Катится под гору новой жизни колесо

— Так чего у вас там дальше произошло? А то из тебя ни слова дельного по интернету не вытянешь, а здесь бежать тебе некуда, — допытывается до меня экзекутор Владана Савина, которой по звонку матери, сообщившей, что надо бы кому-нибудь срочно заехать за Миром в сад, так как у них неожиданно отключили отопление, пришлось покинуть наше с Никитой общество сразу же после произошедшего на школьном дворе. Отмечаю для себя, что сложившаяся ситуация может оказать положительное воздействие на данную особу, поскольку, для того чтобы успеть подойти к подъезду до моего выхода из него, ей пришлось встать раньше на минут сорок и пройти расстояние от своего дома до моего, а после скрыться в засаде. Может так и режим свой наладит. И пусть все это вызвано лишь желанием выведать последние новости о моей из ниоткуда возникшей личной жизни. — Чего, чего, — бурчу я, отодвигая ее рукой чуть в сторону, чтобы поздороваться с уже подошедшим Никитосом, который остановился в слепой зоне Даны.— Привет… — Доброе утро, — отвечает, улыбаясь, пока я наблюдаю за спектром сменяющих друг друга эмоций на лице Савиной, которая нарочито медленно оборачивается к источнику звука, — давай сюда, — подходя ближе, забирает у меня из рук пакеты с тетрадями от мамы, несмотря на мои потуги доказать, что я и сама могу их донести. — Спасибо, — благодарю, сдавшись, и переключаю внимание на непривычно тихую Дану, которая с непроницаемым застывшим выражением лица так и стоит на том же месте, разглядывая Чернова, — отомри, — обращаюсь к ней, — идемте?

