Императорская фея

— Боже! Дедушка! Господин Ли, он проснулся! — вопит неожиданно Тэхён, подскакивая со стульчика и вихрем вылитая из темного помещения. У Чимина голова кружится и желание опустошить свой желудок комом подступает к горлу горьковатой желчью, от чего тот морщит нос и кривит лицо из-за резко нахлынувшей боли. Голова такая, словно в неё напихали много соломы, а тело будто свинцом налито, отказывается двинуться, вызывая чувство дежавю. Но сейчас он не лежит в лесу абсолютно нагим, наоборот, пребывает в уютной кровати, и его обволакивает приятный древесный аромат, от которого тело расслабляется, позволяя забыть о дискомфорте. — Ему нужен покой, обильное питьё и тишина, а Вы, мой дорогой, слишком активничаете и шумите, — качает головой старик, заходя в помещение и, прихрамывая на правую ногу, ступает к кровати, слишком огромной для крохотной феи, лежащей на ней, устроившись на мягкой бамбуковой подушке на одном из краёв, — господин Пак, как Ваше самочувствие? Старичок совсем хиленький, с белоснежной сединой, собранной в небольшой хвост, худощавый, но с приятной улыбкой на лице, в то время, как глаза так прищурены, что совсем не видно, а действительно ли они открыты или нет? Омега неспешно опускается на стульчик, расположенный поодаль от кровати, тот, с которого совсем недавно соскочил Тэхён, что сейчас стоит рядом и смотрит с тревогой во взгляде. — Я в порядке, — хрипит маленькая нимфа, еле шевеля бледными, подсохшими губами, от чего слова с трудом возможно услышать и разобрать, но пожилой человек понимающе кивает. Пак не осознает кто перед ним, не понимает где находится, потому что несмотря на знакомый запах, комната совершенно иная. В предыдущей преобладали спокойные и приглушенные тона, в то время как эта комната чуть ли не вся из черноты. Мебель, картины, шторы, всё в гнетущих темных оттенках, от чего омеге становится немного страшно, единственное, что отгоняет страх, это кофейный запах, спокойный, с преобладающими древесными нотками, тогда как мускус ощущается слабее всего. — Вам следует выпить медовый сироп, — мужчина чуть наклоняется к фее, дрожащими руками с особой аккуратностью помогая сесть, а если быть точнее, то сам усаживает малыша на том же месте, подкладывая сзади дополнительную опору в лице ещё одной подушки, — МинТэ, помоги крохе, он не в силах что-то держать в своих руках самостоятельно. — Чимин, сможешь выпить? — брюнет меняется местами с дедушкой, осторожно преподнося к лицу Пака небольшой лист сакуры с крохотной для человека капелькой медового нектара. Омега ощущает приятный природный запах, наполняющий его лёгкие, обволакивая их, согревая, принося физическое умиротворение. Он аккуратно, стараясь удержаться на месте, перебарывает мучительную боль, колотящую по ребрам и черепной коробке и приникает к сладости пчелиного нектара, определенно разбавленного какими-то лекарственными настойками из трав, запах которого улавливается чувствительными обонятельными рецепторами волшебной сущности, коим фея, по человеческим предположениям, и является. — Что произошло? — хрипит розоволосый, пытаясь запустить деятельность своего мозга, который, в свою очередь, упорно отказывается нормально функционировать. Затылочная часть ноет, от чего перед глазами рябит, а уши словно заложило, заставляя слышать окружающих словно из-под толщи воды. — Сейчас Вам нужен покой, мой милый, — цокает языком старый омега, придвигаясь ближе, — узнаете всё в своё время, смесь мелиссы и ромашки позволит Вам расслабиться, поспите ещё немного, и тогда будете полны сил. — Сколько ему ещё спать то? — бурчит рядом Ким, обиженно дуя губки. Он не смыкал глаза в течении всей недели, лишь когда его выводили из хором императора, он таки валился с ног и засыпал