Катится под гору новой жизни колесо

— Окей. С румянами и париком понятно. Но где вы нашли сапоги Снегурочки 45-го размера? — продолжает допрос Дана, не забывая поедать свой завтрак, состоящий из недоеденной нами вчера еды. — Некоторые вещи должны оставаться недосказанными, — зевая, уходит от ответа Евгений, подпирающий рукой голову, — скажу лишь, что Марина Алексеевна Дорохова, урожденная Королевой, имеет несколько связей с влиятельными в данной сфере людьми… — Ладно, — нехотя соглашается Владана, просит хмурого и немного помятого после сна Никиту передать ей салат и начинает щелкать каналы. — А почему тетя Марина не попросила меня помочь? — спрашиваю у выбирающего себе из салата с моей тарелки оливки Женьки. — Она сначала хотела, — жуя заброшенную в рот оливку, поясняет, игнорируя брошенный Черновым внимательный взгляд, — более того я и папа были в этом уверены. Но потом она, вероятно, подумала что-то, понятное ей одной, и пришла к выводу, что отправить своего единственного сына на растерзание малолетним личинкам в костюме, более подходящем для автострады, — лучшая из всех идей, что она когда-либо воплощала в жизнь. — Сень, а где второй пульт? — встревает резко ожившая Савина, смотрящая в экран телевизора, висящего за моей спиной, и прекращает щелкать каналы, осматривая комнату. — Эм, — задумываюсь и поворачиваюсь, чтобы увидеть причину столь сильного желания включить звук. — Вот зачем отключать звук именно на том пульте было?! — тихо бубнит, выбираясь из-за стола и направляясь за найденным предметом. — …Андерсен, не говори вслух, ты понижаешь IQ всей улицы! — доносится из телевизора, а Дана, довольная возвращается на место, отключаясь от внешнего мира. — Вы вчера еще долго сидели? — интересуюсь у загадочного Никитоса, который почему-то с утра был найден мной в моей комнате, растянувшимся на двух стульях и кресле. Так как, хоть из всех нас я и проснулась первой, а он — вторым, но к моменту его пробуждения я уже оккупировала ванную, а потом очнулась и Владана, поднять эту тему до теперешнего момента не представилось возможным, а теперь не особо и хотелось после некоторых раздумий. — Не сказал бы, — отвечает, немного расслабляясь, и улыбается мне. — Савина твоя открыла в себе втрое дыхание и нашла спрятанную бутылку, воспользовавшись моим недолгим отсутствием. А когда я вернулся, выразила решительный отказ отдавать ее обратно, подкрепленный множественными философскими рассуждениями и цитированием песни про «губительную силу воды». Через какое-то время она просто вырубилась на диване… — С ней случается, — бормочу, смотря на это погруженное в расследование преступления создание, и мысленно обещаю себе побеседовать с ней на эту тему. — Это твой, — говорю, протягивая ему завибрировавший телефон, лежащий на краю стола рядом со мной в куче наших сотовых. Краем глаза успеваю заметить высветившееся на экране имя «Котечка», несколько напрягшись после этого. Что еще за «Котечка»? — Алло, — слышится уже из коридора. Вышел, значит. Ну-ну. Однако окончательно погрузиться в размышления мне не дает звон уже моего телефона. — Да, мам, — быстро отвечаю на звонок матери, — как вы там? — Сеня, — уставшим, но счастливым голосом говорит мама, — можешь поздравить. Все позади, мы родили! — Здорово! — искренне радуюсь я. — Как там Настя? Ребенок сильно похож на дядю Костю? Выслушав краткий пересказ всего произошедшего за ночь, выразив соболезнования только родившейся на этот свет девочке по поводу беспощадности генетики и отметив, что возможно все обойдется, и, после того как она станет походить на человека, а не на сморщенный боровик, все сходства с отцом пропадут, я, в свою очередь рассказала маме о наших полуночных гостях. Как я и предполагала, она не была против. Даже не удивившись нашему составу, сообщила, что они с папой вернуться только вечером, поэтому мы можем не спешить расходиться. Женя и оторвавшаяся от телека Дана, внимательно слушали нашу беседу, иногда задавая мне тихие