***

Господи, только ради этого стоило начать встречаться с Черновым: уже приближается к своему завершению шестой урок, а Савина так и не отмерла. Хотя после третьего это стало пугать, вселяя тревогу, но к пятому я привыкла и начала получать удовольствие. Сейчас, когда мы отработали план урока, а Елена Викторовна, выразив сожаление, касательно того, что не вправе отпустить нас раньше звонка, попросила посидеть оставшееся пять минут урока в классе, Дана неожиданно ожила, подарив мне тем самым микро остановку сердца: — Ну нихуя ж себе, — глубокомысленно выдохнула Дана, заставив меня подскочить на месте. Хорошо, что в классе стало достаточно шумно и эти прекрасные изречения не достигли ушей Еленки. — Знаешь, мне больше твоя молчаливая личина нравилась, — приложив руку на бешено стучащее сердце, делюсь с ней я. — Вы с Черновым, Черновым вместе, — игнорируя мои слова, продолжает, — тебя ж Катька теперь укапает, — произносит горьким тоном уже примирившегося со скорой погибелью товарища человека. — Мне лестно твое внимание к моей сохранности, но это правда то, что тебя интересует больше всего? Это мои первые в жизни отношения, а ты хочешь знать о Катерине? — издевательски уточняю я, знаю, что надолго ее не хватит. — Тьфу на тебя, — выдает себя Савина, возвращаясь в свое обычное состояние и максимально близко придвигаясь ко мне, заискивающе и одновременно требовательно, с нездоровым блеском в глазах спрашивает, — ну, и??? — Что «и»? — прикидываясь, что ничего не понимаю, склоняюсь к ней еще ближе, шепотом переспрашиваю я. — Сеня, не тупи! Что вы с ним потом делали? Сегодня пойдете куда-нибудь? Он тебя уже целовал??? Тебе понравилось???? — Нууу, — тяну с видом человека, который чрезвычайно доволен тем, что у него поинтересовались именно тем, чем он хотел поделиться, и, выждав театральную паузу, в течение которой забавляюсь замершей в ожидании Даны, перехожу на заговорщицкий шепот, — не скажууу! — Анохина, твою за ногу! — эмоционально выкрикнув, отстраняется от меня, привлекая к нам внимание. — Тише, — шиплю ей, — мне и так хватает той горы видео, что повыкладывали, — говорю, краем уха улавливая обрывки беседы стайки девочек, к которым прибилась Катерина. Ее самой, однако, сегодня не наблюдается. — …нет, но я видела трансляцию у девочки, — громким шепотом делится с подругами пропустившая вчерашний день Алла, — блин, если б знала, пришла… — Я вообще не понимаю, как Никиточка с ней встречаться начал…— возмущенно бросает Света, чем немало меня удивляет. Не обидно, но неприятно. — Когда они вообще сошлись? — спрашивает Алла, которая видимо никогда не сможет себе простить того, что пропустила наше своеобразное заявление о начале отношений. — Кто их знает, но в школе я их вместе начала замечать еще за недели две до нового года. Не понимаю, почему именно…— огорченно шепчет Светка, конец фразы которой перекрывает звонок с урока. — Отлично. Трансляция. Просто супер, — говорю я, на каждом слове закидывая вещи с парты в рюкзак, а закончив, смотрю на Дану, которая с сочувствием наблюдает за мной, — и еще не понятная реакция Кати. Да и эти вот до кучи, — кивая на дверь, в которую вышли девочки и остальные, оставив нас с Владаной одних в кабинете — Сень, — зовет меня, кладя руку на мое предплечье, — все образумится, ты же знаешь. Это временно. А с Катюхой разберемся. Я тебя в обиду не дам. Да и Никита твой не позволит к тебе относится каким бы то ни было образом кроме молчаливого почтения. — Ладно, мой Никита нас уже ждет внизу, — успокаиваясь, глажу благодарно ее по руке и поднимаюсь. — Так вы сегодня идете куда-нибудь? — хитро спрашивает в проеме. — Да, — отвечаю, — он хочет познакомить меня с Кириллом и его девушкой. — С Кошечкиным что ли? — Ага, — киваю, спускаясь по лестнице. — У него есть девушка? — Да, но не из нашей школы. — Это объясняет его отстраненность от женского пола в последнее время, — весело подводит итог, — а вот и твой прынц, — объявляет, — я тогда пойду, а вы вдвоем время проведите. Удачи, — и скрылась в толпе быстрее, чем я смогла что-либо ответить. Очень в ее духе. Вздохнув, поправляю лямку рюкзака, свисающего с правого плеча, и направляюсь к уже приметившему меня и лучезарно улыбающемуся Никите, который ждет с моими вещами в руках, облокотившись о стену. По мере того, как лавируя между надевающими верхнюю одежду учениками, которые заполонили все пространство, рассматриваю Чернова, в очередной раз поражаясь его сходству с представителями кошачьих. Так, ладно, как там люди в отношениях себя обычно ведут? Боже, надо бы пересмотреть парочку мелодрам, а то с теорией у меня явные проблемы, а практического опыта — ноль. Ладно, это ведь Никитос. Чего бояться? — Привет, — снова здоровается, отслоняясь от стены, когда я подошла к нему. — Привет, — вторю, опуская рюкзак на пол рядом с Никитиным. — Как прошел день? — интересуется, расправляя мое пальто и помогая мне одеться. Блин. Вот они трудности. Шарф та в рукаве. Господи, за что так неловко. Почему все смотрят. Слишком много внимания. Слишком. — Хорошо, — отвечаю, несколько замявшись и достав этот треклятый шарф из рукава, под внимательным взглядом Чернова, — на биологии считали листочки зверобоя. Занятие такое себе, скажу честно, — рассказываю краткую сводку с полей, залазя в предложенное пальто. — А, помню. Мы тоже это лабораторную делали, — говорит, наблюдая за тем, как я пытаюсь завязать шарф, что в и обычной ситуации у меня выходит через раз, а сейчас и подавно, — после этого всему классу пришлось устраивать ей поздравление с юбилеем, — весело рассказывает, протягивая ко мне руки и помогая мне с шарфом, пока я покорно стою, не шевелясь.— Думаю, вам стоит начать скидываться на шарики с тортом. — Все так плохо? — убито интересуюсь я, когда он с удовлетворительным качком головы заканчивает с шарфом. — К сожалению, — подтверждает мои опасения и, отключившись на секунду, проводит по моей щеке кистью руки, убирая прядь волос, предварительно заглянув мне в глаза, проверяя реакцию. Не совсем понимая, что мне следует делать со своим телом, недолго задумываясь, накрываю его ладонь своей. Так и стоим в толпе спешащих поскорее добраться до дома школьников. — Кирюха позвонил, сказал, что они будут нас ждать уже на месте, — говорит, беря меня за руку, а другой, свободной рукой, поднимая наши рюкзаки, но не отдает мне мой.— Я зайду за тобой в пол четвертого? — Договорились, — стараясь игнорировать сотни направленных на нас взглядов, соглашаюсь я, — мне написал репетитор, попросил перенести занятие, так что можно будет не спешить. — Здорово, — искренне радуется Никита, пропуская меня вперед в дверях.