на удобном футоне, даже во сне страдая от кошмаров, в котором новый друг кричал в агонии, от чего младший подскакивал с места в холодном поту и бежал к ослабевшей фее. Он рвался к Чимину как верный волк к своей стае, пытаясь поколотить удерживающих его стражников, которая в конечном итоге бывала вынуждена звать своего господина, чтобы он вразумил мальчишку. Но Мин, преданный их многолетней дружбе, позволял пройти, проверить состояние крохи, что обездвижено лежала то в воде, то в цветах, то на подушке. Лекарь, знакомый с этими созданиями, неспешно, но действенно выводил нимфу из астрала. Блондин, вынужденный разгребать возложенные на него обязательства, оставлял малыша днём, привлекая к нему Тэхёна, как самого доверенного человека, а после, ближе к полуночи возвращался, приказывая отвести Кима в его покои, чтобы тот набирался сил, а сам ложился рядом с розоволосым, пальцем касаясь нежной кожи, мягких щечек. Постоянно вспоминался вид омеги в человеческом образе, а то, что он омега, говорило буквально всё, в особенности процент на шее. Мин поражался тому, что там одиноко виднелась всего одна цифра «7», что говорит о том, что его истинный совсем не влюблён в него. Собственная кожа всегда была чистой, а запястье его не показывало ни одной цифры. Тэхён рассказал о нём слишком много интересных подробностей, чтобы Мин не загорелся любопытством. Такой экземпляр определенно следует прятать от чужих глаз, особенно в такие сложные времена, когда страна рискует пострадать от нападения. Кто-то старательно нарушает покой, создавая разбор между тремя императорскими семьями, издавна правящих в гармонии друг с другом. Наследники, что выросли в суровых реалиях жестокого мира, с раннего детства подготавливались к роли господина, главы, лидера, за которым последует народ. Но недомолвки, сплошная ложь и постоянная угроза жизни заставила мягкие сердца вожаков зачерстветь. Некогда полные смеха и задора улицы ныне пустовали. Люди не смели шагнуть за порог собственного дома, страшась гнева императора, что внушал страх одним своим взглядом. Времена настали суровые, и каждый из местных смиренно ждёт итога, пока их государь тренирует своё войско. — Господин Ким, Вас хочет видеть император, — возникает в дверях низкого роста женщина, голова, опущенная вниз с покрасневшими от слёз глазами говорят вышеупомянутому совсем не о хорошей вести, от чего он судорожно сглатывает, прочищая горло. — Господин Ли, прошу меня простить, я отойду ненадолго, — седой мужчина понимающе кивает, мягко улыбаясь, поддерживая безмолвно, а Ким благодарно глядит напоследок в слеповатые глаза и разворачивается на пятке, уверенно шагая в сторону дверей. Омега мысленно предполагает что же могло произойти такого, что понадобилось его присутствие, но мысли уводят слишком далеко, совершенно в иное русло, и по итогу он стучится в дверь главы с ошалелыми глазами и бешеным сердцебиением. Его бурная фантазия не играла ему на руку, заставляя пугаться каждой последующей мысли всё сильнее и сильнее, но пока он заживо не похоронил себя, вырыв яму прямо под досками, предварительно ногтями поскребя их, его позвали внутрь. Помещение освещалось тусклым светом, падающим от нескольких свеч. Ким был готов побить старшего за его любовь к темноте, поскольку сейчас брюнет был готов откинуться на месте от волнения. — Сядь, — кратко скомандовал альфа, заставляя приросшего к полу парня сдвинуться с места и подать признаки жизни. Брюнет нервно кусает нижнюю губу, тонкими пальцами теребя подол своего чогори. Он был одет совершенно не под стать сложившейся ситуации, поскольку если атмосфера была гнетущей, удушающей и мерзкой, то его светлая домашняя одежда небесного оттенка годилась только в качестве сопоставления. Длинноволосый