вопросы, на которые я отвечала кивками головы. Никита вернулся в комнату на середине разговора и, поинтересовавшись у этих двоих, что происходит, присоединился к ним, время от времени поглядывая в свой телефон. — Так, господа, — сообщаю я, закончив беседу с родителями, — как это ни печально, но нам необходимо расстаться до семи часов вечера. После эта квартира вновь превратится из приюта для потерянных душ в обитель семьи Анохиных… — Ой, — отмахиваясь, говорит Дана, морща вздернутый носик. — Ребят, — прочистив горло, привлекает внимание Никита, блокируя телефон и обращая свой взор на нас, — вы извините, мне пора. Давайте я вам помогу здесь прибраться и пойду… — Что-то случилось? — не совсем деликатно, с издевкой тянет рыжее чудовище, сканируя Чернова своими зеленющими прищуренными лисьими глазами. Теперь, оторвавшись от раздумий на тему загадочной личности, понимаю, что сидящей рядом со мной обладатель цепких, пронырливых глазок, тоже заметил милое имя звонившего. — Неожиданно возникшие обстоятельства, которые требуют моего присутствия, — сухо отвечает Никита, напрягаясь, и вперивается взглядом в Женю. Пока я наблюдала за всем этим, чувствуя, что мне доведется много чего хорошего услышать позднее от Женечки на тему его неосведомленности в появлении еще одного представителя мужчин на Земле в моем окружении и наших с этим представителем взаимоотношениях, как никогда чуткая Савина с энтузиазмом выдвинула свой стул и себя из-за стола: — Что ж, — резко загоревшись идеей уборки, начинает собирать грязную посуду, — помогай, раз предложил. И ты, внученька, подключайся, — проходя мимо Жени, который продолжал гляделки с Никитосом, при этом многообещающе удерживая меня за коленку, подталкивает его в плечо локтем. Решив подумать обо всем этом позже, пользуюсь моментом, аккуратно освобождая свою любимую коленочку из цепкой хватки и, включив режим сварливой хозяйки, присоединяюсь к Владлете, намекая тем самым, что и этим двум нахлебникам не мешало бы заняться отработкой. Наконец-то разъяснившие что-то лишь им понятное парни отвлекаются от всей этой мужской подавляющей фигни и присоединяются к нам. Вспомнив о том, что Чернов и так уже выручил меня, притащив бездыханное тело моей нерадивой подруги, понимаю, что на него хватит. Да и летающие в воздухе выбросы тестостерона не особо настраивают на спокойное общение. — Никит, — обращаюсь к старательно закрывающему пищевой пленкой тарелку с салатом парню, — ты иди. Спасибо за помощь. Мы сами разгребем оставшееся. — Да я… — Не переживай, — перебиваю, зная это обостряющееся чувство порядочности по себе, — и спасибо еще раз за это, — кивком указываю на макушку Даны, торчащую из-за дверцы холодильника. — Иди давай. Тебя ждут. — Ладно, — соглашается и прощается с двумя, увлеченными разгребанием беспорядка, получив с собой в подарок от Савиной конфеты из вазы. Мои конфеты, из моей вазы. Ну да ладно. Главное, что от чистого сердца. — До встречи, — выйдя проводить до лифта Чернова, говорю я, как обычно, не зная, куда деть руки, пока он нажимает на кнопку вызова лифта. — Спасибо за чудесный Новый год, — искренне улыбаясь, изрекает это немного попахивающее парами чудо, растрепав мне ладошкой волосы и нежно «стукнув» пальцем по кончику моего носа, — и за подарок. — И тебе, — скорее на автомате отвечаю я, находясь в состоянии замешательства, заходящему в лифт Никитосу. Отсалютовав мне и после задорно подмигнув в закрывающиеся створки лифта, обещает позже написать отчет о подаренной мною книге. Возвращаюсь в квартиру, черкая тапками по полу, обдумывая и пытаясь принять тот факт, что Чернов относится к тактильным людям. Для меня это несколько непривычно, ибо я причисляюсь к противоположной команде. Никогда не понимала людей, обнимающихся при каждой встрече, даже если видят друг друга в пятый раз за сутки, особенно в общественных местах, создавая пробку в потоке человеческих тел. Даже с Савиной мы обнимаемся лишь в крайних случаях. Хотя с Женей