Правильное воспитание

— Люциус, мне абсолютно плевать на то, занят ты сейчас, ешь или спишь, я принёс прекрасную бутылочку огневиски и собираюсь отметить распределение! — заявил Северус Снейп, влетев поздним вечером в кабинет к Люциусу Малфою. — Северус, мне, конечно, очень лестно, что ты так рад за распределение своего крестника и, по совместительству, моего сына, но пить в первый учебный день? — с сомнением протянул Малфой. — Твой сын? — Снейп немного растерялся. — Нет, Драко тут совершенно не причём. Труди Хэрриот распределена на Пуффендуй! И он, расплывшись в жутковатой счастливой улыбке, откупорил бутылку и щедро разлил по бокалам, выплывшим из хозяйского серванта, огненную жидкость. — Какая ещё Труди? — удивился Малфой такому энтузиазму. — Ну, та самая, которая вылитая Белла. — Ого, это интересно. — Безумно. Ну, за спокойный семестр! — Снейп махом выпил огневиски. — Ты так рад, — протянул Люциус, слегка вращая свой стакан. — Неужели испугался? — Люциус, поверь, мне не нужна бешеная психопатка ни на моём факультете, ни в школе, полной детей, — серьёзно сказал Снейп. — Так что да, я безумно рад, что она на Пуффендуе, они психопатов не выпускают. — Я бы поспорил, — протянул Малфой, вспоминая Амелию Боунс, отчитывавшую очередного секретаря за недостаточное усердие на работе. — Ну, а что с её братом? — Брат да, он на Слизерине. Но он на Беллу не похож совершенно! — радостно заявил Снейп, наливая себе вторую порцию. — А вдруг он… — протянул Малфой. — Ну, ты понимаешь, да? — Замолчи, Люциус. Не говори этого, я и слышать не желаю! — Но, Северус, ты не можешь отрицать, что именно в этом году… — Я не хочу это слышать. — Но ведь всё сходится! — продолжал настаивать Малфой. — Они единственные сироты в этом году. — Прекрати, Люциус! — разозлился Снейп. — Не ты ли уверял меня месяц назад, что Белла никогда и никого не рожала? — А если не Белла? Зачем ему именно она? Вдруг он нашёл какую-нибудь рыженькую, ведь этот Джон рыжий. А, Северус? Ты вроде знаешь толк в рыженьких. — Или ты сейчас же заткнешься, Люциус, или мы поссоримся! — прорычал тот сквозь зубы. — Ладно, извини, Северус, погорячился. Но ты всё-таки подумай про этого парня.

***

Джон по привычке проснулся рано утром и оглядел комнату. Сквозь окно пробивался свет, хотя он точно помнил, что общежитие расположено в подземельях. «Магия», — сказал он себе, решив, что не будет ни чему удивляться. Тихо встав и одевшись, Джон вышел из спальни в общую гостиную. На большой доске висело объявление о распорядке дня. Подъём был только в восемь, так что мальчик прикинул, что у него есть где-то полтора часа, так что он как раз успеет сделать все свои дела. Джон топографическим кретинизмом не страдал, а потому путь до столовой не вызвал никаких проблем. Возле входа, как он и ожидал, стояла Труди. — Доброе утро! — Доброе утро! Как устроилась? — Всё хорошо, — улыбнулась девочка. — Соседки вроде добрые и весёлые. А как устроился ты? — Пока не знаю, вчера, как только дошёл до кровати, то сразу уснул. Но нас всего трое в спальне, представляешь? И дети пошли в сторону пуффендуйских общежитий. Ещё в приюте чемодан был подписан именем Труди, поэтому не удивительно, что после распределения он оказался у неё. Дети с удовольствием прогулялись сначала до одной гостиной, а потом и до другой. Это небольшое путешествие заняло от силы тридцать минут, и они решили оставшееся время потратить на прогулку на свежем воздухе. — Джон, смотри! — прошептала Труди. — Какой-то человек в тюрбане идёт! — Труди, это наверняка какой-то преподаватель. Ну