всё же вздохнул и таки шагнул в сторону предложенного места, но внимание парня привлекает еле уловимый скрип, настолько тихий для обычных людей, но не для тонкого слуха искусного воина, каковым Тэхён, собственно, и является. Он резко хватает зонт с заостренным наконечником, что находится поодаль от него, выделяясь своим изяществом среди тяжелой на вид мебели. Он разворачивает настолько быстро, что на мгновение в голове мелькает мысль о том, что так и в обморок упасть не долго, но она меркнет, когда острие зонта утыкается в шею нарушителя спокойствия, что в свою очередь замирает на месте. — Теперь верю, — незнакомец завораживает своим голосом, не грубым, приятным на слух, на удивление, добрым, а Ким не теряется, в то время, как Юн за спиной вздыхает и подходит ближе. Омега не понимает что происходит. О госте его не предупредили, а человека перед собой он никогда не видел, но блондин позади успокаивает, аккуратно кладет свою ладонь поверх рук младшего, немного надавливая, заставляя опустить своеобразное оружие. — Он не враг, — хрипло отвечает на немой вопрос Юнги, опаляя ухо своим горячим дыханием, после чего отпускает и возвращается на прежнее место, устало опускаясь на удобное кресло. Омега удивленно смотрит на своего господина, готовый в любую секунду воткнуть острие зонта незнакомцу в самое сердце, — Тэ, знакомься, наследный принц запада, Чон Чонгук. Гук, это мой лучший воин, тронешь его, он сам тебя убьёт. Омега внезапно тушуется, обескураженный подобным заявлением, поскольку самого короля, в отличие от его наследника, младший знал более чем хорошо, и даже предположить не мог, что у такого на вид молодого мужчины имеется настолько взрослый сын. — А где аджосси? — взволнованно спрашивает брюнет, с тревогой поглядывая на друга, который на это трёт переносицу, но не отвечает, заставляя младшего нервничать. — Отец немного приболел, — снимает с Юнги обязательство отвечать гость, на которого оборачивается Ким, замечая грустную улыбку в купе с наполненным болью взглядом, от того сердце сжимается у омеги, но не успевает он что-то сказать, как застывает с немного приоткрытыми губами, когда блондин начинает говорить. — Это печально, но ничего серьёзно, они волки, весьма живучие твари, — хмыкает альфа, подпирая подбородок тыльной стороной руки, облокачиваясь о деревянную поверхность подлокотника на немного вычурном кресле в европейском стиле, — но я не для того тебя сюда позвал. Розовый проснулся? — Не называй его так, у него имя есть, — сводит брови к переносице воин, принимая весьма агрессивный внешний вид, которым, увы, Юнги не напугать, особенно после стольких лет знакомства, — он буквально только что пришёл в себя, господин Ли дал ему какое-то лекарство. — Хорошо. Теперь оба внимательно слушаем меня, — в взгляде лисьих глаз более нет и тени добродушия. Омега в последний раз окидывает принца взглядом, словно смеряет, после чего разворачивается и уходит, опускаясь на широкий диван, в то время, как гость лишь коротко усмехается, проходя ко второму креслу и занимая место в нём, — с севера поступают письма с угрозами, не нам, а Западному королевству, ещё никогда такого не случалось, и есть большая вероятность того, что на правителя их страны оказывают влияние, если не давление, но учитывая к какой сущности относится нынешний король, второй вариант отпадает, что говорит о том... — Что демона решили обвести вокруг пальца, — заканчивает за него Чонгук, когда старший тянет короткую многозначительную паузу. — Быть не может. Демона нельзя обмануть, они разве не главные в этом деле? — удивленно вытягивает лицо Ким, забавляя старших. — Эти сущности по сей день остаются загадкой для мира, точнее, одна конкретная сущность, — альфа закидывает