и маман — постоянно. Ладно, привыкнем. Но, блин, а… — Сеняя, — доносится из кухни требовательный зов, когда я закрываю за собой дверь, отрывая меня от раздумий. — Иду, — кричу, мысленно готовя себя к допросу от Евгения Дорохова. — Чего? — спрашиваю, обнаружив в прибранной кухне лишь одного из оставленных товарищей. — Иди к себе в комнату и закройся, — тоном, не терпящим возражений, чеканит Савина, разворачивая и подталкивая в спину ахеревающую меня в направлении моей спальни, где так и осталась спать Филиппина, укрываясь от излишнего внимания. Пребывая в смешанных чувствах, не могу сказать ничего содержательнее, чем набор несвязных местоимений и междометий, поэтому позволяю запихнуть себя в комнату. Постояв с минуту у закрывшейся у моего носа двери, вздохнув, мысленно вопрошаю все высшие силы о причине столь жестокого наказания меня в этой жизни. К тому моменту, когда я пришла к выводу, что должно быть в прошлой я расчленяла предварительно утопленных мною котят и продавала их по накрученной цене на вуду-рынке, дверь в мою комнату отварилась, явив до дикости радостных Женю, Дану и Пашу. Так, стоп. А он чего здесь? — С днем рождения!!! — заорала эта странная компания, вваливаясь в комнату с гигантской красиво упакованной коробкой и шарами. — Поздравляем, — весело кричит Савина, дуя в свистульку и падая рядом со мной на кровать, подтягивая под себя ноги, и стискивая в объятиях мою руку, — возникли некоторые проблемы с доставкой… — Это тебе, малая, — улыбаясь, ставит мне на колени коробку Паша и, потискав меня любовно за щеку, усаживает свою задницу в кресло. — Открывай, — заговорчески шепчет Женька, садясь прямо на пол и образуя круг из наших тел. — Это очень неожиданно, — приходя в себя, говорю я, пытаясь справиться с бантиком. — Говорил же, для нее это слишком сложно будет, — как обычно не упускает возможности поглумиться над убогими мой любимый брат, — надо было так оставить. — Чтобы она порезалась об оберточную бумагу? — добродушно уточняет Дорохов, с остальными наблюдая за моими потугами разобраться с лентами. — А вы меня точно сейчас поздравлять пришли? — интересуюсь я беззлобно, победно вздернув голову, когда бантик поддался манипуляциям, и принимаюсь за обертку. Она снимается быстрее, но тяжесть коробки усложняет задачу. — Быть не может, — шокировано шепчу я, разглядывая содержимое подарка. — Божечки… — С днем рождения! — воодушевляюще слегка подталкивает меня плечом Дана. — Это от нас троих. Дядя Стас и тетя Соня тоже помогли. — Спасибо, — не зная визжать или плакать, или бегать безумцем по квартире, просто искренне благодарю я, — это просто невероятно…спасибо. — Не за что, — одновременно бросают три голоса. И так. Теперь я счастливый обладатель полного собрания томов сказаний про одного блондинистого солнечного мальчика. Так вот зачем Паша мне подарил на Новый год полку, героически вкручивая ее в стену половину вечера. В который раз проклиная свою чопорность, продолжаю просто тихо радоваться, рассматривая томики и переговариваясь с не менее счастливыми членами семьи. Для меня семья — это не только кровное понятие, так что эти два придурка уже стали ее частью. Казалось бы, столь трогательный момент сделать еще более чувственным невозможно. Однако, быстро переключающийся Павел, хранящий в себе тонкую организацию души и чуткое сердце, справился с этим: — Пузырик, организуй пожрать, — завил он, а в ответ на мой хмурый взгляд продолжил: Давай-давай. — У меня тут праздник, — привычно препираясь, возражаю я, закладывая назад в коробку подарок, — сам давай. Там осталось с вчера еда. Просто разогреть. Торт на балконе. — Ну, так тем более, метнись кабанчиком. Сделай братику покушать, — тоном обнаглевшего в край создания «просит» мой старший брат. — Я с утра еще не ел ничего дельного. — Пошли, помогать будешь, — бурчу я, поднимаясь, и обращаюсь к двум другим иждивенцам, — а вы торт будите? — Конечно! — Тогда все дружненько передвигаемся на кухню и накрываем на стол.