Катится под гору новой жизни колесо

Утро понедельника встретило мое отказывающееся воспринимать суровую реальность сознание ударом по лицу. Проснувшись сразу от двух будильников — телефона и крика мамы, готовящей завтрак на кухне, с отражением вселенского горя и печали на лице моем, дабы избежать падения в мир сновидений, решаю проверить новостную ленту. Однако стоило мне подключиться к сети, как на экран вылезло оповещение о том, что Никита Чернов отправил мне заявку в друзья. Не сказать бы, что это ввергло меня в шок, но немного озадачило. Именно поэтому я уже вот как пять минут лежу, пялясь в экран телефона, на затворках сознания понимая, что время, отведенное мною на сборы, ускользает от меня. Вернуться в реальность заставляет голос мамы, угрожающей, что, если я сейчас же не проснусь, она прибегнет к помощи Женечки. Вспомнив фирменный захват Дорохова, перекатываюсь на пол одним движением тельца, прихватив с собой телефон. Собрав себя с холодного пола, направляюсь к еде, немного пошатываясь и целуя ухо не особо довольной этим Филиппины, которую я прихватила по дороге. — О, вы пришли, — говорит радостно мама, целуя сидящую на моих руках и теряющую терпене кошку и игнорируя несчастную и зевающую меня, взором высказывающую свое мнение о ее методах пробуждения хороших и умных детей, — садитесь. — Не хочу, — страдальчески вздыхаю, выпуская Пину на соседний стул, и сажусь. — Я хочу спать. — Знаю, но надо. Школа ждет. Тебе с лимоном? — Да, — отвечаю, не вдаваясь в полемику по поводу того, что школа никого уже не ждет в особенности меня, потому что вспоминаю о заявке от Никитоса. — Спасибо, — говорю, уткнувшись в телефон, маме, поставившей передо мной кружку чая и тарелку с бутербродами. Недолго думая, принимаю его заявку, и собираюсь уже отложить телефон, но не успеваю. Никита работает на опережение и присылает сообщение. В течение той секунды, за которую я открываю новый диалог, успеваю всерьез задуматься о том, что этому человеку может быть от меня настолько необходимо в полседьмого утра, что он моментально отреагировал. Сообщение от Никита Чернов: Привет, прости Похоже, я не смогу вернуть тебе сегодня шарф. Стихия все же сразила меня Видимо мое озадаченное лицо не до конца проснувшегося человека, пытающегося вспомнить, о каком шарфе идет речь, привлекло внимание матери моей, которая уже приступила к своей кружке, выжидательно смотря на меня с видом, показывающим всю степень ее заинтересованности. Почему-то именно при взгляде на ждущую увлекательных историй мать, наконец вспоминаю, что одолжила свой шарф Чернову, но видимо додумалась до сего действия я слишком поздно. — Никита пишет, что не сможет вернуть мне шарф, — поясняю маме и начинаю печатать ответ: «Привет. Не переживай, у меня еще есть, так что обращайся, если что. Что-то серьезное?» Отправить. — Вы с ним переписываетесь? — интересуется, уже введенная мною в курс дела мать. — Полагаю, теперь — да, — зевая, вижу, что мой собеседник печатает ответ, и в приступе паники выхожу из диалога. — Что пишет? — Что не сможет вернуть мне сегодня шарф, потому что, — замечаю, что экран ожил и читаю, всплывший ответ: «Обычная простуда, но упустить шанс поваляться дома больным пару дней, было бы упущением» — …он простудился. Наверное, надо было ему его на голову еще натянуть. Не сообразила, — размышляю вслух, отпивая чаёчек и печатая ответ: «Поправляйся. Надеюсь, ты будешь хорошо ухаживать за моим другом» — Вот и мы с отцом также начинали, — выдает неизвестно как проследившая для себя какую-то параллель женщина. — Вы разве не в очереди познакомились? — Ну да. — А потом во второй раз встретились, когда он от гусей убегал, и завидя тебя, решил, что спрятаться за твоей спиной, толкнув тебя на этих кровожадных ублюдков для отвлечения внимания, — лучший выход? — Именно так, — кивает мама. — Знаешь, возможно, ваши проблемы начались еще тогда. — Возможно, — соглашается, задумываясь и откусывая бутерброд. Вздыхаю, размышляя на тему бренности жизни, и доедаю свой завтрак. Папа переехал уже четыре с половиной недели назад, но часто звонит мне и Паше. Кстати реакцию последнего надо было видеть. Бедняга уже год как не живет с нами, поэтому явно не ожидал подобного. Кажется, он переносит это все несколько сложнее, чем я. Из нас двоих он самый сентиментальный, что порой доходит до абсурда… Зацепившись взглядом за новый для меня объект, выхожу из своей головы. — Новая? — спрашиваю, убирающую со стола маман, движением головы указывая на появившуюся на подоконнике вазу. — А? — поворачивая голову в заданном мною направлении, понимает, о чем я. — Нет, еще на третьем курсе подарили. Нравится? — Красивая. Надо чего-нибудь в нее засунуть, — говорю, понимая, что это очередная вещь, которая была отбракована батей. Последние пару лет, все попытки изменить интерьер квартиры имели крах, ибо он, завидев изменения, сразу же переставлял все на прежние места. Теперь наша скромная обитель действительно преобразилась. Может оно и к лучшему, раз им обоим сейчас, по меньшей мере, не хуже по отдельности, чем было вместе. — Так, ладно, — говорю бодрым голосом, поднимаясь из-за стола и потягиваясь, — пойду собираться. Уже обуваясь, получаю сообщение от Савиной, которая решила не идти в школу, так как не закончила рисовать стенгазету, а вернее даже и не начинала, а срок сдачи ей поставили до вторника, поэтому, чтобы избежать излишних вопросов со стороны нашей классной руководительницы, спрячется дома. Разумно. Однако это означает, что целый день мне придется в одиночку переносить новое альтер-эго Катерины, брови которой, уже начали проклёвываться, а челка отрастать. Раздумья, о столь разительных переменах занимают меня до самой школы, в которую я вхожу с привычной грустью, которая возникает всегда, когда ты осознаешь всю бесполезность совершаемого, но продолжаешь, потому что прекратить это не в твоих силах. Чуть не матюкнувшись на врезавшегося в меня в переполненном людьми холле пятиклассника, но, вовремя вспомнив, что я будущий преподаватель, делаю вид, что все прекрасно и жизнь чудесна в каждом своем проявлении. Продолжая свои попытки добраться до раздевалки, стараюсь избежать травмы. Сделать это довольно не просто, когда вокруг носятся бьющиеся в припадке тела, достающие тебе в лучшем случае до подбородка. «Так, а к чему вообще здесь это массовое скопления пятиклашек?» — продолжает свой диалог со мной мое уставшее сознание. Добравшись до цели, вваливаюсь в раздевалку и начинаю стаскивать пальто, слыша крики женщины, оповещающие, что, если они сейчас же не выйдут, то опоздают на автобус. «Господи, их увозят! Надеюсь на скотобойню», — примерно с такими мыслями в моей голове меня, пытающуюся засунуть шарф в рукав пальто, застает Катя. Уже по привычке проигнорировав друг друга молча расходимся, только вот взгляд, коим меня одаривает непонятно за что мстящий мститель, мне совсем не нравится. Поднимаясь на третий этаж, проверяю наличие новых сообщений. Как и ожидалось: около десяти новых от Даны и два от Чернова. Решив, что ничего нового мне Владлета не расскажет, открываю в первую очередь диалог с Никитой, где меня ожидает одна фотография, на которой можно наблюдать чью-то руку, его полагаю, протягивающую ложку с кашей моему шарфу, завязанному в форму, смутно напоминающую живое существо благодаря «голове» и «шее». В дополнение идет подпись: «Сделаю все, что смогу». Задыхаясь от смеха-кашля, иду по коридору к кабинету истории, набирая ответ: «Ценю твои старания. Он любит смотреть в окно и слушать Рахманинова» Ответ приходит тут же: «Приму к сведению Ты уже в школе?» Прежде чем ответить, проверяю сообщения от Даны, и, убедившись, что это очередные раздумья на тему цветового круга, помогаю выбрать наиболее подходящий зеленый для елок, после возвращаюсь к диалогу с Черновым, который продолжается на протяжении сорока минут, потому что Елена Викторовна была неожиданно отослана на городской конкурс. Прекратить обмен мемами приходится, когда на физике меня, как наиболее ответственного человека, отправляют в подмастерье к учительнице ИЗО помогать вырезать белочек и другую лесную живность. В принципе перспектива провести день в компании картонных представителей фауны — не худшая перспектива, поэтому я и не была особо против. Поначалу.