одну ногу на другую, переводя взгляд на письма, лежащие на кофейном столике, сие действие прослеживает зоркий воин, который так же обращает на них своё внимание. Три конверта из пергаментной бумаги с золотым гербом дракона сами за себя говорят обо всём. — Сегодня на рассвете гонец принёс их, — говорит Мин, буравя эти проклятые бумажки черными антрацитами. — Значит, если это так.. — Ким складывает все известные факты воедино, собирая единую картину. Он лучший воин Юга, и зовут его далеко не из-за детских игр, а лежащие перед ним письма прямое доказательство его предположений, — когда мы выезжаем? — Это как раз от твоего ответа зависит. — В каком смысле? — удивляется длинноволосый, когда после услышанного переводит взгляд на принца, который подал голос, вызывая небольшую волну мурашек по всему его телу. — Когда в последний раз была твоя течка? — без малейшего стеснения спрашивает Юнги, от чего челюсть Кима падает на деревянный пол, откатываясь куда-то в сторону. Тэ распахивает глаза, покрываясь румянцем от пристального внимания со стороны альф, один из которых, Тэхён готов поклясться, еле заметно дёрнул уголком губ в неуловимой ухмылке. — Хён, ты обезумел? — удивительно грубо отвечает темноволосый, переводя на него взгляд шоколадных глаз. — Тц, так и думал, что такая формулировка его удивит, — хмыкает Мин, откидываясь на спинку кресла и поудобнее расставляя ноги, — если мы отправимся в путь, нам даже на лошадях туда тащиться недели три минимум, и если по пути у тебя начнётся.. — Понял! — резко обрывает старшего краснющий омега, — святая святых, у этого человека совсем отсутствует чувство такта, — черноволосый тяжело вздыхает, поднимая голову и смотря в потолок, в то время, как взгляд напротив цепляется за его кадык, что дёрнулся при сглатывании слюны, — у меня ещё три месяца есть, хорошо? Три. — Хорошо, детали обсудим позже, возвращайся к Паку, и чтобы ни одна живая душа к нему не прошла, — омега фыркает, подрываясь со своего места, быстро разворачивается на пятке и чуть ли не стрелой выскакивает из мрачного помещения, не желая видеть своего друга, который поставил его в неловкое положение. Только спустя половину дороги в сторону императорских покоев он остывает, приходя к выводу, что сейчас, в принципе, совершенно неподходящее время для смущения. На кону жизнь множества людей, которые в свою очередь считают, что император вознамерился сжить их с лица Земли, прозвав того тираном за множественные казни. Как тяжело принять тот факт, что он покарал мерзких подонков, что жаждали власти и золота, но Ким надеется, что всё образумится. Сейчас главное быть рядом с Чимином, на которого возложена большая надежда. Сама природа должна встать на их сторону, а лучший союзник в этом деле.. — Чимини, ты как? — с волнением в голосе спрашивает брюнет, заходя в пропитанное запахом природы помещение, в котором, несмотря на мрачные цвета, нет той гнетущей атмосферы, что так неприятна ему. Пак сидит на подушке, а в руках его синяя бабочка, что резко контрастирует с его нежно-розовым оттенком кожи, поверх которой накинута тоненькая сорочка, не стесняющая движения. Он с легкой улыбкой на лице поднимает взгляд тёплых янтарных глаз, что в свете солнца отливают золотом, на своего близкого друга. — Я в порядке, сам то как? Выглядишь чертовски уставшим, — черноволосый улыбается в ответ. Раз складывает слова в такие длинные предложения, значит можно не переживать за розовую голову этой феи. Он возвращается на тот же стул, пододвигаясь ближе к лесной нимфе. — Как давно дедушка Ли ушёл? Тебя же нельзя оставлять одного, — тревожно интересуется Тэ, пальцем касаясь крохотной тёплой ручки, что в ответ начинает поглаживать его, тонюсенькими пальчиками проходясь по аккуратному