***

И так. Я спускаюсь в лифте, имея в запасе две минуты. Ценой чего? Ценой всего. Ибо по-другому мои потуги привести себя в божеский вид не назовешь. Не принадлежа к подвиду человека, способного опоздать и не мучиться после ночными диалогами со своей совестью, я, как обычно, начала собираться за сорок минут до предполагаемого выхода, предварительно решив с помощью не особо радой моему звонку посереди ее урока матери, в чем идти. Однако череда новогодних праздников не обошла меня стороной, и, в тот момент, когда я уже надев все подходящие к выбранному наряду аксессуары и натянув колготки, начала надевать платье, оказалось, что оно сидит не совсем так, как хотелось бы, а точнее не считает нужным застегиваться на моем милом мягоньком бочку. Чуть не сломав молнию, зажевав вышеупомянутый бочок и испытав все сопутствующие эмоции, в ритме танца начала в истерике искать что-нибудь, что могло бы подойти, под безразличным взглядом лежащей на моем письменном столе Филипинны. В общем, положение довольно бедственное. Надев рубашку и плиссированною юбку, в которую просунула ремень, еле застегнувшийся на предпоследнее с края отверстие (благо заправленная кофта, свободно свисая, закрывает образовавшуюся перетяжку). Сапоги, пальто, шарф, воздушный поцелуй кошке, и на выход. Положение мое усугубилось, когда, выйдя из подъезда, я лицезрела прекрасного аки боженька Чернова, что счастливо заулыбавшись, подошел к лестнице, по которой я начала спускаться. — Привет, — в третий раз за сутки поздоровавшись, пытаюсь утихомирить свой невроз. — Привет, — отвечает тихим голосом, когда я спустилась, — как будем добираться? Предлагаю на такси. — Поддерживаю, — неловко улыбнувшись, соглашаюсь. — Отлично, — доставая из кармана своего коричневого пальто телефон, — скоро должно подъехать, — сообщает мне информацию Никитос. То есть, он его уже вызвал, а спросил после. А если бы я опоздала или отказалась бы, будучи тайным поклонником маршруток и общественного транспорта в целом? Боже, ну и мужчин же ты посылаешь мне в жизнь… — Здорово, — говорю я, засовывая от холода руки в карманы. Надо было брать варежки. А еще меньше есть. Надо будет увязаться за Женькой в спортзал… — Ты как? Не устала? Может лучше домой назад? Я тебе сварю овсянки, — проявляя искреннюю заботу, спрашивает, вглядываясь мне в лицо. — Нет, нет, все хорошо, — уверяю я, когда подъезжает машина. — Сделаю вид, что поверил, — бархатистым голосом строго тянет Чернов, — это за нами, — беря меня за руку, ведет к машине, галантно открывает для меня дверцу заднего сидения, а после садится на место рядом с нашим водителем, которым оказалась очень приятная женщина, с которой мы втроем проболтали да самого кинотеатра. На выходе мы получили комплемент касательно нашей пары и пожелание счастливого совместного бытия, что меня несколько смутило. А вот Никитосу, судя по его нахальной роже, все норм. — Ты чего такой довольный? — с наигранной серьезностью задаю ему вопрос на улице. — Забавно, — просто отвечает и смотрит в экран телефона, — Кирилл написал, что они купили билеты и теперь «жрут» в фуд-корте. Кушать хочешь? — Нет, — излишне поспешно отказываюсь я, чем вызываю повышенный интерес, — спасибо, я не голодна, — уже спокойнее говорю я, заходя в ТЦ, — после школы пообедала, — что является правдой. — Хорошо, — соглашается, — тогда зайдем за ними и к залу. — Слушай, а как зовут девушку Кошечкина? — спрашиваю, разматывая себя на ходу из шарфа. — Алина, — говорит, растягивая свое пальто, — ты не переживай, они правда немного шумные, но хорошие. И это, Кирилл. Он у нас особенный. Не сразу открывается. — Учту, — киваю, подавляя ком, подкативший к горлу на фоне паники от предстоящего знакомства с новыми людьми. Пусть одним из них и выступает Кошечкин. Человек — существо биосоциальное. Надо бы уже научиться проще относится к взаимодействую с людьми и не репетировать в голов диалог с кассиром, пока стоишь в очереди, чтобы купить бутылку негазированной воды. — Они тебе понравятся, — видимо заметив мое смятение, уверяет Никита, предлагая мне свой локоть.