и сказал старьёвщик. Джон и Труди заранее договорились, что будут просить шляпу распределить их на самый дружный факультет — Пуффендуй. О чём открыто заявили ещё в поезде и старались агитировать поступать вместе с ними попутчиков. Но, как оказалось, шляпа распределяла только по одной ей ведомой схеме, и Джон отправился в Слизерин, Гарри - в Гриффиндор, Невилл - в Когтевран, а Труди и Рон - в Пуффендуй. — Рон, ну не расстраивайся, — утешала Труди своего нового однофакультетника, — Пуффендуй очень хороший факультет. — Но все мои братья и родители учились на Гриффиндоре. Они же теперь не будут со мной общаться, — чуть не плакал мальчик. — Конечно, будут! Они же твоя семья. Вон посмотри, там два рыжих парня тебе класс показывают, это же твои братья? — Это они так издеваются надо мной! Не только Рон был недоволен своим распределением. За столом Гриффиндора сидел недовольный Гарри Поттер, который очень хотел быть на одном факультете с новоприобретёнными друзьями, но приходилось довольствоваться компанией какой-то заумной девчонки. Среди когтевранцев сидел удивлённый Невилл Лонгботтом. Бабушка всю жизнь рассказывала ему про его невероятно талантливых родителей, которых ему никогда не догнать. И вот он студент самого умного факультета. Конечно, родители учились на Гриффиндоре, но что-то подсказывало мальчику, что бабушка будет совершенно не против Когтеврана. За столом Слизерина сидел недовольный Джон. Распределили непонятно куда, разлучили с сестрой и знакомыми, посадили рядом с парнем, принявшем его за Уизли, да ещё и голодом морят! Но вот директор, странный старик в перламутровой мантии, сказал какие-то непонятные слова, и стол заполнился различными яствами. Джон, конечно, знал, что пансионат подразумевает под собой кормёжку, но вот что настолько изысканную и разнообразную - не мог себе и представить. С удовольствием поедая гастрономические шедевры, он с тоской думал о том, что в школе своим кулинарным талантом не заработает ни кната и срочно нужно выдумывать новый способ заработка. — Привет, я староста, — поздоровался с ним какой-то старшекурсник. — Маркус Флинт. — Джон Хэрриот. — Хм, не припоминаю такую волшебную семью. — Я сирота. — Та черноволосая девочка с такой же фамилией как у тебя, твоя сестра? — Да, — напрягся Джон. — Не парься, больше расспрашивать не буду, — хмыкнул староста и ушёл к своим друзьям. Когда закончился ужин, старосты развели всех студентов по общежитиям и уставшие дети от переизбытка эмоций заснули в то же мгновение, как добрались до спален.