ноготку младшего. — Он ведь стар, да и со мной сейчас всё в порядке, — розоволосый всё то время, что он был в сознании, не мог выкинуть из головы странное явление, заключающееся в его постоянной слабости. Неужели этот сдвиг во времени, если не во вселенной, так сильно повлиял на него? В таком случае, не следовало моментально лететь и тратить всякие набранные им силы. Стоит учиться на своих ошибках и не допускать таких оплошностей, иначе так и придётся всю оставшуюся жизнь пролежать в постели, — кстати, что-то случилось? Для чего тебя позвали? — Сейчас у нас не самое лучшее политическое положение, есть риск попасть под обстрел острых наконечников горящих стрел, — с усталостью пояснил младший, прикрывая глаза и опуская голову. Слишком потяжелела она от бесконечного потока неприятных мыслей. — Неужели грядёт война? — испуганно распахнул глаза омега. В книгах по истории не упоминалось ничего про нечто подобное, в том числе и про империю Мин. Слишком сильно история расходится с реальностью, быть может, это вовсе не то, что он себе представляет? Если он не считает мысль о перелётах во времени абсурдом, то есть ли смысл отрицать возможность существования параллельной вселенной? Видимо, фильмы жанра фэнтези не очень хорошо сказываются на парне, раз он считает, что вероятность очень даже велика. — Мы надеемся, что нет. Не хотелось бы портить отношения с Севером. Обе стороны понесут неописуемый убыток, пострадают невинные люди, но этот проклятый демон угрожает уже Западу и Югу, нужно узнать, как дела обстоят на Востоке, но туда, Юн, наверное, уже отправил гончих, — рассуждения Кима никто не прерывал, позволяя обдумать всё, попытаться найти обходные пути и выпутаться из этой странной ловушки. Никто так и не может понять что руководит этим существом. Ведь раньше, несмотря на свой внушающий страх, характер, когда гнев охватывает его, король Севера никогда не отличался слабостью ума. — Я даже не подозревал как тяжело людям в этом периоде, — с печалью выдыхает Пак, не зная как поддержать. Он не может просто сказать, что всё нормализуется. Это не его университетские проблемы, это суровые реалии прошлого. — Ты голоден? — внезапно меняет тему брюнет, а Чимин не против, лучше подумать о чём-то менее страшном и вздохнуть. Фея кивает в знак согласия, а сидящая на его коленях синяя бабочка слезает с него, и поднимается в воздух, взмахнув красивыми крыльями с завораживающими узорами на хрупких поверхностях, — тогда, ты можешь подняться? Если нет, то я возьму тебя на руки. — Ногами пошевелить не могу, хотя, в отличие от прошлого раза, я их хотя бы чувствую, — парень отодвинул тяжёлый край пледа, показывая свои стройные из-за танцевальной практики ноги, после чего начал тыкать пальчиками вниз от бёдер к щиколоткам, умело сгибаясь пополам, чтобы достать до пальцев ног и пощупать каждую фалангу. Тэ удивленно округлил глаза на такое зрелище, и чуть не завопил от испуга. — Господи! Ты пополам сломался! Чимин! — схватившись за свой рот, завопил Ким, но Пак на это лишь весело расхохотался, хватаясь за внезапно разболевшийся от смеха живот, и определенно не спешил объясняться, уж больно мило и забавно выглядел этот омега со сладким, но в то же время ненавязчивым запахом белой акации. — Я не сломался, просто я занимаюсь танцами, а раньше ещё гимнастикой увлекался, — улыбается тот, глядя на друга, который, вроде как, успокаивается от его слов и уже не выглядит испуганным, но то стремительно меняется нескрываемым любопытством. — И это не больно? — прикусив нижнюю губу, брюнет смотрит с интересом, словно ребенок, который увидел нечто необычное, хотя, учитывая то, что он даже простых танцовщиц в глаза не видел из-за жизни при дворе императора, то дело не далеко от истины. — Ну, я