подумаешь, встал пораньше. — Он идёт в лес. — Может, он лесник? — лениво предположил мальчик. — Нет, Джон, лесник нас на вокзале встречал, а этот какой-то подозрительный. Пошли обратно в школу? — Труди, ты меня только что заинтриговала, а теперь пытаешься заманить обратно? Ну нет, так дело не пойдёт. Давай проследим за ним. — Джон, ты что, с ума сошёл? — взволновалась девочка. — Зачем нам за ним следить? Вдруг он просто травки пособирать пошёл? — Так если пособирать, то просто посмотрим и всё. В этом нет ничего запрещённого, — уверял мальчик. — Пошли быстрее, а то упустим! И дети побежали за странным профессором. Побродив по солнечной лесной полянке, тот как-то странно дёрнулся. — Ещё немного, ещё немного дальше, — пробормотал он себе под нос и продолжил путь в чащу. — Джон, мне это не нравится. Пошли обратно, а? — Труди, ну давай посмотрим ещё немного? Он же явно куда-то идёт! — азартно сказал Джон. — А если мы заблудимся? — тихо заныла сестра. — Мы не заблудимся, не забывай, я прекрасно умею ориентироваться. — Джон, мне кажется, лес как-то потемнел. — Не придумывай, лес как лес. Тихо, он остановился. Профессор замер на тёмной поляне, а дети, сойдя с тропинки, притаились метрах в десяти, за раскидистым кустом. Джон, радуясь своему росту и цвету волос, сливающемуся с пожухлыми листьями кустарника, старался внимательно рассмотреть что там вытворяет странный мужчина. Труди же села на корточки и, казалось, больше всего на свете хотела стать кустом. Но, несмотря на страх, философия девочки была очень проста — если не можешь изменить ситуацию, то извлеки из неё максимум. И Труди обратилась в слух. С поляны раздался какой-то непродолжительный шорох, и мужчина сбивчиво заговорил. — Повелитель, я ушёл из школы, чтобы нас не подслушивали никакие эльфы, картины и призраки. — Идиот, — послышался хрипатый голос, от которого у детей по коже побежали мурашки. — Почему ты пришёл в лес с утра пораньше, вместо того, чтобы наложить на покои заглушающее? — Но оно не всегда получается у меня… — начал оправдываться мужчина. — Так потренируйся лишний раз, а не на Бербидж засматривайся. Мы ещё обсудим это после ритуала. — Да, повелитель. Вы что-то хотели мне поручить? — Разумеется, Квиринус, — ответил стальной голос. — Следи за Поттером, глаз с него не своди. Отслеживай все странности, связанные с ним, выясни любыми способами, на что он способен, особенно в стрессовых ситуациях. Я должен знать всё, что с ним происходит, понятно? Поттер? Зачем этим странным людям нужен Гарри? Дети были уже не рады, что решили пойти за странным профессором. — Да, повелитель. — Сходи в Запретную секцию, — продолжил выдавать задания жуткий голос, — там должна быть книга «Темнейшее и презреннейшее». Запомни ритуал из пятой главы, он пригодится нам в ближайшей вылазке. И продолжай поиски других способов, это всё лишь временная мера, я хочу как можно быстрее стать независимым. — Хорошо, повелитель, конечно, — залебезил мужчина. — Ещё что-нибудь? — Да, пожалуй. Я слышал вчера, что в Хогвартс поступили странные сироты. Узнай, кто они такие, откуда взялись, и как мы можем их использовать, — на этих словах детей пробил холодный пот. Труди уже не боялась леса, странные голоса наводили на неё такой ужас, что она была готова бежать в самую чащу, лишь бы не слышать этот жуткий разговор. От неадекватных действий её спасало лишь присутствие рядом брата. — Но, повелитель, — робко произнёс мужчина. — Как вы собираетесь их использовать, они же всего лишь дети? — Всего лишь дети? — злобно переспросил властный