***

«Какой же это ад. Мне эти белки сниться будут», — обещает мое подсознание. Навырезав всевозможные символы зимы и Нового года, я со спокойной душой направилась домой, по дороге зайдя в магазин за чипсами. У меня стресс, мне можно. По этой причине, придя домой, уничтожив пачку чипсиков, засыпаю на диванчике в зале. Просыпаюсь, находясь именно там, где очень не хотелось. В захвате Дорохова. — Женя, твою мать, дай воздуха хотя бы вдохнуть! — Неа, — изрекает, стискивая еще сильнее и начиная щекотать, после чего я начинаю еще активнее брыкаться, давясь смехом. — Ну Жеееняяя, — пыхчу, продолжая борьбу. — Харе! — Ну-ну, не копошись, — издевательски говорит Евгений, собираясь перейти ко второй части своей пытки. Предприняв попытку поднять меня за ноги так, чтобы я висела вниз головой, которая прошла успешно, сдавленно вздохнув, возвращает меня на диванчик. Броском. — Мда, раньше тебя на дольше хватало, — приходя в себя, констатирую факт, бухнувшемуся рядом Женьке. — Это потому что кто-то стал чересчур большим, — доверительным тоном делится со мной своими наблюдениями. — Что поделать? — пожимаю плечами, мысленно хваля себя за съеденную упаковку картофельной радости. — Время жестоко. Ты мне лучше расскажи, что ты тут забыл? И как попал в квартиру? — Боже, малая, что за очевидные вопросы, которые подразумевают очевидные ответы? Пришел к твоим фирменным макаронам, а попал в квартиру, открыв ее ключом. — Тем самым, что мы оставили тебе для экстренных ситуаций? — поворачиваю голову в его сторону и искусственно хмурюсь. — Ага, — беззаботно отвечает, но после взгляд меняется, и он долго всматривается мне в лицо, ища для себя что-то. — Ты как? — В порядке, — честно отвечаю, понимая, что он имеет в виду, и тру рукой ноющую шею. — Больше да чем нет… — Знаешь, ты довольно спокойно реагируешь. Это заслуживает уважения. — Спасибо, — говорю под аккомпанементы завывания голодного желудка. — Так. Предлагаю перебраться на кухню, где мы поедим, а после поведаем другу множество новой интересной информации. — От подобного предложения невозможно отказаться.