давно не разминался, так что мышцы сильно напрягаются, но так, в принципе, нет. — А я так смогу? — Это годы тренировок, но не отрицаю, что у тебя может получиться, если хочешь, я буду тебя учить, — Пак мечтал быть учителем по танцам, и раз он даже спустя такое большое количество времени не вернулся обратно, можно предположить, что есть шанс так и не вернуться, особенно, когда он от постоянной усталости не может сделать хоть что-то для того, чтобы вернуться обратно. Да и что делать, когда сам в шоке от сложившейся ситуации. — Хочу! Это ведь может мне пригодиться, — наконец улыбнулся младший, скрещивая руки на груди и радостно глядя на Пака. — Кстати, господин Ли сказал мне, что я был без сознания две недели, но я совершенно не помню как такое могло случиться, — вдруг прыгает с одной темы на другую Чимин, когда вспоминает слова лекаря, — я мог летать, и даже выскочил из окна, но когда я поднялся в небо, то память словно стёрли нарочно. — Если честно, то я не в курсе как такое произошло, ты был полон сил и энергии, я видел, как ты полетел в сторону охотничьей части леса, а оттуда тебя вернул.. — договорить не позволил звук открывающейся двери, в проёме которой появился тот, кого брюнет и хотел назвать. Внешний вид мужчины оставлял желать лучшего, поскольку усталость в теле сопровождалась неописуемым гневом во взгляде почерневших антрацитов. От такого насторожился даже Ким, что так и сидел разинув рот, пока зачем то вдруг решил продолжить, — ...Юнги. — Хм? — мужчина спокойно прошёл к небольшому стеллажу, откуда незамедлительно достал бутылку с каким-то алкоголем и приник губами к горлышку, делая большие глотки. Омеги смотрели на сие картину с замиранием сердца. Пак от страха задышать, а Ким от волнения за товарища. Тот всё же удосужился оторваться от алкоголя и поглядеть на младших, — что такое? — Я рассказывал Чимину, что ты его привел сюда, но так как подробностей я не знаю, то это дело на тебе, — Тэхён по взгляду белобрысого понял, что разговор будет один на один, раз он всё же обязан донести произошедшее до мальца, от которого только макушка виднеется из-под одеяла. Парень тихо поднялся с места и выскользнул из помещения, когда Мин наконец-то вернул бутылку на своё место. — Как твоё самочувствие? — вдруг слышит кроха, от чего по коже мурашки новой волной скользят, он аккуратно опускает одеяло до уровня носа, чтобы видеть человека, который неожиданно оказывается намного ближе. Альфа уже стоит возле кровати со скрещенными на груди руками, чёрными антрацитами впиваясь в фею, что от такого внимания только заалела и еле сдержала себя от того, чтобы не вернуться обратно. — Я в порядке, ничего не болит, по крайней мере, — тихо пищит младший, а Мин бесшумно усмехается. Давно он не слышал этот тоненький голосок, но перед глазами внезапно мелькает как это самое волшебное существо горячо дышало ему в шею, опаляя алебастровую кожу, пуская по телу микроскопические электрические разряды. — Значит, ты хочешь знать что произошло до того, как ты проспал почти три недели? — альфа стоит на месте, глядит так же, а фея наконец-то отвлекается. Куда интереснее узнать что случилось, нежели смущенно прятаться под одеялом. От того он выныривает на свободу и робко поднимает взгляд. Уж больно перед таким взглядом хочется подчиниться, наверное, вот каков настоящий альфа. — Да, хочу, — более твёрдо оглашает младший, после чего наступает пауза, совсем неуютная, потому что Юн смотрит неотрывно, даже не моргает, а лесное создание сглатывает нервный ком. — Хорошо, имеешь право, — наконец-то отвечают ему. Светловолосый мирно садится на кровать, отодвигаясь назад, после чего удобнее расставляет ноги и вновь трёт переносицу, что заставляет омегу подумать о том, насколько