голос. — Квиринус, ты меня расстраиваешь. В первую очередь, они сироты без каких-либо связей, и, случись что, за них никто не вступится. Так что следи за ними, контролируй, манипулируй ими. Если для ритуала потребуются жертвы, то используем их, — жёстко закончил он. — На этом всё, возвращайся в замок, и больше никаких бесполезных прогулок по лесу. Снова послышалось шуршание, а затем и удаляющиеся шаги. Джон в изнеможении присел на землю и крепко обнял Труди, которую всю трясло. — Труди, милая, успокойся, — мальчик погладил сестру по спине. — Он ушёл, его здесь нет. Ну, не плачь, всё обойдётся. — Джон, те страшные мужчины хотят нас убить! — сказала она, размазывая слёзы по щекам. — Просто так, без каких-либо причин. Что мы им сделали? — Мы слабы, Труди, — вздохнул Джон. — Ужасно слабы. Мы сейчас с тобой как маленькие, беспомощные котята. — Зря мы приехали в эту школу. Нужно было оставаться в приюте. — Не говори так, — возразил Джон. — Ты же и сама понимаешь, что в приюте нас не ждало ничего хорошего. — Но и здесь нас ничего хорошего не ожидает! Мы для них как… Как мыши подопытные, ты же слышал! — Зато у нас есть шанс на новую жизнь. — И что же нам делать? — подняла на него заплаканные глаза Труди. — Учиться, учиться и ещё раз учиться. Успокоившись и приведя себя в божеский вид, дети отправились в замок. — Джон, а куда делся второй мужчина? — спросила Труди, когда они выбрались из леса. — Какой второй мужчина? — Ну, голосов же было два. — Не было второго, — буркнул мальчик. — А кто тогда говорил? — Ты уверена, что хочешь это знать? Кошмары не замучают? — Хочу! — упрямо сказала девочка. — Второй был на затылке. — Как это? — озадачилась Труди. — Лицо какого-то человека торчало прямо из затылка профессора. И это оно говорило тем страшным голосом. — Боже, — испуганно пролепетала девочка. — Это вообще возможно? — Магия, — уверенно ответил Джон. — Тут возможно всё. Замок уже проснулся, в коридорах появились студенты, так что дети сразу пошли в столовую. После завтрака старосты раздали первокурсниками расписание. Как оказалось, каждый день у них будет по три урока — два до обеда и один - после, причём за день они успеют поучиться с тремя другими факультетами. Всего предметов на первом курсе было девять — зельеварение, трансфигурация, чары, травология, история магии, ЗОТИ, основы магии, полёты и астрономия. У слизеринцев и пуффендуйцев первыми сегодня были чары, так что после завтрака они двумя факультетами дошли до нужного кабинета. Кабинет заклинаний оказался круглым, а парты располагались полукругом в три ряда. Сам профессор был удивительно маленького роста, но зато с великолепной седой бородой, достававшей чуть ли не до пола. С длинным носом, но зато с забавным пенсне. С умными глазами, но зато с каким-то детским голосом. Именно так и представлялись Труди волшебники — забавные старички, фанатично преданные своему делу. А профессор Флитвик был именно таким. Раскачиваясь на стопке книг, скрепить которые могла только магия, он восторженно рассказывал о своём предмете. Конечно, первое занятие было только вводным, но после урока на душе у первокурсников царило воодушевление. У всех, но только не у Хэрриотов, чей день был перечёркнут утренним происшествием. — Джон, пойдём сегодня в библиотеку после третьего урока? — Конечно. Встречаемся возле Большого Зала? — Да, — и они разошлись по разным кабинетам. Встретившись после уроков, Труди представила Джону их провожатую - красивую молодую женщину с портрета. — Вот, познакомьтесь. Джон, это Серафина Боунс, дальняя родственница моей