сильно у старшего болит голова, — в тот день я вышел поохотиться, смог словить дичь и уже направлялся в чащу леса, когда вдруг неожиданно увидел как на небе что-то сверкает. Нечто маленькое стремительно падало вниз, и я уже хотел выстрелить, точнее, уже выпускал стрелу, как вдруг заметил, что это не какая-то сияющая звезда. — Господи! Я помню, как у меня перед лицом пролетела стрела! Вы могли меня убить! — завопил розоволосый, даже постарался вскочить с места, но из-за слабой нижней части тела кубарем скатился с подушки, утыкаясь в альфу вверх ногами. Тот на это лишь тихо посмеялся, касаясь крохотной пятки пальцем, заставляя фею смеяться из-за щекотки. — Мог, но я в самый последний момент я дернул за хвост и траектория моментально поменялась, можешь не благодарить, — блондин наконец-то перестал изводить малыша, что и отпирался и прикрывался сорочкой одновременно, хотя по правде говоря, это поистине забавляло. — Я чуть не умер от Вашей руки, и не подумал бы благодарить! — обиженно надулся парень, придерживая ткань сорочки, пока Мин не сжалился над неудобно лежащей феей и таки пересадил её уже себе на бедро, чтобы согрелась попутно, ибо ножки всё равно холодные. Щекотка должна была заставить сердце биться чаще. — Ты бы всё равно погиб, даже если не от моей руки, — пожал плечами альфа, откидываясь на кровать, в то время, как Пак стало смущаться от того, что буквально в паре сантиметров от него находится то, что должно смущать каждого приличного омегу — член альфы. Он решил, что лучше будет перелезть повыше, почему-то идея слезть с чужого стана даже не возникла, ибо жар тела был слишком приятен, а любимый запах вообще кружил голову своей глубиной. — С чего бы мне помирать? — Я успел поймать тебя буквально перед твоей встречей с землёй, — хохотнул тот, от чего легкая вибрация прошлась по телу, заставляя омегу почувствовать это. — Это Вы меня поймали? — удивленно вскидывает голову младший, на минуту отрываясь от своего занятия. Он пыхтел над тем, чтобы с помощью одних только рук доползти до живота. — Я немного не ожидал, что ты внезапно человеком упадешь мне в руки. — Человеком? Я был человеком? — удивление даже перекрывает стыд от неожиданного соприкосновения голой кожи бедра с тканью в области паховой зоны мужчины. Но вдруг его маленькая голова начинает работать и вдруг приходит осознание того, что в людском обличие он был полностью обнажён. Теперь смущение подорвалось до отметки максимума, — о нет... — Хм? Неужели вспомнил? — издевательский тон мурашками скользил по хрупкому тельцу. Его щёки возымели оттенок спелой земляники. Если Чимин скажет, что сейчас он не чувствует себя просто отвратительно, то определенно солжет, потому что такого позора он ещё не испытывал. Будучи воспитанным в консервативной семье под строгим надзором слуг, Пак знал все правила приличия и этикета, и вот ну никак не считалось приличным вешаться на шею к альфе и тереться о него, пытаясь вдохнуть побольше запаха. Чимин готов сквозь землю провалиться, чтобы не быть рядом, от того он всё же решает слезть с чужого тела, но внезапно голова начинает кружиться, заставляя младшего сглатывать рвотные позывы, чтобы не опозориться ещё больше. Миг, когда всё вокруг слепит, миг, когда тело пронзает буквально секундная боль, что исчезает в тот же момент и вот он уже лежит на мужчине, смотря ему прямо в глаза, что с удивлением глядят в ответ. Омега на время забывается, рассматривая металлический блеск в чёрных антрацитах, руки сами собой укладываются на твёрдые мышцы груди под ним, позволяя ощутить насколько горячее это тело. Он бы продолжил глядеть и дальше, если бы его не отрезвил приятный хрипловатый голос, владелец которого лежал под ним и с лёгкой улыбкой смотрел на него в ответ. — Что я творю... — шепчет розоволосый, опуская голову на широкое плечо, даже не противясь, когда на его спину опускается горячая ладонь, что чуть ли не обжигает его карамельную кожу. Он ощущает тепло, комфорт и бесконечный уют. Слишком хорошо сейчас, и совсем не хочется прерывать этот момент. В голову ударяют слова с какого-то форума. «Со временем, от желания размножаться, омеги готовы под любого лечь. Разве это не называется быть подстилкой?» От них екает в груди, становится неприятно, но теплое и равномерное дыхание у ушка расслабляет. Он так и продолжает лежать на старшем с прикрытыми глазами, хотя в сон совершенно не тянет. — Я заметил, что ты не можешь шевелить ногами, — вдруг шепчет мужчина, а Пак покрывается мурашками, от чего тонкие и еле заметные волоски на теле встают дыбом, что не ускользает от чуткого блондина. — В прошлый раз было так же. Я не мог ими двинуть, — отвечает Пак, судорожно выдыхая, когда широкая ладонь спускается на поясницу. — Как ты с этим справился? — Делал массаж, постоянно старался размять мышцы руками, зато на шпагат растягивались как надо, — задумчиво тянет розоволосый, поскольку никогда его мышцы не были так расслаблены, не напряжены, что боли не почувствовал совершенно. — И это помогло? — Да, спустя пару дней я уже стоял на своих двоих, — улыбается фея, поднимая голову и вглядываясь в чужое лицо. Мужчина держит глаза закрытыми, от чего рассматривать красивые черты лица становится удобнее, но забывшись в своих мыслях, он и не замечает, как начинает трогать шрам. Ресницы подрагивают и очи открываются, впиваясь взглядом в лицо напротив. По недоброй ухмылке императора нимфа смекает, что что-то тут не так. — Я буду помогать время от времени, в таком случае, — всё происходит настолько быстро, что Чимин не успевает пискнуть, когда вдруг оказывается под нависшим над ним альфой, который опирается локтями по обе стороны от чиминовой головы, — надо помогать братьям нашим меньшим. Ухмылка продолжает сверкать на бледном лице, но тот отстраняется, больше над ним не нависают, но Пак от неожиданности взвизгивает, потому что его ноги неожиданно раздвигают, устраиваясь между ними. Чимина словно током бьёт от испуга и он смотреть в сторону императора боится. Почему он подумал, что последний не тиран? Почему подумал, что он неплохой человек? Почему решил довериться? От страха в уголках глаз стремительно накапливается солоноватая жидкость, что при тусклом свете солнечных лучей, еле пробивающихся в мрачное помещение, искрится, позволяя старшему понять, что эта кроха готова умереть от страха. — Почему ты вдруг плачешь? — негромко спрашивает он, чуть наклоняясь к волшебному созданию, который вдруг поскуливает, когда достоинство альфы упирается ему между ног. Блондин понимает его, но почему-то вид этого существа под ним так сильно туманит разум, что он хочет наблюдать за ним и дальше. — Я... — всхлипывает фея, скрывая лицо в изгибе локтя, — ...боюсь. Очень боюсь. — Чего ты боишься? — Мин прекрасно знает, что ответа не последует, что омежка слишком стеснительный, ранимый, трусливый, от чего сердце всё же побеждает, заставляя душу рвать себя на мелкие куски, лишь бы Юнги успокоил это нежное создание, — ты боишься, что я возьму тебя? Очередной всхлип и мужчина не выдерживает, склоняется ниже и берет того в охапку, заключая в свои крепкие объятия, дабы успокоить, насколько это вообще возможно. — Я не сделаю тебе больно, — шепчет светловолосый, прижимаясь своими губами к чужому виску. Он в который раз удивляется отсутствию запаха у такого красивого парня, особенно в подобной ситуации, когда обычно ароматы усиливаются с целью отпугнуть, защитить собственное тело, — никто не сделает тебе больно, потому что ты навсегда мой.