одногруппницы и, по совместительству, факультетский портрет; миссис Боунс, это мой брат Джон Хэрриот. — Приятно познакомиться. — И мне приятно, молодой человек, — улыбнулась миловидная женщина в голубом платье и остроконечной шляпе. — Давненько я по школе не гуляла, так что, пойдём? И, весело болтая, они отправились на поиски библиотеки. — Джон, у тебя такой жуткий декан, — заявила девочка. — Я сегодня на уроке вздохнуть боялась. Летом он мне показался сволочью, но сейчас я начинаю думать, что он настоящий козёл! — Так лютует? — Да не то слово! В первый же день устроил нам не опрос, а самый настоящий допрос. «Я понимаю, Пуффендуй, факультет отъявленных идиотов, но от Когтеврана я не ожидал таких непроходимых тупиц. Вы самый ужасный курс на моей практике!». Неужели он нас так будет «мотивировать» весь год? — О, малыш Северус? — рассмеялась Серафина. — Это в его духе. Понимаете, это не стиль преподавания, он такой сам по себе, ещё с первого курса. — А вы про всех-всех знаете? — заинтересовалась Труди. — Только про самых запоминающихся, — усмехнулась женщина. — Сами понимаете, я же всего лишь портрет и основное время провожу в гостиной Пуффендуя и в доме у моих потомков. Но вас, наверное, интересует Беллатриса Блэк? Или она не Блэк? — Мы слышали, что Лестрейндж. — О, Лестрейндж. Помню этого мальчишку. Да… — Так что вы знаете про Беллатрису? — Она училась на Слизерине, — предалась воспоминаниям Серафина. — И училась на одни «Превосходно». Была редкостной красавицей, и ты, Труди, внешне похожа на неё как капля воды! Но вот на эмоциональном уровне вы совершенно разные. Белла была холодной как лёд. Она ходила по школе как королева, но нужно отдать должное, старшая из сестёр Блэк, она и была их королевой. Белла была непревзойдённым боевиком и дуэлянтом, и из неё вышел бы замечательный аврор, но, к сожалению, она заинтересовалась не теми людьми. Большего я про неё сказать не могу, всё-таки я много чего не знаю, — Серафина грустно вздохнула. — А вот и библиотека. — Спасибо вам большое, миссис Боунс, — поблагодарили дети. — Это вам спасибо, что вытащили меня на прогулку, — тепло улыбнулась она. — Если потребуется какая-нибудь помощь, то смело обращайтесь. И кстати, — заговорщицки наклонилась к ним Серафина, — я прекрасно разбираюсь в трансфигурации. — Она задорно рассмеялась и исчезла с картины. — Какая замечательная женщина! — восхитился Джон. — Как ты с ней познакомилась? — О, моя соседка по комнате - её дальняя внучка. Так что Сьюзен меня с ней и познакомила, когда мы после уроков тетради относили. — Кстати, Труди, тебя никто не ругал, что ты без учебников была? А то я все случайно забрал вместе с чемоданом... — Не волнуйся, на уроках девочки поделились своими, а домашнюю работу всё равно нужно делать по дополнительной литературе из библиотеки. Так что оставь все учебники себе, меня уже настращали рассказами про твой факультет. Тебя не обижают? — взволнованно спросила Труди. На гербологии Гойл специально отдавил ему ногу, на основах магии Малфой обозвал его магглом, а на обеде Крэбб, «случайно» толкнув его, что-то подсыпал в сок, и мальчик был вынужден обедать всухомятку. Но сестре, всегда трепетно ко всему относившейся, это знать было ни к чему. — Нет, конечно, — слукавил Джон. — Не волнуйся за меня. Библиотека была огромной, дети ни разу в жизни не видели столько книг в одном месте. Они были большими и маленькими, в твёрдых переплётах и мягких, с картинками и без. Из основной части библиотеки можно было читать любые книги, главное правило — не выносить их из помещения. — Джон, — тихо сказала Труди. — Кажется, мы будем здесь ночевать. — Молодые люди, никаких ночёвок в библиотеке! — строго сказала женщина, которая не могла быть никем другим, как библиотекарем. — Я самолично оштрафую любого, кто задержится здесь хоть на минуту после отбоя. — Хорошо, мадам Пинс. Мы не будем задерживаться. Не подскажете, а есть ли здесь подшивки старых газет? — Вам до конца этого ряда и направо, — направила их женщина. Пройдя в нужном направлении, они обнаружили письменный стол с тремя стульями, окружённые высокими стеллажами с газетами на пронумерованных по годам полках. — Начнём с нашего рождения? — Может, немного позже? — спросил Джон. — Мы же не новорождёнными попали в приют, а где-то около годика. Разделив стопку газет за нужный год, они принялись штудировать информацию. В то время магическая Британия оттаивала после террора Волдеморта, и новости казались детям немного наигранными. Но вот Джон резко замер с газетой в руках. — Что, нашёл? — воодушевилась Труди. — Эм, нет. — Но я вижу, что ты явно что-то нашёл! Покажи! — Да там ничего интересного, — продолжил уверять мальчик, пряча за спину газету. — Джон, не обманывай меня. Там статья про Беллу, да? — Да, — нехотя сознался он. — Показывай. — Труди… — Показывай! Я должна знать. — Только ты, это, ну, постарайся не сильно расстраиваться, ладно? — грустно вздохнул Джон и протянул сестре газету. С газеты на них смотрела взрослая и явно красивая женщина, очень похожая на Труди, но лицо её было оскалено в жуткой улыбке сумасшедшей. Однако самым страшным был заголовок — «Трое Лестрейнджей и Барти Крауч-младший запытали чету Лонгботтом. Пострадавшие лишились рассудка». Труди выронила газету из рук. — Боже, — прошептала она и, резко встав, выскочила из библиотеки. — Труди, стой! — попытался остановить её брат, выбежав за ней, но девочки в коридоре уже не было. — Вот же шустрая. Немного постояв в растерянности, Джон решил вернуться и прочитать ту статью, в душе надеясь, что они с сестрой просто что-то неправильно поняли. Но, к его огромному сожалению, факты оставались несомненными... Женщина, которая, скорее всего, являлась их матерью, являлась ярой сторонницей Волдеморта, убившего родителей Гарри, а сама она свела с ума родителей Невилла. Информация была препаршивая. Дочитав статью, Джон решил всё-таки разыскать сестру и постараться её успокоить. Но куда идти, он совершенно не знал, коридор был абсолютно пуст. «Картины!» — вспомнил мальчик. — Извините, — обратился он к ближайшему нарисованному мужчине. — Вы не видели, куда делась девочка, выбежавшая из библиотеки десять минут назад? — Мне что, заняться больше нечем, — фыркнул мужчина, но снизошёл до ответа. — Она побежала в вон тот коридор. — Спасибо, — поблагодарил Джон. Ох, и до чего же эти волшебники странные! Немного побродив по замку и порасспрашивав картины, он вычислил нужное место. Сестра нашлась рыдающей на подоконнике туалета. — Труди, милая, успокойся, — мальчик крепко обнял сестру. — Джон, — всхлипнула она, вцепившись в брата. — Джон, я не хочу в это верить. — Эта статья ещё ни о чём не говорит. В ней нет ни слова про наших родителей, — уверенно сказал он. — Но я же очень похожа на неё, — подняла Труди заплаканные глаза. — Это просто совпадение. И вообще, я считаю, что ты на неё совершенно не похожа. Ни капельки! — уверял Джон. — Ох Джон, спасибо, — девочка улыбнулась. — Кажется, я уже почти успокоилась. Давай просто немного тут посидим? Я подвинусь. — Конечно, давай. Первый день в волшебной школе заканчивался для них совершенно безрадостно.